Лунный свет.

Виктор взглянул на небо. Даже не верилось, что прошло столько всего... пять лет они уже бок о бок с Адлером. А сколько склок было у них вдвоем? По совершенно разным поводам, ни Адлер, ни Виктор не понимали иногда даже причины ссоры, но вскоре они мирились. Так они и дошли до батальона разведчиков в свои семнадцать лет. Виктор стал младшим сержантом, а Адлер - старшим. Белобрысый гордился собой, говорил, что добился всего что хотел. Виктор же говорил, что ему ничего кроме того, как быть рядом со своим лучшим и единственным другом не остается. Он почти как брат, только младший и глупый, которого надо предостерегать от неразумных (что свойственно Адлеру) поступков. Он хоть и на вид ангелок - по-настоящему же он любит оторваться, к примеру, ждет отпуска как манну небесную. Но до него ещё три года. Все-таки они в армии только два года... Зато они первые, забрав Сашу, вошли в состав разведчиков. Саша, по некрепкому здоровью был отправлен в связные, а Адлер и Виктор - здоровые и сильные - отправились вперед, на войну. А Ерсэль тем временем расцветала, будто самый красивый и нежный цветок. Вместе с отцом она на каникулах занималась врачебной и лечебной практикой; вскоре к ним присоединилась и Амелия, которая поселилась в их новом домике. Адлер почти всегда был в отъездах. У Амелии же не было дома. Ерсэль с отцом сжалились, и, пустив Амелию жить к себе, снова стали счастливой семьей. Хозяйственная, строгая, но добродушная Амелия была отличной помощницей; Ерсэль зарабатывала деньги вместе с отцом. Врач, Хозяйка, Кукольник и Военный - это была огромная семья. В самые лучшие дни - были они, когда Адлера отпускали с Виктором домой на пару дней - приезжал и Виктор, и Адлер - дом наполнялся весельем и радостью. Через полгода после четырнадцатилетия детей, отец сделал себя новый протез - и его нога больше не синела. После этого он валом начал приглашать в дом своих друзей - бывших товарищей Капитана Егера, Остерманна и многих других известных личностей. Так все изменялось и двигалось с места на места... так они росли. Виктор вдохнул своими ноздрями пряный запах крови, которым было пропитано поле боя. Кое-где валялись тела мертвых людей, где-то человек брыкался в предсмертных конвульсиях... казалось, что этот бесконечный бой будет длиться вечность. Но он закончился, как заканчивается год. Это был самый проигрышный год. Год, в котором они потеряли многих друзей. Но самые близкие были живы: Яков стал охотником и довольно сидел в замке; Саша всегда был где-то рядом, но вдалеке от боя; Адлер не обращал внимание на потери - ему не хотелось вспоминать их всех; Виктор ожидал своего часа. Почему? Ему странно казалось, что его конец придет раньше конца остальных - он станет трупом, возможно, даже при следующем бое. Но всегда ему что-то препятствует: то Адлер, то какая-то высшая сила... Впрочем, Виктору казалось, что Адлер - и есть какая-то высшая сила. В приступе паники во время боя, невольно замечаешь светлый ореол около Лихтенберга. Враги, в панике сбежавшие с боя, говорили так: "Это человек, чья рука несёт смерть. Она испачкана кровью больше остальных, так почему же я, сильно раненный солдат, видел женского призрака рядом с ним? Может быть, это галлюцинация? Я ведь и не ел ничего... У этой женщины светлые волосы, она будто обнимает этого солдата, на груди у которого нашита буква "Л". Демон он, или нет, решать не мне, но я чувствую в этом юноше... дух другого человека. Возможно, это кто-то из близких?" Виктор вспомнил эту вырезку из газеты. В этом юноше он узнал только одного - именно своего Адлера. Сейчас он как раз подошел к Виктору, положив ладонь на плечо друга. Виктор взглянул на Адлера. Его белая жилетка была окровавлена; на руках виднелись кровоточащие порезы; щека обтерлась, видно, об камень, и на ней виднелась зияющая рана. Он упал, наверняка он упал. Отросшая чёлка, что вправлена за уши, имеет жирный отблеск от солнца. Который день он не моет голову? Хотя, сейчас не время, чтобы задумываться об этом. Адлер улыбнулся, как бы подбадривая своего друга. - Жив? - Адлер слегка пошатнулся. Его рука сжала плечо Виктора, чтобы удержаться на месте. - Точнее сказать, цел, - Виктор с улыбкой выдавливает это из себя. Он кладет свою руку на голову невысокого Адлера и треплет его волосы. - А ты, вижу, порядочно поранен? - Ничего страшного, - Адлер смеется так, как только он сам умеет - отрывисто, очень весело и иногда раздражающе свободно. У него ещё голос сломан не до конца, да и не сломается сильно, поэтому он выглядит довольно молодо. Со своей неизменной прической, он ходит победоносно улыбаясь. - Вы двое живы? - Раздается голос командира. Адлер помахал рукой, весело улыбнувшись. Виктор видел, что все-таки все хорошо, и Адлер жив, и Генерал, и, пока-что, он сам. Хотя ему все казалось иначе... *** Ерсэль приподняла с земли свою корзинку. Прекрасное утро, полное очарования, встретило её в лесу ровно в четыре часа утра. Кое-как ей удалось закончить пятилетку колледжа и, отказавшись идти на высшее образование, она стала чем-то навроде сельского доктора. Она лечила старых и больных, принимала роды, вправляла вывихи - да всегда так удачно, что ей всегда хотели давать больше денег, чем она просила. Ведь по сути она просила гроши. Так, чтобы на еду всем хватило (хотя еду домой тащила Амелия, которая устроилась на работу в таверну) и на одежду - то совсем немного. Ерсэль не любила ходить за одеждой. Совершенно. - Доброго всем утра, - Она вошла в дом, положив корзину полную разных трав на стол. - Как вам спалось? - Семь утра... - Амелия недовольно зевнула. - Где тебя черт носит с четырех то? - У меня травы закончились, а одним девочкам срочно нужна мазь для их больной мамы, - Ерсэль улыбнулась, тряхнув копной своих светлых волос. - А одному мужчине - снотворного снова надо. Я не могу заверить их всех брать у кого-то другого. Лечится каждый из них ведь у меня, - Ерсэль выглядела очень мило и чмокнула вышедшего из комнаты отца в щеку. - Доброе, - Отец почесал свои черные волосы и обнял одной рукой свою дочку. - Пчелка ты моя, не устала бегать по утрам? - Нисколько, папочка, - Ерсэль сняла с себя белый плащ и, надев фартучек, схватила травы и побежала мыть их в некотором подобии раковины. Амелия улыбнулась и отодвинула стул, чтобы отец сел. - Благодарю, - Сказал он вежливым тоном и улыбнулся. - Что у нас на завтрак? - Пирожки! - Амелия подбежала к печке и вытащила оттуда поднос. - Я ещё вчера теста сделала. С творогом, с вареньем... и какао! - Какао? - Хором спросили отец и дочь. - Это великолепно! Амелия засмеялась. Она любила этих людей больше, чем свою семью... своего братика. *** После плотного завтрака и окончания всех утренних дел, Ерсэль вышла из дома и направилась к своей работе. К маленькой лавке, в которой так же было что-то наподобие смотровой. Дорога не занимала много времени. И вот уже она открывает ларек, вот уже раскладывает настоявшиеся снадобье по полочкам и садится а свою любимую скамеечку. - Прием открыт, - Проговаривает она про себя.