Не отпускай меня

      Вэй Ин, непривыкший подчиняться правилам и сидеть взаперти, в нетерпении ожидал своего мужа. Наконец, они вернутся в своё место уединения, и А Сянь более сможет не сдерживать свой активный темперамент. Ван Цзи ему даже обещал, что они посетят Пристань Лотоса, чему Вэй Ин сейчас несказанно радовался и не мог заснуть, понимая, что завтра, наконец, ожидает полная свобода.       Лань Чжань вошёл в затемненную комнату, обнаружив довольного мужа на постели, видимо, в предвкушении романтики, Лань Чжань понимал, но дела настолько изматывали, так ещё ему нужно сообщить Вэй Ину непростую для мужа новость и, сев на кровать, взяв Вэй Ина за плечи, Лань Чжань видит эти искорки в любимых глазах, но оповещает.       — Вэй Ин. — Проводит по щеке и заключает в объятия. — Нам придётся задержаться. Дядя слаб, а брат один не управится. Ты же знаешь: после последнего похода мы понесли большие потери, победив огромной ценой. Я должен помочь ему в восстановлении клана.       Вэй Ина, словно током ударили эти слова. Он отпрянул, косо посмотрел на мужа, надулся и, скрестив руки на груди, пробубнил:       — Гусу. Гусу. не выпить нормально, не погулять! Хочу домой, на худой конец: в Пристань Лотоса!       Лань Чжань его понимал. Они уже несколько месяцев не выезжали, и для Вэй Ина это тяжело, но и их клан для Ван Цзи имел не менее важное значение, нежели А — Ин, их чувства. Все было ожидаемо. Лань Чжань чувствовал, как накатывает усталость и совершенно не хотелось бы ему истерик и обвинений сейчас.       Он взял руки Вэй Ина в свои и постарался объяснить.       — Вэй Ин. Мы поедем домой. Дядя поправиться, Гусу…       — Не хочу слушать! Почему я все время должен подчиняться тебе? Делать, как хочешь ты? Добровольно сидеть в золотой клетке? Что за наказание, А — Чжань? Ты меня не любишь. Что я тебе сделал?       Лань Чжань был в шоке от подобных слов. Он знает, что Вэй Ин измучился и устал, но такого точно не ожидал. Да, терпение не было коньком Вэй Ина, но такая ярая импульсивность стала новостью. Лань Чжань не хотел. Не хотел, но не смог. Тон сам собой похолодел. Слова о нелюбви стали последней каплей. Это говорил он. Его Солнце, его жизнь, душа.       — Вэй Ин! Сейчас же успокойся! Никто тебя не запирает здесь. Что, по — твоему, я должен бросить брата? Ты предлагаешь мне выбрать между ним и тобой? И кто из нас сейчас вправе говорить о нелюбви тогда?       Вэй Ин резко вскочил с кровати, отойдя и прижившись к стене, он сливался цветом кожи с ее оттенком. Слёзы уже подступили к горлу, его сковала какая — то неясная обида. И очень — очень много эмоций, он был на грани истерики. Такое случалось у него редко, но сильно.       — Я спокоен. А как же не запираешь, если да?! Три тысячи ваших правил! Их ни то, что не нарушить — прочитать невозможно! Я так боюсь тебя опозорить, а ты ещё больше только меня мучаешь!       Лань Чжань тяжело вздохнул, подходя ближе.       — И что ты предложишь? — Сбавив тон, спросил мужа Лань Чжань, делая попытки встать ближе. — Бросить всё, бросить дом, наплевать?       — Какого плохого ты обо мне мнения… По — твоему я могу о таком просить тебя? Тебя?! — Сорвался на крик, выделив последнее слово Вэй Ин.       — Но ты просишь именно этого, Вэй Ин. — На удивление спокойно ответил Ван Цзи.       Вэй Ин заплакал, его затрясло, он был полностью растерян, так что чуть было не упал спиной, но Лань Чжань крепко поддержал его, обхватив талию рукой и, держа одну его руку, усадил на постель. Вэй Ин не знал: что делать, как себя вести.       — Уходи. Я не хочу тебя видеть… — Вырвалось из самой глубины. У Лань Чжаня сердце удар пропустило. Нет, это не его Вэй Ин, он такого не может, не способен. — Уходи! — Вдруг отозвалось вновь. Заплаканный и дрожащий голос разорвал сердце Ван Цзи.       Он ничего не понимал. Он не верил, но ушёл. Просто ощутив, что так сейчас нужно ему, его Вэй Ину. Лань Чжань пересилит себя ради него и, молча, без истерик в ответ, без вопросов, уйдёт.       Их крики были слышны в каждой соседней комнате. Си Чэнь видел неуверенно шедшего брата и поглядывал на дверь их покоев, но решил: утром, все утром.       Вэй Ин так и не заснул. Он рыдал. Откровенно, чистыми слезами, его сердце колотилось бешено, его трясло, а подсознание твердило: " не прощу». Только вот: за что? За то, что не смог оставить брата в сложные дни? За то, что «не любит» его? Или за то, что…       Ушёл. Ушёл, когда был так нужен, когда Вэй Ина нужно было держать крепче, когда нужно было бороться за него. Лань Чжань поступил… Жестоко ли? Он не смог понять. Не смог понять его, услышать. Он поступил лучше для него… Но лишь по своему мнению.       Уже три дня в Гусу было тихо. Мёртво. Бледный Лань Чжань. Неспавший три ночи Вэй Ин, растерянный Си Чэнь, понимающий, что нужно что — то сделать. Вэй Ин не разговаривал, не смеялся, не пил. Он был задумчив и бледен, как никогда. Можно было заметить слёзы на его щеках, но никто не видел, не смотрел. Ибо все они — не Лань Ван Цзи. Им всё равно. Другим.       — Поссорились, вспылил, ну. Всё бывает. Ван Цзи не злится на тебя. Просто у него такой темперамент. Он все переживает внутри, а ты очень импульсивен, ты всё из себя. Вот у вас и произошел бунт, который излился. — Успокаивал, уже пьяного, Вэй Ина, Хуань, пытаясь привести его в чувства.       — Я… Я просто хотел любви, я уже не помню, когда мы по — настоящему были близки после свадьбы. Будто, став супругами, мы отдалились, и он считает, что меня не нужно больше любить.       — Это полнейший вздор. Любовь Ван Цзи не может ослабнуть к тебе, и ты это знаешь. Не переживай. Он сам внутри очень терзается. Он злится на себя за то, что ты плачешь. Вэй Ин, все будет хорошо. — Лань Хуань и не заметил, как Вэй Ин оказался в его объятиях и, словно котёнок, пригрелся и не желал отпускать.       — Я идиот… — Лепетал Вэй Ин. И в какой — то бессознательности коснулся чужих губ. Измена ли? Всего лишь утешение. Внутри Сиченя обожгло пламенем, он — то понимал, но было невозможно. Он хотел, чтобы Вэй Ину стало лучше.       Это увидел Лань Чжань. И… ничего. У него внутри треснуло. Он зажмурился, надеясь, что это сон, но это была та самая явь. Его муж был в объятиях его брата, вскоре начал смеяться. Ван Цзи, уже мёртвый внутри, думал, что потерял его навсегда, но то, что вытворил Вэй Ин совсем скоро, прибавило седых волос каждому, а про ВАн Цзи и страшно говорить.       Лань Чжань не хотел его видеть, как и брата. Он намеревался покинуть Облачные Глубины, давая отдохнуть своей душе, восстановить равновесие. Тут было невозможно находиться. Но приход брата сорвал его планы.       — Ван Цзи! — Лишенный воздуха Си Чень, вбежал в библиотеку, с ужасом глядя на безэмоционального брата. Тот и бровью не повёл. — Ван Цзи! Ничего там не было. Никогда. Он был безбожно пьян, но сейчас это неважно! Вэй Ин…       Лань Чжань резко захлопнул книгу, прерывая порыв брата и отвернулся в другую сторону, отнеся ее на полку, собираясь выйти.        — Брат, не трать моё время. У нас много дел. — Напомнил младший, открывая дверь.       — Лань Чжань! Вэй Ина нет в Облачных Глубинах! — Сорвался старший Лань, замечая, насколько резко замер Ван Цзи от услышанного.        — Что?.. — Словно не расслышал, переспросил Лань Чжань.       — Куда ты?! — Лань Си Чень бросился вслед.       Лань Чжань нервно переворачивал каждый предмет на пути. Он поднял всех живых. И велел искать под каждым камнем. Узнав, что у его мужа незадолго случилась истерика, Ван Цзи перестал дышать на минуту, он был готов себя проткнуть насквозь. Представления не имея, где сейчас его муж.       А Вэй Ин развлекался в борделе с продажными дамами, наслаждался танцами и музыкой, разговаривал с каждым встречным. Ему все казалось забавой. Он рассказывал каждому, как зол на своего мужа, но вместе с этим всю вину брал на себя. Он провёл там около суток, прежде чем Лань Чжань с ноги распахнул дверь. Он тут же продвинулся к его столу, где Вэй Ин болтал с каким — то краснощеким мужчиной, матерясь и плача.       — Я так. так по нему скучаю… — Признавался Вэй Ин. — Я… виноват, он такой хороший, заботливый, всегда любил… любил меня! — Воскликнул Вэй Ин, заливаясь слезами. — Ты не знаешь! Он. он. такого больше нет! Но я. я ужасен, но хочу, чтобы он был счастлив, хоть в Гусу, хоть в Илине, где угодно! — Вскликнул Вэй Ин отчаянно. — Он лучший. я только… я идиот…       Его плеча невесомо коснулись.       — Пойдём домой. — Произнёс до боли знакомый голос. Вэй Ину было стыдно даже глаза поднять, посмотреть, услышать. Его обхватили за талию, поднимая на руки. Си Чэнь оплатил все покупки. — Вэй Ин! Взгляни на меня! — Взмолился Лань Чжань, чувствуя вину за его бессмысленный, но доведший до приступа побег.       — Нет! Я ужасный муж, я противный, ненавидь меня! Но обними, забери меня, мне холодно, мне противно, отвратно от всего, что окружает, от себя, от своего поступка. Я не могу свободно дышать здесь, я задыхаюсь, мне дурно, это слишком дешёвый алкоголь. Отведи меня к нему! — А — Ин отпустился на колени, не понимая, кому всё это говорит.       Лань Чжань плакал. Он поднял Вэй Ина на руки, прижал к себе. Алкоголем веяло остро и терпко, Вэй Ин дрожал от стыда и холода, он почти ничего не ел, в нём было столько спирта, что на ногах он бы явно не устоял.       — Лань Чжань… Пусть он простит меня…Я ничего больше не хочу. Я его простил, я всегда его…       — Лань Чжань знает, и ты его прости. Он здесь, с тобой, держит тебя крепко — крепко.- Лань Чжань прижимал крепче вырывающегося мужа к себе, они, наконец, вышли на улицу и мигом отправились домой.       Браться устало глядели друг на друга, пока спящее на руках Лань Чжаня Солнце все повторяло: " прости…»       Вдруг резко Вэй Ин проснулся и выкрикнул, наверное, ему снилось подобное, но фраза была:       — Не отпускай меня!       Лань Чжань, едва проснувшись, прижал его крепче. Вэй Ину мало, что нравилось в Гусу. Даже эти мягкие кровати раздражали. Хорошо, что у него был Лань Чжань. Он — то будет помягче любой постели. Да и все равно, где быть, где жить, где пить.       — Главное — любимым и прощенным.