Грот

      Дома проносились мимо с безумной скоростью, мелькали огромными разноцветными свечками. Люди разбегались в стороны. Пыль и мелкая щебень летели из-под ног. Он и не думал, что может бежать так быстро. Ноги передвигались сами собой по инерции, глаза едва успевали следить за дорогой.       Круглая конфета оттягивала щеку. Сладость жгла язык, и рот наполнялся слюной, усложняя дыхание. Обито выплюнул угощение в руку и на ходу закинул в мусорку. Однажды он уже подавился конфетой в самый неподходящий момент, и Какаши с тех пор не упускал случая напомнить ему об этом.       Да чтоб он провалился этот Какаши! Он бы и с кровати ради него не встал, но Рин просила прийти, а ей не откажешь. Была в ней некая магия убеждения. Стоит ей намекнуть, как Обито уже делает все, что от него требуется. В этот раз так же.       Он мчался к двенадцатому тренировочному полигону, где вот-вот должен был начаться экзамен на джоунина. И Какаши пойдет на него в одиночку. Безумец!       Двенадцать лет — слишком рано! Половина ребят из его выпуска еще и чуунинами не стали, а Какаши…       Обито сжал кулаки и прибавил скорости, совершив тем самым непростительную ошибку. Ноги запнулись одна о другую, и он кубарем скатился в кювет, разодрав щеку возле уха. Больно. Слезы предательски навернулись на глаза, и в ушах зазвенел надменный голос Какаши:       «Шиноби никогда не показывают своих слез»       Поспешно задрав рыжие защитные очки, Обито вытер глаза рукавом и на карачках выбрался из кювета. Отряхнулся, взглянул на часы и выругался. До старта две минуты. При всем желании ему ни за что не успеть.       Ну и ладно, Рин все равно будет ждать снаружи и смотреть за ходом битвы через мониторы видеокамер, а Какаши ни к чему знать, что Обито тоже пришел на него посмотреть.       Но даже эти вполне логичные мысли не заставили сбросить скорость. Наоборот, он припустил еще быстрее, рискуя в любой момент снова потерять равновесие. Перепрыгивая с ветки на ветку, он мчался к полигону, то и дело сверяясь с часами.       Еще минута.       Впереди показались ворота полигона. Экзаменующиеся выстроились в ряд, ожидая открытия.       Совсем чуть-чуть. Обито оттолкнулся от последнего дерева, и в тот же миг гудок, оповещающий о начале экзамена, прокатился по лесу. В толпе взрослых мужчин и женщин взгляд выцепил тонкую фигурку Какаши. Еще миг и он исчезнет в воротах полигона.       — Какаши! — крикнул Обито, приземляясь на поляне в паре десятков метров от него.       Какаши обернулся, недовольно сдвинул брови, махнул ему рукой и нырнул в лесные заросли полигона.       — Удачи! — крикнула Рин и, уперев руки в бока, повернулась к Обито. — Ты опоздал!       — Извини, я специально вышел пораньше, а у нас соседка старенькая к сыну переезжает, попросила шкаф помочь вынести…       Рин не дослушала оправдания, развернулась и бодрым шагом направилась к огромным мониторам для зрителей.       Всего двенадцать участников и двенадцать мониторов. Камеры настроены автоматически, реагируют на движение и включаются, а оператор отправляет картинку на экран в соответствии с номером. Какаши был вторым снизу справа, предпоследним. А если считать по возрасту, вообще не должен был попасть в их ряды. Кроме него никого из ровесников не допустили до экзамена. Обито просил сенсея дать разрешение, но тот мягко объяснил, что задания будут непростыми, и Обито надо подтянуть внимание и теорию, прежде чем подавать заявку. Про силу он ничего не сказал, но Обито и сам знал, что не дотягивает. Но только пока, вот пробудится шаринган, и он всех сделает!       Обито огляделся вокруг. Минато-сенсея нигде не было.       — Он сегодня должен был с миссии вернуться, — сказал Рин, заметив его беспокойство, — задерживается, наверное. Не переживай. Уверена, он скоро придет.       Обито кивнул.       — Расскажешь, что я пропустил?       — Да. Двенадцать участников, каждый сам за себя. Командная работа тут не нужна.       — В смысле, они там бойню устроят?       — Каждому свою цель дали, но никто не знает, для кого является целью сам. Вроде жеребьевка, как повезет. В общем, у Какаши есть маленькая стеклянная колбочка с водой, подвешенная на шею. Она очень хрупкая и символизирует его жизнь. Если разобьется, его дисквалифицируют. Его задача — разбить колбу и вернуться «живым», — она пальцами очертила в воздухе кавычки. — Но, я боюсь, это только на словах просто. Потом бдут бои один на один. Навернка кто-то попытается заранее обезвредить соперников. А Какаши еще…       — Сопляк, — фыркнул один из зрителей. — Ваш сенсей поступил очень неосмотрительно, рекомендовав его к экзамену.       Кулаки сжались сами собой, Обито шагнул вперед, готовый хорошенько наподдать наглецу, но Рин положила руку ем на грудь, останавливая.       — Наш сенсей прекрасно знает, что делает. Какаши очень силен, не стоит его недооценивать.       — Да! — рыкнул Обито, но легче не стало.       Беспокойство продолжало раздирать душу до крови. И Рин тоже переживала, Обито прекрасно помнил, как она пыталась отговорить Какаши от участия в экзамене. Они еще молоды, совсем дети. Времени полно, и ему незачем рисковать. Но говорить об этом при группе поддержки соперников никто из них не собирался. Они тут, чтобы поддержать Какаши и они будут с ним даже несмотря на то, что с трудом верят в его успех.       «Минато-сенсей знает, что делает, — повтоил про себя Обито и снова огляделся по сторонам, — да вот только где его черти носят!»       — Другие соперники — еще не самое опасное в этом испытании, — тихо сказала Рин, сократив между ними расстояние, — на двенадцатый тренировочный полигон пускают для тренировки только джоунинов и АНБУ и только группой. Для других шиноби он строго настрого закрыт, знаешь почему?       Обито коротко мотнул головой.       — Почему?       — Там грот, слышал о нем?       — Это который остался после экспериментов того чокнутого?       Рин кивнула и повернулась к мониторам.       — Ночью они выходят на поверхность. Если не успеют до темноты, шанс выживания понижается вдвое. А если провалиться в грот…       Она поджала губы и положила руку на сердце.       — Какаши знает?       — Всех предупредили.       — Тогда все буде в порядке. Он не дурак, будет держаться от грота подальше.       Экран под номером одиннадцать зажегся. На нем возникло изображение дерева, а спустя секунду, из густой листвы выпрыгнул Какаши, прислонился спиной к стволу, убрал колбочку с водой под футболку и поправил веревку, на которой она висела. Достал из набедренной сумки свиток, прочитал информацию и сжег его походными спичками. Теперь он знает, кто его цель и готов к поиску.       Следующее действие — призыв. Помазав кровью нужный свиток, он призвал восемь ниндзя-псов, присел на корточки возле Паккуна и шепотом дал указания. Указал рукой влево и прижал палец к губам.       — Смотри-ка, заметил слежку, — отметил оператор, — может, и впрямь неспроста он тут оказался.       — Конечно, неспроста! — воскликнул Обито и снова вгляделся в экран.       Псы быстро передали друг другу указание и разбежались в стороны, а Какаши запрыгнул обратно на дерево и исчез из объектива камеры. Экран погас. Прошла минута или две, и она снова появился, на этот раз сразу на двух экранах под номерами одиннадцать и восемь. Камера восьмого экрана концентрировала внимание на мужчине лет тридцати, изрисованном по-тигриному черными полосами. За спиной у него висела черная булава. Какаши встал в десяти метрах от него и застыл, словно статуя. Мужчина бросил на него мимолетный взгляд, отвернулся и стал неспешно копаться в карманах, что-то ища.       — Я вижу, что ты ненастоящий, — сказал он. — А вот тебя настоящего не вижу, молодец.       Какаши промолчал, не шелохнулся, продолжал сверлить его внимателным взглядом.       — Ты — не моя цель, — невозмутимо продолжил мужчина. — Я ищу второго. Видел его?       — Нет, — ответил Какаши.       — Я твоя цель? — спросил восьмой и еще разок взглянул на клона Какаши через плечо.       Клон мотнул головой.       — Тогда предлагаю разойтись в мировую. Не хочу просто так бить ребенка.       Какаши не обиделся на его едкое замечание, коротко кивнул и развеял дзюцу.       — Мудрое решение, — прокомментировал один из зрителей, — а то бы нас ждало большое разочарование. Вряд ли бой отличился бы зрелищностью.       Кто-то в толпе хохотнул, но Обито не заметил кто. Ярость поднялась в груди бешеная, и контролировать ее было все сложнее. Минато-сенсей и про это говорил. Он должен научиться держать себя в руках. А уж Какаши и вовсе только об этом и говорил. Но кулаки невыносимо чесались, и он решил, что если хоть кто-нибудь еще раз наедет на Какаши, он точно устроит потасовку.       — Успокойся, Обито, — сказал Рин и положила руку ему на плечо, — чего ты ожидал? Конечно, они будут нас провоцировать. Но мы не такие дураки, чтобы вестись на это, так ведь?       — Они уже чуунины, — поддержал их оператор и кинул в сторону Рин одобрительный взгляд.       На четвертом и седьмом экранах разгорелись ожесточенные схватки. Одиннадцатый экран вспыхивал и гас — Какаши быстро перемещался вглубь полигона. Туда, где зияла черная дыра грота. Впереди мелькала коричневая фигурка Паккуна. Остальные псы исчезли из поля зрения. Похоже, цель найдена, еще чуть-чуть и Какаши вступит в бой.       Внутри все сжалось. Обито придвинулся ближе и затаил дыхание. Рин замерла рядом и редко моргала, жадно вцепившись взглядом в экран.       Паккун растворился в воздухе, и Какаши оказался сразу на двух экранах — первом и одиннадцатом. Оба противника замерли друг напротив друга, а между ними раскинулась черная пропасть, ведущая в преисподнюю, населенную монстрами.       Рин вцепилась в руку Обито и сжала до боли. Он крепче стиснул зубы, но вида не подал и взгляда от экрана не отвел.       — Это же клон? — с надеждой спросила Рин.       — Не бойся, он не полезет на рожон, — с уверенностью ответил Обито и подумал:       «Да где же носит Минато-сенсея, черт!»       Первый вздернул брови, оглядел соперника и презрительно фыркнул.       — Только не говори, что ты по мою душу сюда пришел.       Какаши не ответил и призывно вскинул клинок.       — Ну, ладно. Сначала разберусь с тобой, — первый сплюнул на землю, достал из-за спины два изогнутых меча и одним прыжком перемахнул через грот. Вонзил в Какаши оба клинка. Рин взвизгнула и еще крепче сжала руку Обито. Шиноби под номером один затрясся, получив неслабый удар электричеством. Клон исчез, и настоящий Какаши выпрыгнул из-под земли, замахнулся клинком, но не успел ударить, получил мощный пинок в живот. Его отбросило назад. Он приземлился на самом краю грота. Тут же вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону.       — Недооценил, — сказал оператор. Группа поддержки первого хмурилась, но промолчала. Первый и сам понял свою ошибку.       — А мальчишка не так-то прост, — заметил он и снова сплюнул, принял боевую стойку. — Ну, давай по-взрослому.       Лицо Какаши не дрогнуло, и Обито невольно восхитился его выдержке. Противник явно попался серьезный, иначе и быть не могло. Одна ошибка еще ничего не значит. Они оба здесь на поле боя, прошли первый этап экзамена и будут биться насмерть за звание джоунина.       — Да где же сенсей, — прошептал Обито в который раз оглядываясь вокруг. Он обещал прийти и присмотреть за ним, но до сих пор не появился. А экзамен начался уже почти час назад. Нельзя же настолько сильно опаздывать!       — Он скоро придет, — заверила его Рин, — да и не будут они друг друга убивать, им же только склянки разбить надо.       — По правилам этого достаточно, — согласился оператор, — а вот по факту чего только не бывает.       Теперь головой завертела Рин.       — Может, домой к нему сбегать?       — Он бы не стал сидеть дома, пока Какаши здесь! — возмутился Обито. — Задержался на миссии, скоро придет.       Но ни Рин, ни он сам не успокоились и жадно цеплялись взглядом за каждое действие на мониторах.       Бой разгорелся не на шутку. Какаши дрался, как лев, яростно и точно, но одну атаку все же пропустил, и теперь рана на левой ноге кровоточила. Он чуть прихрамывал и потерял преимущество в скорости. Но и противнику досталось. Какаши пронзил ему клинком плечо и почти добрался до склянки. Но не вышло. Противник, действительно, был серьезный.       Какаши отступил назад, и в тот же миг за спиной показалось движение. Картинка вспыхнула на девятом экране. Новый противник почти достал его. Какаши успел использовать подмену и скрылся в кустах.       — Отступай! — крикнула Рин. И Какаши, будто услышав, пропал сразу со всех экранов.       — Кто твой противник? — спросил девятый первого.       — Четвертый, — ответил тот.       — Помоги загнать пацана, и я помогу тебе достать четвертого.       Первый согласно кивнул, и они разошлись в стороны, окружая маленькую жертву. Какаши снова появился на двенадцатом экране. Он призвал собак и устроился в кустах, достал аптечку. Рана на ноге кровоточила.       — Сильно он тебя? — спросил Паккун.       — Кость и артерия вроде не задеты, — он старательно перетянул рану бинтом поверх штанов и судорожно вздохнул.       — Болит? — побеспокоился огромный пес по имени Булл.       — Я в порядке, — огрызнулся Какаши.       — Не обижай его, — сказал длинноухий Бисуке, — он у нас настоящий мужчина. Какаши покраснел и спрятал взгляд.       — Сказал же, все в порядке. Следите за врагами.       Светлый пес в очках Акино втянул носом воздух.       — Они близко.       — И их много, — подтвердил Паккун.       — Это клоны, — Какаши поднялся на ноги, держась за тонкие стволы куста. — Далеко мне от них не сбежать. Надо драться. Отвлеките одного, а я попробую разобраться с первым. Он тоже ранен. Только не рискуйте, если что, уходите сразу.       Псы беспокойно переглянулись, но спорить не стали.       — Опрометчиво, — вздохнул оператор, — он не изучил возможностей противника.       — Но он прав, — встрял один из зрителей, — ему не уйти далеко. Игура — мастер слежки, и фокус с клоном с ним не пройдет.       «Это они про девятого» — отметил про себя Обито и беспомощно посмотрел на Рин.       — Он ранен, — шепнула она.       — Не бойтесь, он не злодей, — успокоила их другая зрительница, — раздавит пацану склянку и отправит к вам. Ничего страшного не случится, в следующем году попробует еще раз.       Обито немного успокоился, выдохнул и тихо шепнул Рин:       — Все будет хорошо. Скоро он вернется, и ты его подлатаешь.       — Только не злорадствуй потом, — попросила она.       — Ничего не обещаю, — уклончиво ответил Обито и выдавил из себя улыбку, стремясь разрядить обстановку. Но, конечно, он и не думал подшучивать над Какаши. Это Какаши — язва, Обито не такой. Наоборот, в следующий раз он постарается тоже попасть на экзамен, чтобы Какаши было с кем объединить усилия. И тогда они вместе станут джоунинами. Только бы первый не оказался злодеем. Ранить одно, но ведь всякое случается.       — Все будет хорошо, — еще раз сказал он, на этот раз себе.       Какаши запутал следы и затаился на дереве. Собаки засели в засаде по кругу.       Первый выскочил на поляну, девятый не появился. Какаши напрыгнул на него сверху. Опутал нитью со взрывными печатями и отскочил в сторону. Снова спрятался. Первый использовал подмену. Взрыв в щепки разорвал бревно.       Какаши огляделся, вычислил местоположение первого и осыпал его градом сюрикенов. Создал клона и снова спрятался под землей. Столб воды смыл клона, электрические импульсы добрались до противника по водяному следу, затем появился Какаши с клинком наготове и, вступив в ближний бой, стал теснить противника обратно к гроту.       Вдалеке завыл пес. Какаши вздрогнул и обернулся на зов, совершив роковую ошибку. Первый схватил его за шиворот и опрокинул на землю. Опытный взгляд Какаши углядел брешь в защите. Склянка с водой нависла над лицом. Вот он, шанс!       Какаши высвободил из захвата руку, вцепился в склянку и сжал. Осколки врезались в ладонь, и вода, смешиваясь с кровью, закапала на лицо.       — Ах ты, маленькая дрянь! — выругался первый и со всей силы ударил Какаши по лицу. — Ты пожалеешь о том, что сделал, ублюдок!       Его глаза расширились и налились кровью, губы изогнулись в яростной кривой усмешке. Он ударил снова и еще раз. Из кустов выскочил девятый и застыл, глядя на неравный бой.       — Хватит, — крикнул он, — отдай пацана мне. Ты проиграл.       — Это тебе не игра! Я уже в пятый раз сдаю этот чертов экзамен, а этот щенок все испортил.       — Это не он испортил, это ты не готов. Отпусти мальчишку.       Первый крепче скрутил мальчишку и уставился на девятого.       — А он твоя цель, да? Его склянка еще цела. Хочешь честной битвы? Получай!       Схватив Какаши за шиворот, как щенка за шкирку, он волоком дотащил его до грота и столкнул вниз.       — Ты урод! — выругался девятый и опрометью кинулся к яме.       Какаши схватился за край, вогнал в землю клинок, пустил к рукам чакру, но ничего не помогло. Он дернулся, будто что-то схватило его за ноги, потянулся на руках и легко, словно по маслу, соскользнул вниз. Девятому не хватило секунды, чтобы схватить его за руку.       Рин испугано прижала руку ко рту и прошептала:       — Какаши, как же так?       Обито застыл, не смея вдохнуть. Возле мониторов повисла тишина. Те, что болели за первого, стыдливо прятали взгляд, а женщина, болевшая за девятого, сказала:       — Я говорила, он хороший, — поджала губы и тихо добавила, — мне очень жаль вашего друга.