Votary

In a place close to nowhere You lift me off the ground And in your arms it feels like heaven So wrap your wings around Lay all over me and cast away my doubt My heart is empty And only you can tempt me Ooh oh oh Is this hell or heaven? Woah oh oh I can't tell when we're together Heaven Hurts

Я знаю, где ей может понравиться. Отведу её в своё любимое место на земле, где любил раньше проводить время наедине. Я знаю… Судорожно вцепляюсь пальцами в тёплое дерево комода, что нагрелось за день от солнца за окном. Я знаю, где ей может понравиться. Я знаю. Сжимаю пальцы сильнее, отчего кожу начинает саднить. И там я выведу её на эмоции. Она не спрячется от меня. Просто не сможет… Я ей не позволю. Докопаюсь до правды. Хватит этого дерьма с меня. Со злостью встряхиваю комод, от чего тот лишь покачивается. Выдыхаю с обречённым стоном. Силы в миг покидают меня, и хочется просто рухнуть на кровать. Накрахмаленные простыни шуршат подо мной, а я поворачиваю голову вбок. Оранжевые лучи начинают рассекать лиловый закат. И если бы ранее мне говорили, что можно испытывать такие эмоции из-за другого существа, я бы не поверил. Конечно, не поверил бы. Такого же просто не бывает. Это чья-то злая шутка. Один старик хочет пошутить надо мною. Всего-то! Но от чего у меня непреодолимое желание отступить? Просто встретиться с ней там. Ничего не предпринимать. Не пытаться обнаружить скрытую тайну, не пытаться добиться её от неё. Позволить себе раствориться там, в песках… в закате, что будет отражаться в её глазах. Закрываю глаза с болью. Ну, за что мне это? Прикосновение белоснежных простыней к коже заменяет футболка. Выхожу на балкон, раскрывая крылья. В несколько секунд спускаюсь к водовороту. Она умная девочка: догадается, как найти меня. Чувствую, как медленно растворяюсь в потоке воздуха. До конца не понимаю, хочу ли я так услышать от неё правду обо всей этой хуйне, что творится, или я просто боюсь услышать правду от самого себя? Слегка оступаюсь, приземляясь. Ноги сразу немного погружаются в песок. Ну, наконец-то. Слава дьяволу, на земле температура отличается от небесной. День за днём, год за годом она остаётся неизменной. Идеально подходящей: слегка тёплая. Острые пищинки песка задевают кожу. Разминаю шею. Солнце подходит к горизонту. Остались буквально считанные минуты. Надеюсь, она не опоздает. Я, конечно, не против ночи, но она для другого. Слышу за спиной шум и чертыханья. Не подведи себя, Люцифер! – Молодец. Я знал, что ты найдёшь меня. Почему не раскрыла крылья, дура? Хотела прийти ко мне на встречу с разбитым носом? Твоё счастье, что я назначил местом встречи пустыню. – Это что - такая шутка? – она выпрямляется, но еле стоит из-за своих каблуков. Пытаюсь подавить довольную улыбку, она готовилась к нашей встрече. Бьюсь о заклад, даже Мими привлекла к этому. Ну, конечно, куда ж без этой вездесущей и сующей свой нос во все дела. Ничего, дорогая, я тоже готовился к нашей встрече. – Ты про своё платье? Дьявол! Не слушай меня! Я сам не ведаю, что несу. Но отвратительные слова так и льются из моего рта: – Я надеялся, что ты наденешь что-то более сексуальное, – выжидаю паузу, оценивая её фигуру, – на встречу со мной. Ты прекрасна. Ты прекрасна. Ты абсолютно прекрасна в этом платье. И даже без него, я абсолютно в этом уверен. – Ты, вроде, хотел загладить свою вину, а не оценивать мой наряд. Слышу хорошо скрываемую обиду в голосе, и хочется от этого волосы рвать на голове. Садится на песок и расстёгивает свои сапоги. Если бы знал, что от этого зрелища у меня так пересохнет в горле, взял бы воду. Она задрала подол платья до коленей, чтобы было проще. Из-под чёрной кожи сапог показывается всё больше её фарфоровой кожи. А мне хочется бросить все свои принципы и броситься перед ней на колени, чтобы помочь. Снять побыстрее эти чёртовы сапоги, что так сильно скрывают белизну её кожи от меня. Хотя нет… Я не буду спешить. Буду вкушать каждое мгновение. Пока я стоял и обливался слюнями, она закончила своё незамысловатое занятие. Возьми себя в руки! – Интересно, что иногда время на небесах идёт по своему распорядку, не обращая внимание на земное, – оборачиваюсь на неё, и понимаю, что уже проиграл. Всё даже лучше, чем я только себе представлял пару часов назад. Солнце тлеет прямо в её черных очах, и где-то там на задворках я уже нашёл себе место. Облизываю пересохшие губы, – давай прогуляемся. – Почему пустыня? – Я заметил, что ты не любишь холод. Почему, кстати? – Однажды сильно переохладилась. Хмыкаю: от тебя за версту веет каким-то нереальным холодом, словно ты полжизни провела в какой-то ледяной глуши. Украдкой смотрю на неё. Локоны слегка завились, и ветер пустыни играет с ними. Хочется быть на его месте. Хочется также играть с её волосами. Хочется согреть её, навсегда избавив от холода. – Мы могли бы и на небесах встретиться. Не знает куда себя деть. – Могли бы. Солнце постепенно заходит за горизонт, и я теряю самообладание. Буквально чувствую, что весь мой план, который помог бы мне выпутаться из этой пучины загадок, рассыпается между пальцев, как песок под её ногами. – Ну, что? Шепфа… дай нам обоим терпения. – Интересно было взглянуть на тебя на фоне песков. И это абсолютная и безоговорочная правда. Видеть тебя на фоне песков, где я находил утешения столько веков. Больше не нахожу в себе сил сопротивляться. Это просто выше меня, выше всего того, что я знал ранее. Ты не просто вода, а я её просящий. Ты источник чистейшей артезианской воды, а я умирающий путник от жажды. Сгибаю ладонь в кулак, но не выходит сделать это до конца. Чувствую, что меня буквально колотит. Касаюсь льна её платья в районе живота. Её ресницы дрожат, и взгляд устремляется вниз. Какого чёрта ты творишь?! Ты, как всегда, идёшь за лукавым. Не видишь правды, что скрыта прямо у тебя перед глазами. Разве можно испытывать такие эмоции? Нет, никто не подарит такого блаженства. Но у неё это выходит. Прямо сейчас и здесь. А ведь я ещё даже не успел дотронуться до её кожи. Моя ладонь движется вверх. Но я готов поклясться, что я и есть тот умирающий путник. Я и есть тот тонущий, сгорающий, замерзающий. Ладонь наконец-то настигает её прекрасного лица и ложится на щеку. Неровное дыхание. Я и есть все те несчастья, что только можно себе представить. Я осушу тебя до дна. Залью водой твой огонь. Растоплю твои ледники. Она накрывает мою ладонь своей, и я готов уверовать в неё. Если ты и есть моя родственная душа, то со мной ты найдёшь свою погибель. Приближаю лицо. Она обнажает зубы в улыбке, но так и не раскрывает глаз. Слегка подрагивает, словно от разряда тока. – Ты должна сопротивляться. Будь убедительнее, Люцифер! Она тебе не верит. – Нельзя верить дьяволу и вестись у него на поводу. Нельзя быть такой прекрасной. Тебе не под силу изменить расстановку сил в этом мире. Но это под силу мне. А значит я уберегу тебя. В первую очередь от самого себя. Между её бровей залегает морщина. Ну же! Поднажми! Кинь ей последнее обидное слово, после которого она больше никогда на тебя не посмотрит! – Нельзя быть такой слабой. Она отшатывается от меня, как от прокаженного. Чистое, ничем не прикрытое, непонимание причины брошенных мною слов. Прости меня, но по-другому нельзя. Я был идиотом, что хотел докопаться до сути. Но я её получил. Судьба сыграла с нами злую шутку. Среди этих песков в самом родном для себя месте и с существом, что мог стать мне самым родным. Всё вокруг окрашивается в грязно-кирпичный цвет. Ветер с силой встречается с нашими телами, прогоняя прочь из этого рая. Она делает шаг ко мне, но вновь оступается из-за ветра. – Нам пора уходить отсюда. Её голос срывается на крик. Надеваю свою самую ублюдочную маску и произношу: – Да. Мне пора уходить. Песок накатывает обжигающей волной, а я понимаю, что если промедлю ещё секунду, то не смогу довести дело до конца. Закрываю глаза и растворяюсь в водовороте. На задворках сознания слышу её: – Это не смешно! Болезненный окрик выбивает меня из колеи. Хочется сойти с ума от всего этого безумства, что я устроил. Но ведь так будет лучше для каждого из нас или, хотя бы, для неё. Она не столкнётся со всем тем ужасом, что уготован мне. Не заберёт часть тяжкой ноши, что взгромоздится на мои плечи. И, конечно же, никогда не полюбит меня.