Море

      Ранее утро. Ещё было темно, только на востоке, среди тёмного синего неба алели лучи солнца. Набережная была пустой. Только высокие волны за краем, громко переваливаливаясь друг через друга, неизменно находились здесь. Белая пена, сверкая в жёлтых лучах фонарей, брызгами разлеталась по берегу. Серое море, что простиралось от одного края острова к другому, сильно заволновалось. Холодный колющий ветер только нагнетал обстановку, проносясь под ветвями деревьев и срывая их последние листочки.       Кнайф задумчиво глядел вдаль. В одной руке, между пожелтевших от курения пальцев, он держал сигарету, которая уже потухала. Мужчина смотрел на капли воды, разлетающиеся в стороны и думал о чём-то своём, далёком. Весь этот тёмный зимний пейзаж гипнотизировал его, заставив позабыть про время, пространство и то, что на плите кипит чайник, разрывая воздух громким свистом. Кнайф очнулся лишь тогда, когда сзади раздался высокий голос Лампчки. – Кнайфи? - сонно протянула девушка, - Тут чайник уже взлетает. Ты не слышал? – А, извини, - Кнайф быстро выбросил сигарету, надеясь на то, что его подруга не заметит сегаретный дым, и натянув улыбку, вернулся в дом вместе с Лампчкой.       Двое сидели друг напротив друга, помешивая кофе в чашках. Кнайф снова глубоко погрузился в свои мысли, всё больше и больше хмурясь, а его подруга внимательно всматривалась в лицо мужчины и пыталась понять, о чём тот думает. – Не хмурься. – А? – Кнайфи, что-то случилось? Ты сегодня какой-то странный... А ещё ты снова курил.       Кнайф виновато усмехнулся и отвёл глаза. Взглядом он зацепился за окно, шторы на котором тихо покачивались из стороны в сторону, словно белая пена на спокойном море. Это выглядело так странно и неестественно, по сравнению с тем морем, которое беспокойно разливалось по набережной, что мужчина предпочёл вернуться к образу Лампчки. – Нет, всё хорошо, - ответил Кнайф, хотя он знал, что это не так. Он не знал, что произошло и что заставило его так почувствовать себя, но что-то было не так.       Мужчина взглянул подруге в глаза и увидел в них чистые голубые моря. Кремовые полоски пены, словно запёкшиеся раны рассекали воду. Не смотря на то, что и эти моря волновались, Кнайф не мог долго в них смотреть. Он зажмурился и потёр пальцами переносицу. – Лампчка, я обещал тебе, что сегодня мы пойдём в центр, да? – Да! Но... - девушка крепко схватила мужчину за руку, -...если тебе не здоровится, то давай останемся дома?       Кнайф лишь кивнул, снова нахмурившись, и встал из-за стола. Лампчка вскочила вслед за ним, но осталась на месте, когда тот направился к лестнице вниз.       Девушка выдохнула и снова села за стол. Осмотрев кухню, а потом и пейзаж за окном, она догадалась, что послужило причиной хмурому настроению Кнайфа.       Лампчка тоже забеспокоилась, поэтому решила отвлечь себя. Она прошла в гостиную и с одной из полок достала альбом с фотографиями. У каждой была своя тёплая история, которые Лампчка любила вспоминать. Не смотря на иногда сложный характер её партнёра и частые крики и ссоры, девушка любила его.       Она аккуратно переворачивала странички альбома, с улыбкой и трепетом рассматривая каждую фотографию. Пейзажи, пейзажи, незаметно сделанные фотографии, чтобы ни один из партнёров не узнал об этом раньше времени, снова пейзажи. Лампочка восхищённо вздохнула, когда увидела их первую фотографию на фоне маяка. Кто из них мог подумать, что они останутся здесь? Вдали от людей и любого шума, от общения и огней города. Деревья море гудки кораблей И никого       Лампчка тяжело вздохнула. Иногда ей становилось здесь скучно и одиноко. Она любила общаться, любила людей. Поездка в центр, которая должна была состояться сегодня, была бы спасательным кругом среди этого одиночества. Девушка поняла, что ей сильно не хватает общения. Книги уже не спасали, заснувшие деревья в саду тоже, а за продуктами приходилось ездить нечасто. Она поняла, что скучает по своей семье и друзьям, по кошкам, которых кормила в своём дворе, по кормушке, висевшей на дереве, по уютному кафе с зелёными булочками и ароматному кофе, который ей подавал знакомый бариста каждое утро. Лампчка так любила Кнайфа, так восхищалась своим садом и так увлечённо читала книги, что совсем не заметила, что ей не нравится такая жизнь. А может, она вовсе не испытывала никогда тех чувств? Может сад всегда был серым и гнилым, книги старыми и всеми забытыми, а Кнайф вовсе не такой? Какой "такой"?       Лампчка с ужасом поняла, что не знает, что пошло не так. Она подбежала к маленькому окошку, которое вело в её сад и посмотрела на него. Чёрные тонкие стволы деревьев, словно костлявые руки мертвеца тянулись из могил, пуская по ветру отрывки коричневой разложившейся кожи - листья. Тогда, она подошла к книгам в тёмных зелёных, синих и красных обложках, с мелкими золотыми буквами на них. Пожелтевшие страницы хрустели, а буквы уже выцвели и превратились в пепел, который крохотными следами оставался на кончиках пальцев. Девушка бросила книги на диван, а потом и сама последовала за ними. По щекам потекли слёзы, а в горле встал солёный ком, не дававший Лампочке нормально вздохнуть. Она вытерала тонкими бледными пальчиками слёзы с лица, но они капали на её колени всё больше и больше. Внезапно, глаза девушки обратили внимание на альбом. Его голубая обложка с красным маяком на фоне и ярко-зелёным лесом под ним теперь не казалась такой счастливой и дружелюбной. Но Лампчка всё равно снова открыла его на последней странице. Глаза её распахнулись от удивления, когда она увидела текст, которого раньше здесь не было. "Дорогая Лампчка, я люблю тебя. Я уверен, ты знаешь об этом, но возможно, не помнишь. Я редко говорю тебе эти слова, редко ухаживаю за тобой, постоянно пропадаю на этом чёртовом маяке. Но прошу тебя, не думай, что мои чувства остыли, это не так. Сегодня - 3 декабря и я прекрасно помню, что сегодня за праздник. Поднимись к фонарю и внимательно осмотри там всё. Надеюсь, тебе понравится. ~Кнайф"       Лампочка захихикала, но потом вдруг вспомнила, что сегодня уже пятое, и сюрприз уже был упущен. Но девушка решила не сдаваться. Она вскочила с дивана и побежала к лестнице, повернувшись лицом к кухонному окну. Мимо окна пролетело тело. Осознание пришло неспешно. Лодкой, которая была единственным спасением с острова, умел управлять только Кнайф.