В тебе моя сила

Так много боли мир еще никогда ей не дарил. Так много страданий судьба еще никогда не преподносила. Краски прошлого старались вернуться к ней во снах, но на этот раз девушка совсем ничего не видела. Лишь пустота, лишь темнота. Лишь она одна, как всегда….       В тот день, когда Микото вернулся с неописуемым выражением лица снова в бар, с телом на руках, многое изменилось, и в основном перемены эти касались лишь самого Короля. Несколько дней проходило в довольно мрачной обстановке и тихом молчании, с большим количеством немых вопросов, стоявших в глазах каждого хомравца. Микото явно умалчивал многое от своих товарищей, но тот факт, что по новостям уже который день вопили корреспонденты о радостных новостях, в плане исчезнувшего с улиц Токио серийного убийцы, наводил на подозрения. И тут перед Изумо, правой рукой короля вставал вопрос: неужели рука этого маниакального убийцы покусилась на соклановца Хомры? И хоть на теле девушки пока не было татуировки, обозначающую её принадлежность к Красным, но ребята уже давно считали красавицу членом своей семьи, закрывая глаза на её молчание и едкий характер. Все они когда-то были подобраны на улице как мелкие дворняги, так что даже этот мелкий курьез связывает их во многом. Несколько дней. А миниатюрная крошка в темном платьице не отходила от постели гостьи ни на шаг, иногда посапывая у неё на плече, но тут же просыпаясь, слыша какой-то шорох. Почему? Она не просыпалась уже вторые сутки, словно сама этого не желала. Будто ей уже не хотелось возвращаться в этот грешный мир и продолжать бороться. Почему? Анна каждый раз пыталась сделать все, что в её силах, чтобы пробудить красавицу. Но часы тикали в комнате, а постель все так же была тяжела от груза на ней.       — Уже третий день, — произнес пораженно Тотсука, будто его уже не удивлял этот факт, хотя на самом деле играло скорее не удивление, а сожаление: он знал, что не стоило отпускать её в тот день, чутье подсказывало, и оно было право. Вина — чувство, что грызло его перед маленькими рубинами этой крошки.       — Это шок, — его голос был как снег на голову, ведь в последнее время Микото не смел и слова вставить относительно незваной гостьи. Будто бы сам для себя он что-то там решал, не собираясь делиться думами с кем-то другим, с кем-то близким ему.              — Возможно, раны были слишком глубокие, потому она пока не может прийти в чувства. Ей сломали как минимум пару костей. Избиение никогда быстро людей в чувства не приводило, — сделал свое умозаключение Изумо, деловито поправив свои очки и продолжив протирать и без того гладкую поверхность барной стойки. Его тоже напрягала пара фактов, например, мельчайший интерес одного посетителя, который в последнее время стал появляться в их баре на удивление часто. И все бы ничего, однако именно в тот день, когда мужчина столкнулся в дверях с брюнеткой, произошел этот казус в виде избитой красавицы. Кусанаги умалчивал не только это перед Королем, но и информацию касательно их нового члена семьи; он подозревал, что мужчина в дорогом костюме ведет двойную игру, а Изумо был далеко не дураком.       — Она придет в себя скоро, — как будто зная это, под конец разговора произнес Микото и поспешил удалиться в свою комнату. Закинув куртку на плечо, он медленной походкой в сопровождении двух пар глаз направился к лестнице. Его медленные шаги резали тишину, словно лезвие тонкую ткань кожи, а мысли отдавались глухим эхом в сознании. Остановившись возле комнатки, уделенной как раз для Рен, он с минуту постоял возле, не решаясь зайти, однако что-то подтолкнуло его открыть тяжелую деревянную дверь и встретить лучезарное солнце, полностью окутавшее комнату этой бунтарки. Малышки, к короткому удивлению Суо, не оказалось, однако все здесь говорило о её недавнем присутствии: распахнутые настежь шторы, пропускающие спасительный свет в эту комнату, поправленная идеально постель и красивые цветы в вазе, — все благоприятные условия, созданные для скорейшего выздоровления девушки.       — Больница какая-то, — прохрипел парень, закрыв за собой дверь, тем самым не давая свежести покинуть обитель. Возле кроватки стоял стул, на котором висели некоторые вещи Рен, и, добавив к ним свою куртку, он лениво приземлился на него, сложив руки в замок. Курить здесь явно не положено, иначе Кушина преподаст огненному Королю хороший урок — она хорошо это умела делать. Воздух здесь был чистый благодаря открытому окну, позволяющему вдохнуть приятные амбре утреннего города, но, хотя сейчас утра уже не было, в этой комнате оно до сих пор сохранилось. Тишина тут была отнюдь не лишней, однако прерывало её мирное сопение лежащей на постели особы. «Спасибо тебе, Микото,» — значит, в тот вечер она знала о его намереньях, но не проснулась, позволив ему тем самым, возможно, совершить самую глупую ошибку в своей жизни, возможность вершить её собственную судьбу. Этот поступок говорил о двух вещах, что явно разнились друг с другом. Либо девушка уже давно мечтала покинуть этот бренный мир и смерть во сне — прекрасный выход из сложившейся ситуации, либо она доверяла ему настолько сильно, что осознавала его дальнейшие действия — он не тронул бы её, вот только откуда ей было это знать? Он и сам толком не разобрался в себе, чтобы так громогласно твердить о своих побуждениях; одно Микото осознавал точно: девушка источает невероятную энергию, притягивающую не только его, но и многих других, обладающих силой Короля. Прознай о ней кто-либо другой, возможно, будут распри, впрочем, до этого вряд ли дойдет, если, конечно, не выпускать бродягу из своего поля зрения. Именно это Микото и решил сделать, а чтобы не делиться своими намерениями с челнами клана, он замыслил взять на себя такую ответственность. Бродя, как обычно, в своих думах, парень и не заметил, как та, что занимала в его голове слишком много места уже который день, пробудилась, сонно моргая глазами, не понимая, что с ней произошло. Попытавшись хотя бы протереть свои глазки рукой, она осознала, что не может пошевелить ни одной своей конечностью.       — Даже не пытайся, — как всегда, немногословно пробудил её окончательно Микото, добавив своей комментарий.       — Что… — голос пропал из-за долгого пребывания во сне, поэтому крайне сложно было говорить, но, откашлявшись, брюнетка наконец-то смогла нечетко, однако вполне информативно говорить: — Что со мной?       — Тебя избили, — коротко оповестил ее Суо, скрестив руки на груди.       — Долго я была в отключке? — спросила девушка, уже в который раз пытаясь подняться: безрезультатно, слишком мало времени было дано для заживления ран.       — Три дня, — своим хриплым голосом оповестил её огненный Король, после чего нагнулся, резко уложив девушку на спину. — И не вставай, иначе я привяжу тебя к кровати, — добавил он напоследок, вновь возвращаясь в обратную позу. Как всегда грубо, в духе Суо. Однако от его присутствия здесь становилось в разы легче, спокойней, может быть, дело в том, что осознано Микото окутал девушку своим жарким пламенем, пытаясь создать вокруг неё комфорт и тепло. Впрочем, между ними повисло неловкое молчание, и если Рен не могла говорить, то вот Суо очень даже желал потрепаться и перекинуться парой фраз относительно недавнего инцидента.       — Где Анна? — не выдержав этого молчания, вымолвила тихо брюнетка, смотря то на дверь, то на Короля.       — Решила немного прогуляться, — коротко, но, как обычно, очень даже в его духе. И с каких это пор привыкла? Девушка даже не взглянула на парня, сидевшего подле него, Микото не особо радовал весь этот молчаливый тандем, однако он вполне смирился с этим. Ведь, по сути, что можно было сказать в сложившейся ситуации, хотя огненноволосый был очень даже хорошо уверен, что бунтарка держится из последних сил, дабы не задать интересующие её вопросы. В тот вечер, когда она была на его руках, такая слабая и совсем беспомощная, у парня в голове что-то щелкнуло и всплыло на поверхность решение всех его проблем относительно этой красивой девушки. Если раньше он сомневался в каких-то определенных действиях и подумывал просто избавиться от приживалы, то теперь решение немного пошатнулось в другую сторону.       — Спасибо, — Рен было сложно говорить из-за долгого отсутствия сил в организме, однако она все-таки решила сказать то, что крутилось у неё на языке уже не первый день, надоедая очень даже стабильно. Все она прекрасно помнила, как тот бессмысленно пропитый вечер, так и попытки Микото прикончить юную особу в полусознательном состоянии. Тогда она, лежа на большом диване, молилась, чтобы он воплотил свои планы, но его рука дрогнула, а она успела уловить это охлаждающее чувство сомнения. — Но, знаешь, тебе стоило бы сделать это. Я никогда не приносила пользы людям. — Почему именно сейчас потянуло на столь излишнюю откровенность, когда доверия к этому человеку не было и быть не могло? Беглянка даже не соизволила взглянуть на Короля, так как понимала, что это было бы просто лишним действием с её стороны. Она и так проклинала себя уже за то, что просто задержалась здесь, ведь кто знает, — за свою сознательную жизнь она ни разу не приносила людям какой-либо пользы, только воруя, избивая, унижая. Таков был её жизненный принцип: выживают сильнейшие или бессердечные.       — Не мне уже отвечать за твою жизнь, — девушка мгновенно повернулась, страх, словно ветер, быстро пронесся в её сердце. Однако следующие его слова дозволили вселить некую надежду. — Ты нужна Анне, и по какой-то причине ты очень нравишься Тотсуке, тебя приняли, поэтому… — дальше Микото позволил себе замолчать, словно забыв добавить к остальным себя, но это и не нужно было произносить вслух, так как прелестница и сама прекрасно догадалась, о чем решил умолчать Король. Не в его это амплуа вываливать на бедную темную головку столь приятные слова, ласкающие слух своей надобностью. Она и так была рада тому, что он предоставил ей возможность остаться, быть рядом и, возможно, стать нужной, а большего и не надо было. Рен уйдет, вопрос только в том, когда она соизволит это сделать. Много раз прокрадывались сомнения — это было нормой, но теперь она была уверена, что не время сейчас убегать: она нужна здесь по какой-то неизвестной ей причине, и, когда миссия её будет успешно завершена, думаю, тогда будет дан старт уходить из этой прекрасной семьи. А до сего момента наслаждение проникало в закоулки её сознания.       — Анна спасла мне жизнь. Я должна ей, а до тех пор, пока мой долг не будет отдан, я останусь здесь и не буду пытаться убежать. Так что ты можешь не следить за мной, в этом просто нет необходимости, — произнесла темноволосая бродяга, откинув голову чуть назад и прикрыв глаза в каком-то изысканном наслаждении. Прекрасное чувство, когда твои думы не теребят тебе периодически нервы.       — Хах, — в своей манере ничего не добавив, он лишь приподнялся со своего места, подойдя к окну и закрыв его, прекращая эту морозильную камеру насыщать ещё большим холодом. — Есть вещи, о которых мне нужно знать.       — Хочешь попытаться еще раз напоить меня, чтобы я тебе все выдала? — язвительно процедила девушка, не осмеливаясь повернуться в его сторону. Хватило ей прошлого раза. Она не обязана рассказывать ему все, однако прелестница прекрасно понимала, что, раз ей позволили остаться здесь, вынашивают её, как маленького котенка, она обязана поведать о себе большую часть того, что сама имеет. И хотя в памяти ничего не отложилось, кроме мелких нарезок, ей было что рассказать, и почему-то подходящим собеседником она видела именно Микото. — Я уже сказала, что ничего не помню из прошлого. Бесполезно допрашивать человека, который сам ничего и не знает.       — И в мыслях не было… — произнес спокойно он, не шелохнувшись со своего места, хотя по собеседнику напротив было отчетливо видно нежелание вести дальнейшую беседу. Но как говорится: Микото и есть Микото, что ему абсолютно все равно, какая на данный момент ситуация, ибо он в любом случае переиграет её в свою сторону. За несколько дней отсутствия стабильного состояния у этой ненормальной психопатки он успел заняться маленьким расследованием относительно её прошлого; нет, дело было не в том, что он копал какую-то информацию на неё, но ему нужно было знать две вещи: почему за девушкой идет явная охота и что за татуировка на её руке? Вот и все. Два вопроса, которые требовали ответа. Суо требовалось знать, не держит ли он под своим крылом какого-нибудь серийного маньяка или неудавшийся эксперимент сумасшедших ученых.       — Ты так и будешь сидеть здесь и смотреть на меня? Я уже достаточно сказала. Может, хватит уже этих… — на секунду девушка помедлила, но, взглянув в обворожительные янтарные глаза парня, озвучила свою мысль до конца: — Этих пыток.       — Пыток? — вопросительно подняв одну бровь, он переспросил ещё раз, считая эту мысль абсурдной. Хотя признаться самому себе, между ними всегда чувствовалась эта нить напряжения, образовавшаяся попросту из ниоткуда. Слегка приподнявшись, он опустил свою большую ладонь на кровать, приблизившись к девушке буквально вплотную, не ожидающая такого действия брюнетка просто-напросто замерла. Воздух в легкие в мгновение перестал поступать, а грудь под натиском этих выразительных глаз прекратила вздыматься. В голове один лишь вопрос: «Что он делает?» — а ладони потеют от какого-то непонятного чувства… возбуждения? Секунда, на устах загадочная улыбка, а позже губы его разомкнулись, и хриплый басистый голос чуть тихо произнес: — Кажется, ты совсем не против таких пыток, я прав? — нагло, бесцеремонно он заявляет ей о каких-то лишних побуждениях, но это заводит лишь больше. Она улыбается ему. Улыбается, что ей абсолютно не свойственно, однако улыбка эта смахивает больше на дикий звериный оскал — ей нравится эта игра меду ними. Теперь, когда они понимают оба, что между ними воцарилась эта непотная глухая энергия, которая доселе была им неизвестна, молодые люди решают перевернуть её в более приятное ощущение — страсть.       — Я знаю, почему ты не убил меня в ту ночь, — резко, надменно и как-то уверенно заявила она, наклонившись к оппоненту еще сильнее, их лица были буквально в миллиметре друг от друга, — может, ты и подумал в этот момент об Анне, но я знаю, что было кое-что ещё, заставившее тебя остановиться тогда. — Увидев некий немой вопрос в янтарных очах Короля, девушка ухмыльнулась, продолжая: — Ты чувствуешь, что рядом со мной в тебе разгорается необузданное пламя, а сил становится больше. Ты чувствуешь, как тебя тянет ко мне, — закончив свое предложение, она вскинула голову вверх, будто бы давая очень смачную пощёчину Суо за его маленькие издевки в сторону этой нахалки. Все было подлинно, ведь слова, сказанные ею только что, были абсолютной правдой. Действительно дело было не только в белокурой малышке, снующей каждый день возле предводителя Хомры. Даже в тот день, когда беглянка попала в руки серийного убийцы, он почувствовал энергию, исходившую от неё буквально за мили, и, оказавшись рядом, прилив сил, неожиданно возросший в сотни раз, а дамоклов меч, на удивление самого Микото, стал чуть больше, чем раньше. Она словно заряжала его собой, что никак не могло ускользнуть от Суо. Очнувшись от мыслей, резко пришедших после такого заявления, он посмотрел в её кровавого оттенка глаза и губы, так сильно закусанные ею в данный момент. Что происходит? Почему его тянет неимоверно сильно к этой хулиганке? Подняв руку, он взял её за подбородок, оттянув его немного вниз, высвобождая бедную искусанную губу из плена, а заодно и успокаивая лишний раз себя.       — Ты слишком самоуверенная, — только и произнес он, возвращаясь в обратное положение. — Даже слишком.       — Но это не раз спасало мне жизнь, — пожав плечами, она вернулась в прежнее положение, делая вид, будто между ними сейчас ничего абсолютно не произошло, впрочем, внутри все горело от желания, которое скрывать было сложно. Суо некоторое время восседал на стуле, но позже под звук тишины поднялся, следуя к выходу:       — Не твори больше глупостей. Тебя и так уже ищут, — только и произнес он, исчезая по ту сторону двери, оставив после себя амбре табака и горячий привкус где-то глубоко в её чувствах. Впрочем, Микото был прав: за ней действительно шла слежка, а еще девушка хотела выяснить одну вещь: что за татуировка была набита на её запястье и почему тот известный потрошила знал о ней то, чего не ведала сама брюнетка? Вопросы. Вопросы. Вопросы, но ответов, как всегда, не находилось. Единственное, что позволяло ей вздохнуть спокойно, это то, что о ней заботятся, что здесь есть люди, готовые вступиться за неё. Где-то внутри проскальзывало знакомое чувство защиты и преданности, но, как обычно, Рен была просто не в состоянии вспомнить. К тому же все смешалось из-за фривольного поведения её надсмотрщика, который в последнее время позволил себе слишком многое. Пока она лежала, думая о том, что Микото шибко бесит её, в голове созрела гениальная, однако необдуманная мысль: наконец-то появилась маленькая зацепка. Скипетр 4, от которого так тщательно скрывали эту красавицу, мог знать о ней малейшую информацию, которая помогла бы в разгадке прошлого. Ведь каждый человек числится в их информационной базе, независимо от того, есть ли у него какие-нибудь правонарушения или же нет. Она не уверена, что ранее нарушала закон, но, так как родственников у неё не было, и вывод напрашивался сам собой: она была сиротой, значит, Синие вполне могут что-то знать. Микото просил не влезать в передряги, но была бы она послушной, не была бы она тогда Рен. Поэтому новый план: посетить Синего Короля Мунаката Рейши.