FlowerFell. Обреченная.

      Телепортация на дальние расстояния давалась Фриск тяжко: побледнев, она прикрыла рот рукой, глубоко и размеренно дыша. Придерживавший ее под локоть Санс фыркнул:       — Спасибо, что не знакомишь меня со своим внутренним миром сегодня, куколка. Все-таки, в женщине должна оставаться хоть какая-то тайна.       — Заткнись, и без тебя тошно, — простонала девушка, отважившись, наконец, взглянуть на мир: голова как раз перестала кружиться. — А где мы?       Приняв театральную позу и широким жестом обведя рукой все что перед ними, скелет патетически провозгласил с непередаваемой иронией в голосе:       — Это — главная площадь Сноудина!       Действительно, площадью это можно было назвать с натяжкой: плюс-минус почищенный от снега покрытый брусчаткой круглый пяточек, на котором сходились четыре дороги городка — ничего примечательного. Разве что посередине росла пышная высокая ель, обнесенная пошарканной, местами облупившейся изгородью и с лавочками вокруг. Было не совсем понятно, почему это дерево вообще огородили, кому оно было нужно посреди площади? Для вандализма было полно других, более доступных мест, об этом красноречиво глаголили покрытые разнообразным граффити стены домов.       У некоторых заведений здесь имелись неоновые вывески, создающие резкий контраст со зданиями старого стиля, впрочем, местами ретро тут переходило в руины. И бывалый некогда здесь уют сказочного городка с рождественской открытки осыпался, облупился как старая краска, выпятив неприглядную действительность: поломанные доски на скамейках, выбитые окна, в речи прохожих преобладал мат и даже сидящая на более-менее целой лавочке целующаяся парочка длинноухих монстров выглядела до тошноты непристойно. Разве что мусора не было видно, но сама собой напрашивалась мысль, что тот сгребли со свежевыпавшим снегом.       — Привыкай, такие откровения здесь на каждом углу, — мрачно буркнул Санс, с отвращением глядя на лобызающихся кроликов. — Учитывая, какая хрень у нас тут двадцать четыре на семь открыта, площадь буквально магнит для подобных, раньше могли и ебаться прям на лавке, пока отель не появился. Хотя, некоторым в кайф, когда за ними наблюдают.       Проследив взглядом за небрежным жестом «гида», Фриск ознакомилась с содержанием тошнотворно-розовой вывески стриптиз клуба, которую дополняла конструкция в виде пухлых губ, к слову, тоже светящаяся. Девушка поторопилась отвернуться, пока это омерзительное мерцание не вызвало новые рвотные позывы. Даже брошенного мельком взгляда хватило, чтобы оценить нелепую разницу между вульгарной надписью и откровенно убогим фасадом, требующим капитального ремонта.       — Я предпочитаю держаться подальше от этого заведения, — продолжил разглагольствовать Санс, вопреки своим же словам направившись прямо к клубу. — Гвардейские псы считают меня странным, а я просто не сторонник дешевых понтов. Но, к сожалению, табачная лавка находится по соседству, сигареты-то у меня регулярно кончаются.       Только после этого уточнения Фриск разглядела притулившийся в сторонке крошечный обшарпанный магазинчик, на фоне пошлого соседа даже сделанная крупными буквами надпись «табак» совершенно терялась. У входа отирался монстр, более всего смахивающий на дворового кота: весь какой-то ощипанный, подранный, с огрызком вместо левого уха, в его лихой и чуточку бандитский образ отлично вписывались дырявые джинсы и футболка с нарисованным на ней окровавленным черепом. Он меланхолично курил, залипая в телефон, не обращая на окружающих внимания. Ну и не то чтобы прохожих было много.       — Здаров, кошак, че как, чего кого? — выдал замысловатую сентенцию Санс, не обращая внимания на то, как от такого приветствия у Фриск вытягивается лицо.       — Кого, чего? Чем, куда? Во что, как? — парировал в том же духе дружелюбно ухмыльнувшийся кот, сперва стукаясь со скелетом кулаками, затем сменив аж три хвата рукопожатий. На девушку он взглянул мельком и не проявил никакого интереса, чем сама Фриск была вполне довольна: чем позже узнают, что человек шляется с местными гвардейцами, тем на ее взгляд было лучше.       В ожидании Санса, скрывшегося с приятелем в ларьке, девушка глазела по сторонам. Больше всего ее привлекали прохожие. По какой-то причине одетые в большинстве своем одинаково в черно-красно-желтой гамме, это однообразие нивелировалось многоликостью расы: ей уже встречались псы, коты, кролики, лемминги и медведи любого роста, комплекции и окраса шерсти, лисы и рогатые лоси. Правда, в ее рейтинге пока лидировал снеговик в ледяной шляпе, он буквально произвел фурор на фоне монстров-животных.       Внимание девушки привлек приглушенный шум, она завертела головой в попытке отыскать его источник. Шум нарастал, преобразившись в нецензурные вопли, и достиг своего апогея, когда дверь под вывеской «У Гриллби» распахнулась, а из помещения вылетел спроваженный пинком под хвост толстый рыжий гусак. Не удержав равновесия, монстр пропахал клювом мостовую, собрав на себя немногочисленные пока что харчки и окурки, что, впрочем, его наряду не повредило: растянутая драная майка и так просила реинкарнировать ее в половую тряпку. С трудом приведя себя в вертикальное положение, пьянчужка сотрясал однообразными визгливыми проклятиями атмосферу площади, кляня всех и каждого в своей немыслимой потере: при падении он разбил бутылку с бухлом. Первой этот концерт надоел хозяйке соседнего магазина. С рычанием, достойным льва, из-за добротно покрашенной двери вырвалась крольчиха с помелом, оприходовав гусака сперва по башке, а когда тот снова плюхнулся на мостовую, добавила пару тычков под хвост.       — Заколебал, алкаш ощипанный, вали с глаз, пока я твой прах по ветру не развеяла, выблядок водоплавающий! Домой чапай, к женушке под крылышко!       Очередной намеченный под гузку удар пропал втуне: пьяница сноровисто стартовал прямо как был — на четвереньках — в ближайший переулок, и оставшаяся не у дел крольчиха принялась сметать осколки бутылки к урне. Все случившееся не заинтересовало прохожих монстров, похоже, привычных к подобным сценам, а Фриск наблюдала от нечего делать. Эта монстресса, видимо, была портнихой: она так торопилась спровадить из-под своих окон рыжего птаха, что так и выскочила на улицу с мерной лентой на шее, а в джинсовой жилетке самодельного кроя было понатыкано с избытком булавок. В остальном ее одежда, да и сама она были более чем обычны. Бутылочным осколкам оставалось каких-то полметра до ближайшей урны, когда те вспыхнули синим, поднялись в воздух и, покачиваясь, полетели к мусорке, бросая вокруг себя блики. Сперва опешив, крольчиха быстро сообразила что к чему, повертела головой в поиске «виновника» спецэффектов и, угрожающе перехватив рукоять метлы, двинулась прямо на Фриск. Не ожидавшая такого, девушка попятилась, наткнулась на кого-то за спиной и тихонько взвизгнула, стремительно оборачиваясь. К ее неподдельной радости это был Санс, попыхивая сигареткой, монстр довольно ухмылялся, на его пальцах гасли всполохи магии: стекляшки благополучно нашли свой конец в зеве мусорного бака.       — Грехи замаливаешь, костяная рожа? — к облегчению Фриск крольчиха в прямое противостояние вступать не стала, остановившись в паре шагов от них со скелетом. — Уже подружку успел где-то подцепить!       — Все тебе плохо, Кет, не вмешиваюсь — лентяй, помог ближнему из альтруистических побуждений — снова цепляешься, — вполне по-доброму отшутился Санс, но портниха только сильнее заводилась:       — Предупредил хоть кралю, что тебя родной брат пялит, жертва инцеста? — крольчиха пристально уставилась на Фриск, ожидая, видимо, бурной негативной реакции. Девушка даже попыталась найтись с ответом, но не успела: Санс заслонил ее собой.       — Меня можно любить, невзирая на недостатки, Каталайн, а на Шер свет клином не сошелся.       — Нахал! — крольчиха задохнулась от возмущения — Подонок! Пидор гнойный!       — Стерва, — не остался в долгу Санс, отворачиваясь от разоряющейся монстрессы и увлекая Фриск прочь.       — У нее метла! — сдавленно пискнула девушка, вертясь из стороны в сторону в попытке оглянуться, чтобы быть готовой к возможному нападению, но постоянно мешал капюшон; скелет же вообще не обращал внимания на ругань за спиной, доверительно наклонившись к спутнице:       — Публичное нападение на монстра власти карается весьма сурово. Гвардейцы наделены законным правом на убийство при таких обстоятельствах без суда и следствия, а этой морковной терке шкурка дорога.       Невпопад кивая на все слова Санса, Фриск тем не менее все еще нервно озиралась, боясь больше не за себя, а за приятеля, для которого малейший урон был фатален, потому она даже не заметила, когда это монстр успел ее проводить в продуктовый магазин. Девушка едва сдержалась от порыва протереть глаза: она словно оказалась на поверхности в рядовом мини-маркете, те же полки, такой же ленивый кассир, уткнувшийся в глянцевый журнал и не обращающий на посетителей внимания, приглушенная музыка в хрипящих колонках и запах не то дешевого одеколона, не то алкоголя с цветочной отдушкой… Разве что товары в ярких упаковках большей частью не были знакомы.       Санс бодро прошагал к полкам с закусками, сперва нацелившись на что-то привычное, но вовремя притормозил, обернувшись:       — Положишься на мой вкус?       Пожав плечами, Фриск скованно оглядела товары, названия которых ей ни о чем не говорили. Или откровенно пугали, по крайней мере текст на непрозрачной упаковке, гласящий «приготовленный пауками для пауков из пауков» уже не вызывал желания узнать содержимое. А практически лозунг «вкусите сладостный лик вашей звезды» на пачке крекеров в виде лица Меттатона провоцировал не аппетит, а приступ гомерического хохота. И так во всем, чего не коснись: то вяленные паучьи лапки к пиву, то чипсы со вкусом «кошачьих следов». Да кто его знает, где и какая кошка терлась и мыла ли после этого лапы? Отчаянно стесняясь собственной несостоятельности как гурмана, Фриск тихонько пролепетала:       — А тут есть что-то попроще? Пирожки там, или сэндвичи?       Выпечка нашлась, но убогая полочка со скудным выбором выглядела так, словно пережила налет оголодавших жителей подземелья, а цены на эти товары показались девушке необоснованно завышенными. На секунду даже она была согласна на огромную пачку крекеров от местной теле-звезды, чем позволять Сансу разоряться на суховатый сэндвич с сыром за полсотни голды.       — Так дорого? — пораженно шепнула она, а скелет беззаботно махнул рукой:       — Не бзди, мелкая, мне сегодня вернули выигрыш, так что можем покутить. Выбирай, не стесняйся! Эй, сорняк, ты проголодался?       — Опять по бабам шляешься посередь рабочего дня, скелетон? — ушастый кассир смерил нелицеприятным взглядом Санса, сгрузившего покупки на прилавок. Скелет огрызнулся:       — Завидуй молча, тебе кроме порножурналов ничего в жизни не светит!       Лицо кролика-кассира перекосило, и далее тот работал уже молча, стремясь побыстрее спровадить клиентов. Дверь за спинами Санса и Фриск закрылась, приглушая пожелание приходить еще, хотя тон продавца невероятным образом преобразовал смысл фразы на кардинально противоположный.       Скелет проводил гостей до лавочки на отшибе, на которой, к слову, неприличных надписей практически не было накарябано, и раздал оголодавшим свежекупленную еду, в сотый раз повторив Фриск, что в пирожке с мясом мясо животных, а не монстров. Точно-точно.       — Если захочется попить, я вам виноградной шипучки приобрел, — протянул спутнице стеклянную бутылку монстр, сам прикладываясь к горчице. — Обожал ее в детстве, вроде с тех пор она хуже не стала.       Выбравшийся наконец из сумки Флауи получил свою сладкую булочку, а девушка отважно вгрызлась в бок пирожка зубами. На вкус он был вполне даже ничего, но с выпечкой Папируса или Ториэль не шел ни в какое сравнение.       С тоской окинув взглядом площадь, Фриск тяжело вздохнула. От мира монстров осталось впечатление, что какой-то безумный художник задумал гротеск и прекрасную детскую сказку залил пороком, кровью и самогоном. Только получилось страшно, а не смешно.       — Смотрю, впечатления от Сноудина у тебя не айс, — отметил прихлебывающий горчицу Санс, на что девушка невесело усмехнулась.       — Все время, что я сидела у вас дома, надеялась, что все не так плохо, как вы рассказывали. А сейчас словно смотрю на искаженную реальность.       — Пока у моего старика крыша не поехала на фоне исследований, я тоже надеялся, что все не так плохо, — спустя короткую паузу признался скелет. Все это время, молча лопающий свою булочку, Флауи дернулся, подавился, и сквозь кашель просипел:       — Ты хочешь сказать, что твой отец — Виндингс Гастер?!       — А что, не похож? — ядовито парировал Санс и, матерясь, полез в карман куртки за разумно прихваченными салфетками. — Если желаешь утонуть, то не в мою смену, мелкая.       Что-то невнятно прогундосив, Фриск вырвала из фаланг приятеля пару бумажек, торопясь утереться: виноградная газировка у нее полилась носом от такой новости. Флауи от шока оправился быстрее и уже распахнул ротик, чтобы завалить Санса вопросами, но тот мотнул головой:       — Уйми свое любопытство, лютик-переросток. Помер он и концы в воду, а прах по ветру, — тон скелета был категоричен, и даже злобен, так что Флауи почел за лучшее пока не лезть, а Фриск искоса взглянула на хмурого Санса. Этот презрительный, полный яда и горечи тон, с которым монстр произносил слова «отец» и «старик», трещины на костях и алая магия, которая пока что встречалась ей исключительно у братьев-скелетов… Мог ли собственный отец ставить на детях опыты? Догадка была чудовищной, но спрашивать у скелета о подобном девушка, понятное дело, не стала. Вместо этого она вспомнила о собственном отце. Прошла ведь почти неделя с ее побега, ищет ли он ее? Догадался ли, куда она сбежала? Даже мельком подумав о том, что отец может до нее добраться и вернуть обратно, послала судорожную дрожь по телу, горло стиснуло спазмом, и предательские слезы бессилия помутили взор, готовые пролиться.       — Хей, мелкая? Ты чего?       Ее руки, бездумно комкающие влажную бумажку, накрыли чуть прохладные фаланги пальцев, и этот простой жест поддержки, и хриплый голос внезапно принесли облегчение, вырвав ее в реальность из мрачных мыслей. Постаравшись не пустить в голос предательскую дрожь, Фриск шепнула:       — Все хорошо, Санс. Мы отвлеклись, а ты еще не все рассказал про Сноудин, — вымученно улыбнувшись, девушка ляпнула первое, что в голову пришло: — Почему тут растет елка?       — В День Добрых Дел дерево наряжают, а на площади устраивают праздник, — скелет поднялся с лавки, продолжая говорить, но не поворачиваясь к спутнице, не позволяя увидеть, какое у него выражение лица. — В единственный день в году монстры хоть немного добры друг к другу, угощают соседей, извиняются и прощают обиды. А старики, те, кто еще остался, поминают давние деньки, с ностальгией говоря, что только в этот день Подземелье становится таким, каким было до смерти наследника.       Вздрогнув всеми листочками, Флауи поторопился скрыться в сумке, это заметил вовремя обернувшийся скелет и вопросительно взглянул на девушку. Та как можно более натурально изобразила полнейшее недоумение и поторопилась сменить тему:       — Так куда пойдем?       — Ну смотри, — пожав плечами, Санс заговорил, указывая горлышком бутылки направление. — Налево пойдем — руины найдем, вниз пойдем, — к лесопилке придем, направо пойдем — к нам домой попадем…       Фриск не могла удержать смеха, наблюдая за этим кривлянием, скелет довольно ухмыльнулся и продолжил уже проще:       — Наш дом на отшибе, самый последний на улице, дальше только поход к пещерам Ватерфолла. Поэтому, пойдем наверх, там есть парочка мест, которые представляют хоть какой-то интерес. Впрочем, мы еще можем посетить библиотеку.       Санс махнул рукой в сторону здания, что немного отличалось от прочего архитектурного комплекса чуть более современным фасадом, однако тот тоже просил ремонта: лимонного цвета штукатурка местами облупилась, обнажая белые кирпичи стен, и под широкими окнами справа от крыльца кто-то дерзко оставил неприличное граффити. К слову, то было блеклым: его попытались закрасить известкой или чем-то похожим. Изнутри окна были закрыты грязными жалюзи, а может, жалюзи были чистыми, а окна наоборот, грязными?       О назначении же сего здания всему Подземелью сообщали огромные буквы на козырьке крыльца.       — Библиоте…бка? — Фриск аж запнулась на ошибке, — Библиотебка? Кто эту вывеску делал?       Вновь приложившийся к бутылке Санс булькнул, что, видимо, должно было означать смех.       — Не спрашивай, хер его знает, кто! Та жирная ящерица, что заведует этим «храмом знаний», — последнее слово скелет выделил иронией в голосе и дополнительно изобразил кавычки пальцами. — На приветствие первым делом отвечает, что знает об ошибке. А так — всем похрен, библиотеку посещают лишь школьники, да редакция местной газетенки, что пилит некрологи, сводки криминальных новостей, сплетни и простейшие головоломки. Слухи обо мне, кстати, они смаковали целых две недели, ох и костерил Босс этих папарацци!       К забавляющемуся Сансу присоединилась и Фриск, искренне покатываясь со смеху, кажется, скелет намеренно ее смешил, но она была совершенно не против! Утерев выступившие от хохота слезы, девушка наконец поднялась на ноги, оставив в стоящей рядом урне опустошенную бутылку шипучки.       — А там что? Отель? — она кивнула на четырехэтажное здание, на фоне приземистых соседей то выглядело практически небоскребом. Правда, таким же пошарканным, что и все остальные. Строение не задумывалось высоким изначально — верхние этажи были достроены уже после, но из-за небольшой площади фундамента оно вышло нелепо узким, да и формы окон были разные, добавляя дому несуразности.       — Да, вывеска не врет, но отваживаются жить там лишь бомжи, которым посчастливилось найти работу, залетные проститутки, которым нужно где-то обслуживать клиентов, если по каким-то причинам они не работают в заведении напротив, или же сладкие парочки, ищущие уединения. Правда, я упоминал, что таких немного, нынче это немодно.       Вся речь скелета была полна яда, и Фриск внезапно подумала, насколько репутация Санса была далека от реальности. Но вслух это, понятное дело, не произнесла, тем более что монстр потерял интерес к местной архитектуре и, зацепив пальцами рукав куртки, потянул ее к северной улице.       Редкие прохожие большей частью не обращали на них внимания, кто-то был занят телефоном, некоторые, лишь завидев часового, отворачивались, демонстративно игнорируя скелета, и лишь единицы приветливо кивали или коротко здоровались. Санс же был само спокойствие, Фриск пришлось признать, что, столкнись она сама с практически публичным порицанием или даже презрением, и ей далось бы такое тяжко.       Домики, мимо которых они шли, были преимущественно жилыми, точнее — таково было их назначение, некоторые казались заброшенными, впечатление запустения усиливали выбитые или и вовсе заколоченные окна. Остальные коттеджи были разной степени ветхости: где-то поломанные перила или покосившиеся ставни, трещины в стенах и осколки черепицы с крыш дополняли неприятную картину. Только чистый, искрящийся снег хоть как-то сглаживал неприятную действительность.       Проложенная насквозь жилых кварталов прямая пешеходная улица вывела их к другой площади, раза в два меньшей, чем центральная, с ёлкой. Дерево здесь заменял древний памятник в виде высокого, можно даже выразиться — сухопарого кролика, с посохом в лапах. Время не пощадило неизвестного: одно ухо было отломано, а латунную табличку на постаменте пятнали патина вперемешку с аэрозольной краской, видать, в Подземелье граффити было повальным увлечением. Зато на площади не наблюдалось мусора и даже две лавочки возле статуи были без признаков вандализма. Уходящая прочь с площади дорога скрывалась за елями чуть впереди.       — У вас ко всем памятникам так относятся? — в голос Фриск закралось осуждение, скелет на это пожал плечами.       — Зависит от месторасположения, — окинув мрачным взглядом площадь, Санс передернул плечами и полез за сигаретами в карман. — В Новом доме любого, кто б попробовал покорябать статуи членов королевской семьи вмиг обратили бы в прах. А Сноудин даже не стоит сравнивать со столицей: финансирования, считай, нет, управления тоже, население — может, сотен пять рыл, хотя не поручусь за это. Отношение монстров друг к другу не улучшает общую картину, и я с тобой даже спорить не стану, назови ты это место бомжатником. Убожество оно где угодно убожество.       Девушка никак не прокомментировала слова приятеля, разглядывая памятник поближе. Гранит еще хранил искусную резьбу неизвестного скульптора: меховой плащ имел волнообразные насечки, а морде увековеченного монстра добавляли живости мелкие детали в мимике, призывающие зрителей увидеть выражение воодушевления. Шагнув к пьедесталу, Фриск потерла табличку, вглядываясь в старую гравировку, гласящую:       «В память основателю, храброму монстру Вольдемару, чья лапа первой ступила на земли Сноудина».       Это имя девушке было знакомо: она еще не дошла в учебнике истории до параграфа об изгнании монстров, но упоминания первопроходцев запомнила. Выкурив две сигареты подряд и устав от ничего не деланья, Санс ядовито буркнул:       — Что ты в этом дылде ушастом нашла? — и, получив ощутимый тычок локтем в бок, возмутился: — Полегче, куколка! Мы стоим прямо под окнами королевской гвардии!       Усмехнувшись обернувшейся к нему Фриск, скелет возложил пятерню ей на макушку, побуждая повернуть голову направо, к трехэтажному зданию. Наверное, это был единственный дом в округе, имеющий вполне ухоженный вид, разве что стены из деревянного бруса были черны от времени, создавая впечатление, что строение с мрачным укором нависает над площадью. На торчащей из-под острого конька крыши длинной горизонтальной жерди, вяло качались два полотна: на черном был изображен символ королевской гвардии, такой же, что и на грудинной пластине кирасы Папируса. На втором штандарте алого цвета черным узором выделялся герб Подземелья: руна Дельта, более всего напоминавшая Фриск шарик с крылышками.       — Босс после обеда обычно занят документами, мешать ему не стоит, — ленивым зевком во всю пасть Санс поведал все свое отношение к утомительному бумагомарательству. — Пошли, мелкая, пока нас местные сплетники не срисовали, а то нервы Папса не выдержат очередного шквала кривотолков.       — А для гвардейцев здание не слишком большое? Вы же говорили с Папирусом что вас всего семеро! — осторожно уточнила Фриск, когда они уже миновали площадь и пошли по тропинке, уводящей в лес.       — В управлении сидят не только они, там еще советник, пилящий бюджет города, прокурор, этот разрешает административные и гражданские споры, и местный глава гвардии, занимающийся уголовщиной. То бишь, Папс, — выкинув опустевшую бутыль, Санс отчаянно не знал куда деть руки: обычно он складывал их в карманы куртки, но та была на Фриск, а шорты и так провисали на костях, регулярно подтягивать сползающий пояс повыше было как-то слишком по-детски. Помучившись какое-то время, он наконец заложил руки за спину, сцепив пальцы, отчего внезапно сутулость ушла из его фигуры, сделав разворот плеч еще шире.       — Их троих в общем-то хватает, Сноудин самый маленький городишко в Подземелье, у нас даже собственной школы нет, местные дети учатся в Ватерфолле. К слову, снег здесь лежит круглый год, потому в основном население тут преобладает шерстистое, мы с Боссом единственные скелеты тут. Вообще монстров-скелетов по сравнению с остальными шиш да маленько, после войны нас, считай, и не осталось.       — Почему? — робко встряла Фриск в пространный монолог приятеля и Санс с законной гордостью пояснил:       — Мы считаемся одними из сильнейших нашей расы.       — А я слышал, — вмешался в беседу Флауи. — Что просто люди вас истребляли намеренно, так как ваш вид вселял больше ужаса: строение вашего скелета совпадает с человеческим. Но не признать, что по части магии вы самые одаренные и могущественные из всех монстров — это покривить душой, только у вас энергия является основой физиологии.       На умничанье мелкого часовой лишь усмехнулся, безразлично пожав плечами.       Тропинка ввинтилась в рощу — назвать лесом тонкие молоденькие сосны и пихточки язык не поворачивался — и едва они вошли под полог перелеска, как Санс утратил свой привычно-ленивый вид, подобравшись и напружинившись, словно перед схваткой.       — Держись рядом, куколка, — если ранее монстр шел на границе личного пространства Фриск радиусом практически в метр, то сейчас сам сократил расстояние, хотя утоптанная дорожка позволяла идти по-прежнему. — Это — местное место для мочилова и разборок, не одна сотня монстров на моей памяти нашла под сенью этих деревьев свой конец. Если бы тебя так не колбасило от «коротких путей», я бы здесь не повел тебя пешком, но к пристани только эта дорога ведет.       Заразившись тревожной напряженностью провожатого, девушка даже заговорила шепотом:       — А зачем тогда здесь лавки и ларьки, если так опасно?       Действительно, то там, то тут встречались скамейки и фонарные столбы, но большей частью — то, что от них осталось. А из всех торговых точек, что стояли на входе, функционировало лишь две, остальные были разорены местными вандалами.       — Потому что изначально здесь планировался парк, — в полголоса ответил Санс, вертя головой. — Но по какой-то причине все скисло на этапе закладки леса, а местные быстро сообразили, как воспользоваться глуховатой уединенностью в шаговой доступности от городка. Видишь ли, в общественных местах драки и дуэли запрещены, за исключением пары специальных заведений. Так что это «пыльный парк» — весьма урожайное место, надо сказать.       Санс внезапно затормозил, короткой пантомимой приказал молчать и стоять на месте, в то время как сам направился вглубь перелеска. Только тогда Фриск увидела, что под колкими лапами очаровательных ёлочек разметалось черной кляксой чье-то пальто. Осмотрев утоптанный вокруг одежды снег, скелет вытащил из кармана шорт мобильный и, потыкав кнопки, прижал аппарат к виску. После недолгого разговора монстр вернулся к девушке.       — Недавно убили, патруль не в курсе, — прокомментировал Санс, кивком предлагая продолжить путь. — Здесь проложен маршрут для гвардейцев, утром они ничего не заметили. Собравшись уже вновь заложить руки за спину, монстр опешил: Фриск обвила ладошками его плечевую кость, прильнув поближе, несмотря на согревающие заклинания на куртке ее бил мелкий озноб.       — Ты чего, куколка? — в замешательстве прохрипел Санс, пытаясь унять внезапно забившуюся быстрее душу, и даже ужас, плещущийся на дне карих глаз спутницы, не мог в полной мере отрезвить его.       — Только прах остался, — шепнула помертвевшими губами Фриск, — «Убей, или будешь убит» … весь народ — это убийцы…       Поняв, что, вероятно, подруга впервые настолько близко столкнулась со смертью, Санс привлек к себе девушку, укрывая в объятиях, давая уткнуться в ворот своего свитера, спрятаться от суровой, жестокой действительности. Немного постояв так какое-то время, монстр молча увлек Фриск прочь, все так же — под ручку, и даже накрыл свободной ладонью тонкие пальчики, согревая и оказывая поддержку.       — Убийцу же не накажут? — наконец, нарушила молчание девушка, Сансу не осталось ничего, как честно ответить:       — Нет. Это не публичное убийство, неизвестно кто начал и по какой причине, вдобавок — закон не нарушен. Вот если бы убили чиновника, то было бы безусловное разбирательство, а так… — со вздохом скелет пожал плечами. — Узнаем чей прах, сообщим родственникам, если имеются. Карманы вроде не шманали, у многих есть или записки о том, чья одежда или, у кого бабло водится, заказывают инициалы на подкладе вышить.       Дальше шли вообще молча: Санс и Флауи воздержались от комментариев, что это еще не самое страшное в их мире, и всякой дряни Фриск еще успеет насмотреться с избытком, и вообще, в каких бы чудовищных условиях ни существовали монстры, они привычны к ежедневному дерьму. Во всяком случае, утешение в виде «и ты втянешься», было весьма сомнительным.       Миновав пару частных участков, скрытых за внушительной оградой, они наконец вышли к небольшому портовому району, который пробудил во Фриск новую волну любопытства: с вершины пологого холма можно было разглядеть реку и пристань, покачивающуюся на волнах не то лодку, не то гондолу, доки, нагромождение каких-то ящиков и три строения. Девушку не отпускало впечатление, что она попала в промышленную зону на поверхности: из труб одного из зданий валил пар, слышался шум машин, рев конвейера, однако привычных для поверхности запахов не было.       — Торговая палата, столовая для рабочих, завод по производству льда, — по очереди указав на здания, пояснил скелет, и усмехнулся на невысказанный вопрос в глазах спутницы: — В суровых условиях особо с производством не развернешься, но, когда требуется лед в баснословных объемах — Сноудин лучшее место.       — А зачем монстрам столько льда? — на взгляд Фриск было странно тратить ресурсы на что-то подобное. Ей ответил Флауи:       — Для Ядра, это такая штука, которая снабжает Подземелье электричеством.       — Это если совсем уж в общем, — едко возразил Санс, кивая медведю в сторожке у входа на территорию завода, — Ядро перегоняет термальную энергию земной мантии в магическую, обеспечивая связью, электричеством, теплом, едой и магическими запасами всю нацию. Только работает оно в таких экстремальных условиях, что без постоянного охлаждения извне может рвануть. Так что Сноудин в каком-то роде залог общей безопасности.       — То есть, вы живете на пороховой бочке? — ужаснулась Фриск, а монстр на это лишь беспечно усмехнулся:       — Без Ядра мы б давно уже вымерли, так что каким бы психом ни был мой старик, мы все еще вошкаемся здесь исключительно благодаря ему.       — Он его изобрел?       — И измыслил, и спроектировал, и сконструировал, и настроил — все он, — голос Санса звучал невыразительно, даже можно было сказать — безразлично, хотя Фриск казалось, что весьма странно не гордиться собственным родителем, раз он национальный герой и спаситель всего народа. Скелет тем временем продолжал:       — Даже учитывая, что эта хрень может в любой момент сдетонировать нахрен, отправив всех нас к праотцам, других вариантов, считай, и не было. Но смысла беспокоиться о том, на что не в силах повлиять — нет, и пока подача льда идет бесперебойно, проблем не возникнет. Тем более, что разрушение барьера теперь только вопрос времени.       Под негодующее бурчание Флауи в сумке, Фриск потупилась, тихо вздохнув. Эти слова прозвучали звоном похоронного колокола: да, лишь вопрос времени, как быстро добьют ее цветы. Каждое утро она мрачно смотрела на себя в зеркало, отмечая все новые и новые ростки, появляющиеся на теле, запястья уже были полностью покрыты золотыми бутонами. Они сошли бы за браслеты, если бы для владелицы те ни обратились кандалами, даже ошейник не мог отразить в полной мере той тяжкой безысходности, что гремящими оковами вериг навесила на нее сука-судьба. От прикосновения костяной ладони Фриск вздрогнула, подняв взгляд: ободряюще оскалившись, Санс потрепал ее по плечу:       — Не кисни, малая! Проводим эти твои три месяца с блеском и фанфарами, даже у нас в адском Подземелье можно здорово оттянуться, потешив душу напоследок!       Девушка слабо улыбнулась и уже собралась что-то ответить монстру, как тот вдруг внезапно посерьезнел и, приложив палец к зубам, пантомимой призывая к молчанию, приблизился к нагромождению ящиков чуть поодаль. За ними кто-то спорил на повышенных тонах и не стесняясь в выражениях, так что шагов часового не услышали. Да и снег на территории завода был примят, так что не скрипел. Заглянув за угол, Санс быстро обернулся к держащейся рядом спутнице, быстро отдавая распоряжения:       — Верни мне куртку и спрячься куда-нибудь, чтоб лихой снаряд не зацепил, ничего не бойся, — и, уже натягивая форменное облачение, в полголоса заворчал: — Вот тебе и выходной, то я блин от работы бегал, а теперь она за мной с энтузиазмом буйнопомешанной — хер отвяжешься.       — А что случилось? — прошипела, клацая зубами, Фриск. Без согревающего заклятья мороз тут же послал кусачие мурашки по хребту.       — А случились нарушения трех статей закона! — гаркнул Санс так, что девушка от неожиданности подпрыгнула, а спорщики за контейнерами сразу заткнулись. — Угрозы представителю торговой палаты, шантаж и продажа запрещенных веществ! Кажись, у меня флеш-рояль, ублюдки!       Спрятавшаяся за неровно составленными контейнерами Фриск наблюдала в щель между стенками как часовой, небрежно держа руки в карманах разнузданно-лениво вышел к монстрам, что спорили. Ими оказались непонятной видовой принадлежности щуплый монстр с рожками, одетый в твидовый пиджак и огромный черношкурый медведь в потертой куртке и с мерзко отвисшей нижней губой.       — Санс! Слав-ва Звездам! — заикаясь от ужаса пролепетал рогатый, вжавшись спиной в ящики. Казалось, была бы его воля и он просочился бы сквозь них. — Я пояснял этому джентльмену, что торговая палата не заинтересована в предложении…       Низкий рык медведя прервал лепет коротышки, мохнатый монстр навис над скелетом, к слову, на два фута, если не больше, уступающим «гриззли» в росте, однако Санса такая разница в габаритах не смутила, он даже надбровной дугой не повел.       — Слышь, часовой, ты же у Руин обычно шароебишься? — тем временем зарокотал гигант, — Вот и пиздуй туда хуй сосать, мы тут сами разберемся!       — Не, чувак, — скелет обманчиво-лениво осклабился, пожав плечами. — Не важно, где я дежурю, если я проебу нарушителя закона, то Босс мне открутит череп. Но зная, что я медленно бегаю, не прибьет, если не догоню. Советую съебаться, пока я не проверял, что за охуенную дурь ты заныкал в карманах.       — Тебе с одним ОЗ один раз хуякнуть хватит! — мохнатый монстр еще на шаг приблизился к Сансу, все еще выглядящему недостаточно серьезно для услышанных угроз. Фриск даже показалось на какой-то миг, что скелет выпендривается перед ней!       — С твоих жалких пяти единиц любви у меня даже прыщ не вскочит, — в черном провале левой глазницы угрожающе вспыхнул алый огонь, медведь отшатнулся, вздыбив шерсть на загривке от шока, а часовой тем временем почти заботливо уточнил: — Ты правда хочешь со мной плохого времени?       Будь Фриск на месте этого гризли, она бы уже свалила подальше: от Санса распространилась вязкая, удушающая волна чудовищной силы, пославшая колючие искры по хребту, все инстинкты завопили истошным голосом об опасности, но упрямо рычащий медведь как будто и не ощутил угрозы, наоборот: на его правой лапе материализовались чуть прозрачные желтые когти. Выпад зверя был молниеносным, девушке пришлось зажать себе рот, чтобы не взвизгнуть от страха за беспечного обормота, но на месте часового остались лишь всполохи магии — он телепортировался, появившись в нескольких метрах в стороне.       — И как вишенка на торте — нападение на члена королевской гвардии, это вдобавок к прочим прегрешениям, — кривлялся Санс, — Весомый повод, чтобы перестать лениться, тем более что Босс оценит мое служебное рвение…       Заглушая последние слова часового, медведь ринулся в лобовую атаку с нечленораздельным ревом, правда, что первый выпад, что последующие пропали зря: скелет раз за разом телепортировался, уходя в слепую зону противника, и вместе с этим уводя его все дальше и дальше от нагромождения контейнеров, горланя неприличный стишок:       — Себя от холода страхуя, Купил доху я на меху я. Купив доху, дал маху я — Она не греет нихуя! — вошедший в раж медведь взревел дурниной, призвав и на второй лапе когти, а Санс продолжал устраивать клоунаду из сражения: — Спальный район для моли, Это с тебя шкурку снимали что ли? Дерешься как ебешься: Не вставишь — так нагнешься!       Зажимая себе рот ладошками, чтобы не хохотать в голос, Фриск тихонько хрюкала, привалившись плечом к контейнерам, в сумке стонал и всхлипывал Флауи, не в силах больше ржать. Девушка поняла: чем больше противник выходит из себя, тем больше ошибок совершает, гризли даже не заметил, что скелет увел его на открытую со всех сторон площадку, которая была выгодна самому часовому. Ну и насмешки бесили намного больше, чем тот же мат!       Шерсть на загривке медведя окрасилась всполохами желтого и тот ускорился почти вдвое несмотря на собственную комплекцию. Но с маневренностью было туговато: его заносило на льду, пару раз он совершал какие-то немыслимые кульбиты, чтоб удержать равновесие. Санс не замедлил это отметить:       — Готов ручаться — Тебе отстригли яйца! Наверное, с танцами Стало лучше получаться!       — Завали хлебало, скелет ебучий! — этот грозный рев, наверное, и в Сноудине был слышен, но часовому было до лампочки на любые крики и их содержание, он, наконец-то сам пошел в атаку: призвав копья, отправил взмахом ладони парящие в воздухе кости. Те с хищным свистом взрезали воздух, побудив гризли отшатнуться в сторону. Первая кровь запятнала снег на пристани и эхо подхватило вопль боли: от копий в воздухе медведь успел увернуться, но от кольев, вырвавшихся из-под земли — нет. Санс что-то прокомментировал про ловкость противника, из-за расстояния и рева гризли Фриск эту подначку не расслышала.       — Заткнись, гнида вертлявая! — медведь снова пошел в атаку, не обращая внимания на распоротое бедро, скелет с ехидством парировал:       — Язык без костей Хорош для любых плоскостей: Острот и колкостей Редкостных пакостей И прочих гадкостей!       Очередные копья, посланные в медведя, нашли свой конец в соседнем от Фриск контейнере, она невольно взвизгнула, и Санс обернулся на ее голос. Медведь с торжествующим ревом бросился на отвлекшегося противника, но не успел: скелет вновь телепортировался, буквально чудом избежав встречи с желтыми когтями, хищно вспоровшими воздух в том месте, где стоял часовой. Поняв, что приятель может пострадать из-за нее, Фриск заползла за контейнеры и, прикрывшись щитом, собралась уже убраться подальше, как заметила, что тот рогатый монстр так и сидит в своем уголочке, будто приклеенный.       — Не пугайтесь, пожалуйста, — прошипела она, зацепив за рукав тщедушного монстра и уволакивая его на безопасное расстояние. Рассусоливать ей было некогда: цветы тянули из нее магию без остановки, щит мог разбиться в любое мгновение, и повезло, что пребывающий в шоке чертик не сразу сообразил запротестовать. Сочтя столовую достаточным укрытием, Фриск нырнула за угол вместе со своим подопечным, тот как раз начал соображать настолько, чтобы испугаться уже ее:       — Человек! Человек!       — Куда вы?! — девушка ухватила за шиворот полоумно рванувшего обратно монстра, зашипев: — Я не причиню вреда, не бойтесь!       — Она правда хочет помочь, — Флауи решил помочь с коммуникацией, и черт, вроде, более-менее успокоился.       Выглянув из-за угла, девушка разглядела, как над головой Санса появился огромный череп не то дракона, не то динозавра, который плевался зарядами магии в гризли, из-за расстояния было не видно, сколько у черношкурого ОЗ, но кровь пятнала уже не только брюки, но и бок с рукой.       Наверное, Санс бы и дальше издевался над несдержанным оппонентом, продлевая схватку, но наконец-то подоспела подмога: из-за соседних контейнеров в медведя полетели файерболы, а от леса прямо по снегу, подвывая, несся к месту сражения огромный пес. Гризли обернулся к охраннику промзоны, которому и принадлежала огненная атака и Санс смог на секунду отвлечься:       — Цела, малая? — повысив голос, заорал скелет, и Фриск не замедлила отозваться на всю силу голосовых связок, чтобы ее гарантированно услышали:       — Да!       — Так вы с Сансом? — едва слышно пролепетал очухнувшийся черт, на что девушка с цветочным монстром синхронно кивнули. — Спасибо за оказанную помощь, мисс…       Не ожидавшая искренней благодарности, Фриск смутилась, руки сами потянулись к шее, где свободным кольцом болтался шипастый ошейник, пальцы неловко дернули за кожаную ленту ремня.       — Не стоит… — застенчиво качнув головой, девушка запоздало сообразила, что нужно держать статус-кво пленницы и торопливо поправилась: — То есть, Капитан был бы недоволен, если бы я не помогла.       Громкие голоса монстров привлекли внимание Фриск, она снова выглянула из-за угла, к ним приближались Санс с сопровождающими, беззлобно переругиваясь:       — Тебе, блять, какая религия мешала меня позвать сразу? — возмущался охранник, к слову — тоже медведь, только белый. Рослый пес-гвардеец тоже не отставал в ворчании:       — Горчицей ему намазано приключения искать на жопу, мало что жмурика нашел, так еще и в разборки влез!       Стягивая по пути куртку, скелет лениво отшучивался:       — У меня жопы нет, а вы просто завидуете, что я премию отработал, мужики!       — Санс! — черт немного нервно заглянул за спину часовому, бросив взгляд на залитую кровью рекетира площадку, — Он…?       — Казнен, — как само собой разумеющееся нейтральным тоном ответил Санс, набрасывая на плечи Фриск куртку, на секунду бережно сжав ее руки, одним лишь этим жестом успокаивая, подбадривая и уверяя, что все хорошо и бояться больше не стоит. — Удивлен, что ты еще в обморок не хлопнулся, ты ж трусло каких поискать!       — Ну, мисс очень добра… для человека, — не то смущенный, не то раздосадованный пробормотал черт, Санс же беззлобно оскалился:       — Слухи и легенды ненадежный источник информации, как выяснилось!       — Накарт — рогатый монстр протянул в качестве приветствия узкую ладонь. — Представитель торговой палаты Сноудина.       — Я Фриск, а это — Флауи, — улыбнулась девушка, заключив с «чертом» легкое рукопожатие.       — А это Гриззль и Пес Побольше, — представил мнущихся рядом товарищей Санс. — Псина мой хороший друг, лейтенант гвардии и по совместительству ответственный за северную часть города. Чуваки, как на счет того чтоб сушняк утолить у Гриллби?       — Я угощаю! — ввернул Накарт, — Проставляюсь за спасение!       — Тогда бухаем!