Охотник и демон

Юджи, продав весь уголь, возвращался домой. Ничего не предвещало беду, пока юноша не завидел кровь на пороге собственного дома. Все внутренности сразу сжались, по спине пробежал табун мурашек. На лбу показались капельки пота. «Нет... Дедушка... За что?.. Ему и так оставалось немного... Неужели демоны его?.. Нет, нет, нет. Такого просто не может быть!» Больше ни о чем не думая, Итадори бросился бежать сломя голову. Через пару секунд он ворвался в первую комнату и тут же застыл: она вся была в крови. Что же за зверства тут произошли? От неожиданно нахлынувшего понимания руки парня мелко затряслись. Он не мог поверить своим глазам, не мог вынести этого зрелища. Его охватил ужас, заключая в цепкие и хладные объятия. — Оу, добро пожаловать, — властный голос послышался совсем рядом, — в мир убийств и отчаяния, — за словами последовал зловещий смех, эхом отдававшийся в помещении. — К-кто ты? — все, что смог выдавить Юджи. Он, конечно, знал о демонах, но никогда не думал, что они доберутся до такой глубинки, как эта. — Кто я?! Как ты смеешь задавать мне вопросы?! — взбесился демон. Это была его привычная манера говорить. Он привык, что все трепетали, только завидев его. — Хотя ты же не знаешь, кто я… — остановил себя Сукуна. — Тогда позволь представиться: Прародитель Демонов и по совместительству их Владыка, Король всея Зла, могущественнейший демон за всю историю человечества и много чего ещё, что, к сожалению, не убережёт тебя от смерти, — огоньки, не предвещающие ничего хорошего, загорелись в глазах говорящего, который ещё секунду назад упивался своей славой и величием. — Смерти?.. — повторил Юджи. Раньше он не задумывался о ней, хотя жил со Смертью бок о бок. Он предпочитал не рассматривать худшие варианты — а стоило бы. — Ну, это зависит только от тебя, — протянул демон, по-прежнему одаривая юношу хищным взглядом. Будто выбирал, каким способом будет лучше убить этого паренька: задушить, как самое беспомощное существо, или поглотить, не оставляя и шанса на спасение и упиваясь агонией жертвы. Что касается Юджи, то он чувствовал, как взоры прожигают его. Он был напуган. Парень совершенно не понимал, что происходило. До его затуманенного страхом разума не доходило, пытался ли незнакомец убить его сейчас или предлагал сбежать, выбрав участь быть схваченным не в родном доме. Впрочем, это была лишь иллюзия выбора. Итадори даже если хотел бы, не смог пошевелиться, не то чтобы сорваться с места. Тело будто онемело и не слушалось. Да и Юджи сомневался, что столь могущественный демон позволил бы ему сбежать. — Точнее, зависит от того, насколько ты готов, — блеснул глазами Сукуна и облизнулся в предвкушении. Это все, что смог уловить юноша, прежде чем демон моментально перенесся, оказывавшись вплотную к парню. — …готов к невозвратному, — усмехнулся Рёмон и пронзил голову Юджи своим пальцем, вливая свою кровь. Итадори, до этого и так шокированный неожиданным приближением демона, теперь окончательно распахнул глаза. На этот раз — от боли. Он чувствовал, как раскалывается его череп, как все тело пронзает адская боль. Парень сначала медленно скручивался, прижимая неестественно выломанные руки к себе и опускаясь на колени, а потом затрясся в агонии от нестерпимых ощущений. Он чувствовал, как разрушается его мозг, как жгучая жидкость разливается по его телу, прожигая органы. Как реальность уходит из-под ног. Юджи смотрел: смотрел и ничего не видел. Его глаза сузились и не двигались. Когда парень обессилено рухнул на пол, глаза резко закатились, после чего парень закрыл веки. За всей этой картиной Сукуна наблюдал с животной жадностью. Он ловил каждое движение жертвы, каждую судорогу, не отводя взгляда и не моргая. Рёмон скалился, облизывая губы языком, упиваясь зрелищем беспомощности низших существ. Хотя Юджи никогда не была предназначена судьба быть одним из них. Поэтому Повелитель демонов превратит его в собственную марионетку, преклонит, поставит на колени и будет упиваться его попытками сбежать от реальности, которая уже никогда не покинет юношу. У Сукуны уже давно не было хороших игрушек — все ломались слишком быстро — поэтому он долго искал человечишку, чьим страхом и неприязнью сможет позабавиться, но который не сломается за первую неделю жестоких испытаний и штурма разума. Демон так долго искал кандидатуру, что совершенно истосковался по человеческой хрупкости сознания. Он совсем забыл, как это: видеть как мир — всё тот же, ничуть не изменившийся мир — рушится в чужих глазах. Юджи определенно должен стать идеальной игрушкой. — Кошмарной ночи, щенок, — по-прежнему с величием в голосе процедил Сукуна юноше, кто ещё каким-то чудом не потерял сознание, и удалился из дома. Его роль в этом спектакле наступит чуть позже, и уж тогда можно будет станцевать танго на паркете из человеческих костей.

***

Голова демона отлетела в сторону. Послышался характерный звук убирающейся в ножны катаны. Чёрному клинку, на краешке которого оставались капельки крови, пришло время погрузиться во мрак. Временно. До тех пор, пока ещё большая тьма в обличие демонов не покажется на глаза его обладателю. — Хорошая работа, Юджи-кун, — похвалил парня с трудом переводящий дыхание Мегуми, кто тоже недавно закончил битву. — Ты тоже молодец! — улыбнулся товарищу Итадори, но тут же переменился в лице, когда послышались шаги приближающихся Какуши. — Прости, — взгрустнул парень и неохотно нацепил на лицо нелюбимую красную маску. — Ничего, я уже привык. Да и я понимаю, что это простая необходимость. Но Юджи все равно было некомфортно скрывать лицо от товарища, с которым он тренировался у Годжо-сенсея, вместе прошёл Отборочный экзамен да и вообще преодолел много трудностей — как-то не по-дружески получалось. Но, с другой стороны, было ещё более дико пугать обычных людей или других членов организации Истребителей, ничего не знавших о его истинно сущности, наличием второй пары глаз. Хотя Юджи очень сомневался, что ещё более страшное: его «дополнительные» глаза, которую большую часть времени были закрыты, или уродливая маска в форме головы демона — даже острые рога прилагались — подаренная Годжо-сенсеем. Правда, когда на кону стояла собственная жизнь, было не до сравнений. Юджи понимал: в ту ночь он выжил только благодаря проходившему мимо Столпу Небес, Сатору, который, руководствуясь весьма сомнительными по мнению Итадори причинами, решил сохранить жизнь парню и воспитать его как настоящего Истребителя. Таким образом Юджи стал первым демоном, который должен был уничтожать себе подобных. Перед ним вечно ставили ультиматум: либо жизнь, где он подчиняется приказам организации, либо смерть за угрозу человечеству. Такими темпами юноша очень быстро превратился в марионетку Убуяшики-сама, который взвалил на его плечи устранение главной проблемы — Владыки демонов. Юджи должен был стать первым и единственным демоном (а для обычных охотников — человеком), который смог одолеть самого Двуликого. Таковым было бремя Итадори, которое он нёс каждый день, замечая, что с каждым крошечным шажком тяжесть усиливалась многократно. Эта ноша была неподъёмной, а он как-то умудрялся переставлять ноги. Но несмотря на все это Юджи был благодарен судьбе. Порой он радовался, что у него получилось сломать план Сукуны и жить, хоть и с некоторыми ограничениями, но себе в удовольствие. Просто жить… Пока ещё можно…

***

Юджи воткнул катану в землю и тут же навалился на неё, опираясь и сжимая кулак до побеления костяшек, — он был на пределе. Он больше не мог сражаться, а это нахальное самодовольное лицо все по-прежнему смотрело на него с нескрываемой насмешкой. — Как же много в тебе человечного, — прошипел Сукуна, проводя по коже парня ладонью и тут же сжимая ее на шее. — Надо было тогда дать тебе больше моей крови, — но в глазах не было видно ни сожаления, ни раздражения. Наоборот, в них читались лишь удовлетворенность и жажда насилия. Итадори был разбит. Нет, не только он один — вся армия Истребителей была просто уничтожена… Мертвые окровавленные тела покрывали всю землю в пределах обозримого. Никто не выжил… Кроме Юджи. Но даже так это не меняло положение охотников, потому что всё, что удалось парню, — это повалить Сукуну на землю. Ни ранить, ни нанести урон, ни вымотать — ничего. Юджи — единственная надежда Истребителей, единственный демон, ставший охотником, единственный выживший… Единственная марионетка на всём поле боя, которая в конце концов вернулась в руки своему владельцу. — Что, понял наконец, что у тебя с самого начала не было и шанса против меня? — ухмыльнулся Рёмон, довольный метаниями внутри юноши. — Что бы ты ни делал, во что бы не верил — все было тщетно с самого начала. А знаешь почему? — алые глаза прожигали, не оставляя возможности возразить. Но Итадори хотелось сопротивляться, он не хотел быть подчиненным, не хотел безвольно потакать замаскированным приказам. Глубоко внутри себя он знал правду, но не хотел ее принимать: — Замолчи! — выкрикнул, ослабив хватку демона, парень, находящийся на грани отчаяния. Юджи рывком вытащил клинок из земли и прислонил его к шее Сукуны, но тот даже не изменился в лице. Все те же самоуверенность и харизма… — Знаешь, почему твоя рука трясётся? — Владыка больше не пробовал причинить боль юноше, ее и так хватало с излишком. — Знаешь, почему сейчас ты не можешь вложить ещё капельку силы в катану и отрубить мне голову? Знаешь, почему ты не можешь убить меня? Слеза, полная горечи и противоречий, выкатилась из глаза Юджи и упала на щеку демона. Перед глазами тут же промелькнули воспоминания: тут юноша в одиночестве, тут в кругу друзей — но это не важно, ведь он везде одинок. Он был словно изгоем в обществе. Индивидом, которого никто не был в силах понять. Никто не мог понять его боли, не мог утешить, не мог помочь… Никто, кроме Сукуны. Поначалу явления Владыки демонов в сознании сопровождались ужасными болями и заканчивались вечными спорами. Пока Юджи не понял, что единственный, кто все время будет с ним, — это не его друзья, не учитель и даже не Ояката-сама. Это он. Самодовольный, не знающих границ безумец. Он не знал, что такое сострадание, но одним присутствием вселял надежду. Нерушимую веру. Ведь Сукуна никогда не сможет разорвать связь со своей куклой. Также как и Юджи не сможет уйти от Господина. Они связаны. Они неделимы. Они вместе. — Конечно, знаешь, — тише, чем обычно, сказал Рёмон, подцепляя слезинку на палец и аккуратно ее слизывая. Горькая. Как и эта жизнь. И Итадори знал, что все сказанное — правда, что сколько бы горечи ни появилось в его жизни, какой бы трудной и невыносимой она ни стала, он все равно не сможет убить Сукуну. Не его. Не в этой жизни. Слезы застлали глаза юноши. Его тело мелко подрагивало. Слезы срывались с щёк, подбородка и осыпались, подобно падающим звёздам. Юджи знал, сколько бы звёзд он ни увидел бы, он все равно загадывал бы одно и то же желание… — Иди ко мне, щенок, — если бы парень мог различать предметы, то он бы увидел улыбку Сукуны — впервые в своей жизни — но в этот раз не судьба. Может, когда-нибудь потом… Не помнящий себя от навалившихся эмоций, Итадори повалился на тело Рёмона, заключая того в крепкие объятия и прижимаясь к груди. — Можно… можно я навсегда останусь твоей марионеткой? — сквозь слезы выпалил, слегка запинаясь, юноша. — Пожалуй, ты станешь лучшей, Юджи… — выдохнул Сукуна, перебирая волосы охотника с неким трепетом. Они не смогут ни умереть, ни убить друг друга, так почему бы эту вечность им не разделить на двоих?