Шмель и Орхидея-11. Je t'aime, maman

Роуг сидела в гостиной, и Джин, суетясь вокруг неё, отпаивала подругу терпковатым травяным чаем. Реми Хэнк давно прооперировал и наскоро, как сам выразился, зашил, но тот всё ещё был очень слаб и находился без сознания. А все силы пришлось бросить на спасение той самой мадам, которая оказалась мамой Гамбита. С этим всё было куда сложнее. Зверь делал, что мог, но не давал никаких гарантий. Бедный Реми. Родной, любимый, ненаглядный Реми… Как он переживёт всё это, когда очнётся? Роуг отпила чаю и шмыгнула носом. К Хэнку с её простудой пока даже не подходили – лечили народными средствами, кто чем мог. - Роуг, милая, тебе лучше? – спросила рыжеволосая Джина, поправляя Шельме белую прядку на лбу, всё ещё влажную после долгожданного душа. - Мёду ей побольше, - посоветовал рослый и мощный Пётр, безуспешно пытаясь незаметно притулиться в уголочке. – И в баню бы. - В баню лучше не надо, - возразила вошедшая вместе с Кристиной Мадемуазель. – Там жарко очень, а Руж беременна. Все так и застыли с глупым выражением на удивлённых лицах и в тех позах, в которых застала их эта новость. Роуг вздохнула и опустила глаза. Почти сразу, как Джаред понял, что его бывшая подружка у друзей, в тепле, комфорте и безопасности, он сказал ей, что уезжает. Понимает, мол, что больше не нужен ей, да и сам не горит желанием продолжать отношения. Не его это – быть чьим-то мужем или даже просто сожителем. Не приспособлен к семейной жизни. Более неудачной кандидатуры в спутники и впрямь и представить себе было трудно. Шельма не стала ему говорить о ребёнке. Чего толку-то? Напрягать только «вольную птицу». Неплохой он, и за спасение от самоубийства, и за помощь во всей этой истории, к которой байкер, надо сказать, не имел ровным счётом никакого отношения, стоило сказать ему огромное спасибо. Роуг, собственно, и сказала, но больше не прибавила ни слова. Как от отца её ребёнка не будет от него никакого толку, расстройство одно обоим. Бывшая мадам Лебо, конечно, и сама не знала, что делать теперь со всей этой нелепой ситуацией и со своей вконец запутанной жизнью, но лучше уж так, чем с двумя детьми: маленьким и большим. Она и друзьям-то всё это сказать боялась. Было стыдно перед ними, неловко, но и не пришлось – девочка-целительница сделала этот шаг за неё. Как-то почувствовала, наверное, при помощи своего дара. - Беременна? Роуг! Красавица моя! – широко заулыбалась миссис Саммерс и кинулась Роуг на шею. - Вот так штука! – пробасил оживившийся добряк-Распутин и, подойдя к Шельме, уселся рядом с ней прямо на пол. - Это так прекрасно, Роуг, - привычно скромно улыбнулась Кристина, но с какой-то лёгкой грустью в глазах. - Ну… да, - промолвила она, рассеянно глядя на кружку с остатками чая. Роуг была растеряна и подавлена из-за всей этой ситуации с ребёнком, но, как это ни странно, никто, кажется, больше не ощущал и не думал ничего подобного. Даже будущая жена её бывшего мужа не злорадствовала, не пеняла ей на это. А вроде как даже завидовала чему-то… Чему, бог мой, тут завидовать?! Однако же и впрямь все радовались: причём, совершенно искренне. - Только что ты такая грустная-то? – Джина подлила Роуг ещё чаю; могла бы, наверное, и мысли прочитать, да обещала без спросу этого не делать. - Вы меня не осуждаете? – вопросом на вопрос ответила Шельма и обвела всех собравшихся взглядом. - Осуждаем? – всплеснул огромными ручищами Колосс. – Да ты что, Анютка! Боже мой! Хоть кто-то вспомнил её настоящее имя – Анна Мария. И так забавно произнёс его первую часть на свой русский манер. - Мы твоя семья, Роуг, дорогая. Ты забыла об этом? – Саммерс взяла её за плечи и аккуратно развернула к себе. - Да, и пойдёшь ко мне на приём, как только решится что-то с матерью Гамбита, - в гостиную, неуклюже ковыляя на своих большущих звериных ногах, вошёл Хэнк. Мадемуазель тут же подскочила со своего места и подбежала к нему, в ожидании чего-то. Наверное, новостей о здоровье отца и бабушки. Впрочем, это волновало отнюдь не только девочку. Все вопросительно воззрились на МакКоя, и тот, поправив очки, сказал. – Состояние Реми опасений не вызывает. Что будет с рукой – сказать пока не могу, но ампутации, надеюсь, избежать сумеем. А вот его мама… Мадемуазель, нужна твоя помощь. - Хэнк, подождите, - запротестовала Кристина, хватая за рукав девочку, уже готовую вприпрыжку понестись спасать жизнь человека. – Она едва отошла после исцеления Гамбита. Это опасно… - Нет, Кристина, не волнуйся, - устало вздохнув, успокоил её врач. – Никого исцелять она больше пока не будет. Я и сам получше прочих знаю, что ей нельзя так часто применять свою силу. Мне нужно только немного её крови, буквально столько, сколько обычно берут для анализа. Я должен опробовать один способ, иначе, скорее всего, не смогу ничем помочь мадам. Кровь Росомахи не подошла – она слишком конфликтная. - Я готова! – решительно заявила маленькая целительница и направилась вслед за своим наставником по медицине, а все оставшиеся скрестили пальцы, чтоб эксперимент Зверя удался. Они все были одно семьёй, и привыкли радеть друг о друге.