Отпечаток

      Карта шрамов — линии, белые точки ожогов, паутина болезненных нитей. Скрытые под тяжелой одеждой отпечатки прошлого, свежие оскалы недавнего настоящего.       — Мне жаль, — Вашингтон осторожно проводит кончиками пальцев по горячей коже, прослеживая след битвы, сдвигая кружевной манжет сильнее.       — Сожалеть должен другой человек, — замечание на грани насмешки.       — Кто? — прямой вопрос.       — Я, — Хэйтем избегает разговора о Конноре — ловко уходит от ответа, перехватывая запястье, чуть сжимает, и отпускает. Он чувствует дрожь; Джордж ещё не привык к близости — этого достаточно, чтобы смутить его — чтобы отвести от ненужных мыслей.       — Почему? — инстинктивное движение назад. Вашингтон по-кошачьи раскрывает ладонь, словно, ожидая переплетения пальцев, но Кенуэй только смахивает прядь со лба, задевая незаметный, неровный шрам.       Джордж теряется.       — Она могла убить тебя, — напоминание, переходящие легкую ласку: она слабым давлением обрывает протест — Хэйтем подтягивает к себе, вынуждая склониться.       Поцелуй — простое прикосновение губ к метке, трепетное.       Торопливо отстранившись Кенуэй склонил голову набок, ожидая.       Озадаченно моргнув Вашингтон застыл; он попытался что-то сказать, но остановился — Джордж думал.       Проверял свои границы.       — Я могу вернуть это? — неловко.       — Конечно, — кивок. Хэйтем не торопит, помнит.       Вашингтон вновь берет Кенуэя за руку, нерешительно подносит к лицу, останавливается — всматриваясь в запястье.       Он шагнул слишком далеко.       Хэйтем догадывается, не останавливает и не помогает, ждёт.       — Прости, — всё же отпускает.       — Всё в порядке, — утешение без дат — Кенуэй не произносит: «Когда будешь готов».       — Когда я буду готов, — Джордж понимает сам.