Не потерять себя

Так вышло, что сегодня я сильно накосячил. Трижды. Первый раз — когда в школе облил училку из ведра уборщицы. Второй — когда свалил сразу после этого. И третий — сейчас, когда напился, не беру трубку и не собираюсь сегодня идти домой. Мать уже семнадцатый раз звонит. И я семнадцатый раз сбрасываю. Не знаю, что она подумает, но прямо сейчас я разговаривать не в состоянии. Поэтому я просто иду по набережной, слушаю музыку в наушниках, пью вино прямо из горлышка бутылки. А ещё пытаюсь придумать себе оправдание, но выходит слабо.

***

В сегодняшней ситуации в школе, отчасти, виноваты мои родители, как бы парадоксально это не звучало. Несколько дней назад было родительское собрание и впервые на него пошёл отец. И учителя остались в шоке от увиденного. Обычно на собрания ходила мама, которая всегда выглядела уверенно и стильно. А тут пришел человек в косухе и потертых джинсах, с щетиной, длинными волосами и накрашенными глазами. Началось все с того, что неделю назад мне приспичило покрасить волосы в красный цвет. Я даже у родителей спросил и они согласились. А учителя почему-то не оценили моей новой прически и обещали поднять вопрос моего «неподобающего внешнего вида» на ближайшем собрании. В результате, когда на собрание пришёл отец и учителя увидели его внешний вид, то даже не стали обсуждать мой. Ясно же, что это семейное. Других проблем у меня в школе на тот момент не было — учусь я хорошо, в драки какое-то время уже не встреваю, даже с поведением у меня все ок. Ну да, сложно накосячить, сидя за последней партой и слушая музыку почти все время. Поэтому результатов собрания я не боялся (в отличие от моих одноклассников), я не верил, что отец станет отчитывать меня по поводу внешнего вида. И оказался прав, мне ничего не сказали. Обычно после собраний достаётся брату — он умудряется влезать во всякие мелкие неприятности и за несколько месяцев набирается огромный список. Но в этот раз и у него все нормально было, только с математикой проблемы. Мама попросила меня позаниматься с ним немного, если мне не сложно. Но после этого собрания началась полная дичь. И учителя чего только не высказывали по поводу внешности моего отца: называли его и бомжом и дитем Сатаны… И мне было очень обидно. Это ведь взрослые люди и они прекрасно знают где и кем работает мой отец, и все равно стереотипно ведутся на внешний вид и судят только по нему. И судят неправильно.

***

Сегодня у нас пятым уроком была география, впервые после собрания. Я, как обычно, прошёл за последнюю парту в правом ряду, сел у окна и воткнул один наушник. За пару минут до начала урока вошла географичка, увидела меня и как-будто что-то вспомнив, выдала: — О, Наумов, сын самого дьявола решил нас посетить. Кем же работает твой отец? Сказку про успешного программиста оставь себе. В этот момент я просто охренел. Она и до этого случая была немного не в себе, любила по-идиотски шутить. Но в этот раз превзошла себя. Даже одноклассники рты пооткрывали от удивления. — Да как вы себе позволяете? Взрослая женщина, а говорите такое! Психопатка! — в порыве ярости прокричал я, и выбежал из класса. — Без матери ко мне уроки больше не приходи, как она ещё не ушла от этого оборванца, — услышал я вслед. Тут я споткнулся о ведро уборщицы. Не знаю, чистая была вода или уже нет, но в этот момент я не думал. Схватил ведро, вернулся в класс и окатил географичку. — Тварь, — подытожил я и ушёл из класса. А потом и из школы.

***

Где-то через час пришло осознание что именно я натворил. Ещё пришла пара смс от одноклассников, что географичка в ярости, дошла до директора и, возможно, напишет заявление в ментовку. А ещё мне выражали восхищение, что я так красиво ее заткнул. Следующие часы я ходил и думал, как же все объяснить родителям. И ничего не придумал. В отчаянии купил бутылку вина и выпил ее, сидя на парапете на набережной. Потом ещё одну. Домой идти не хотелось совсем. Мать стала звонить примерно с двух часов, а я сбрасывал. Просто не знал, что сказать. А идти домой в таком состоянии было ещё хуже.

***

После семнадцатого звонка я все же написал смску «я в порядке, вернусь утром». И примерно минут через 10, рядом со мной затормозил мотоцикл. Мотоцикл отца. Обычно он ездит на своём внедорожнике, но иногда пересаживается на мотоцикл. Он заглушил мотор, снял шлем и сел рядом со мной. А у меня все сжалось от страха. Он будет ругаться, он должен ругаться. Но он просто сел рядом, достал сигарету и закурил. Минут пять мы просидели в тишине. — Я был в школе. — сказал отец и снова замолчал. Черт, почему нельзя сразу все сказать и не мучать вот этими дурацкими паузами? Мне и так дико страшно. — Ник, я изучил сразу несколько сторон конфликта и хочу услышать твою тоже. Но судя по той информации, которой обладаю, думаю, что поступил бы также. Хоть это и неправильно. — Что? — я аж удивился, — Ты не злишься? — Я злюсь, я просто в бешенстве. Мне на работу прислали официальный документ, что мой сын обвиняется в нарушении устава школы. Мне пришлось ехать в школу. Маме, кстати, тоже. Решать там твои проблемы, пока тебя носило непонятно где. Уговаривать эту вашу Нину Васильевну не обращаться в полицию. Пришлось заплатить приличную сумму в качестве моральной компенсации. Потом найти твоих одноклассников, узнать правду, успокоить маму, что ты не просто так на людей кидаешься. А потом пытаться найти тебя, потому что трубку ты не берёшь. Мне даже пришлось немного вспомнить хакерское прошлое, чтобы отследить где ты. И когда я приезжаю, то нахожу тебя с бутылкой и явно не первой. Да, я очень зол. Но на твоём месте я поступил бы также. Только от последствий бы не сбегал. — Пап, прости, — да уж, я немногословен. Но что ещё сказать, я не знаю. — Что делать будем, Ник? — Может ещё посидим тут? — и мысленно добавил «а то дома ты меня убьешь». — Снова сбегаешь от последствий. — грустно сказал отец и обнял меня. Они просидели ещё полчаса. А потом у отца завибрировал телефон. — Да, Ксюш. Да, нашёл. На набережной сидим. Да, скоро приедем, но ты спать ложись. Ребёнку стыдно тебе на глаза показываться. — он повесил трубку и следующий вопрос уже задал сыну, — я прав? На что Ник только кивнул. — Скажи мне, я хоть когда-нибудь был к тебе несправедлив? — Нет, но… — Тогда в чем дело? — Да в том, что сегодня я виноват по-крупному. — Точно не больше, чем когда угнал мой мотоцикл. Мы оба вспомнили случай год назад, когда Ник решил удивить девушку и не придумал ничего лучше, чем приехать к ней на мотоцикле. У него был мопед, но он подумал, что это как-то несерьезно. И стащил у отца ключи от мотоцикла. Началось все хорошо, но на втором перекрестке его тормознули менты, он даже не попытался от них свалить. Причиной остановки было отсутствие шлема, но потом выяснилось, что управляет ребёнок без документов и прав. И вот тогда начались разборки. Нашли отца, тот приехал, как-то все уладил. А дома без лишних церемоний всыпал ему довольно сильно ремнём и попросил больше не угонять мотоциклы. Вместо этого предложил иногда выезжать загород и кататься там. Да, тогда тоже было страшно, но в итоге все закончилось хорошо. Держи, надевай, — отец протянул мне шлем. Мы сели на мотоцикл и поехали. Не могу передать это чувство восторга, когда сидишь на мотоцикле, летишь с огромной скоростью, в лицо бьет ветер, это нереально. До дома добрались минут за 10. — Иди спать, только не разбуди никого, разбираться со всем будем утром, от занятий тебя все равно отстранили… — грустным голосом сказал отец. — Может лучше сейчас, я не усну… — ждать утра точно не хотелось. — Уснёшь. Все, не зли меня. Спокойной ночи, Ник. В итоге я пошёл спать, но мне было очень страшно и я так и проворочался до утра. — Какого черта ты не спишь? — папа вошёл в комнату и собирался разбудить меня. — Прости, я так и не смог уснуть. — Тогда вставай, я заварю нам кофе. Мы сидели на кухне, пили горячий крепкий кофе. Отец рассказывал что-то про свою работу, про мотоцикл, про группу. В какой-то момент я понял, что даже не пытаюсь слушать. — Может мы уже закончим, пап? — я не мог больше терпеть, хотелось забыть эту историю. — Тогда пойдём в гостиную. Гостиная у нас выглядела, как небольшая студия звукозаписи — там стояла барабанная установка, несколько гитар, фортепьяно и микрофон. Стены были обшиты каким-то звуконепроницаемым материалом. Ещё стоял диван, кресло, минибар и журнальный столик. Я сел в кресло, а отец — на диван. — Ник, расскажи мне, пожалуйста, свою версию истории. Я хочу точно знать, что именно произошло. — Эм, ну… — я пытался собраться с мыслями. — Давай не мямли, ты ж не девчонка. — После собрания, когда учителя увидели тебя, они ещё больше стали ко мне цепляться. А географичка очень сильно оскорбила меня и тебя. Я хотел просто уйти с урока, но она сказала такое, отчего я не сдержался и облил ее водой. — быстро проговорил я. — Дальше. — А что дальше? Свалил из школы. Потом до меня дошло, что я натворил. Стало стыдно, и я никому не хотел показываться на глаза. Думал алкоголь поможет и добавит смелости, но нет, не помог. Все. Какое-то время мы просидели в тишине. — Ник, послушай меня сейчас очень внимательно. Первое. С одной стороны, я горжусь тобой — у тебя есть смелость защищать себя и своих близких, отстаивать свои интересы. И в этом я полностью тебя поддерживаю и одобряю. С другой стороны, методы ты выбираешь так себе. Можно же было по-другому все сделать, мирно, так чтобы ты не остался виноватым. Есть идеи как? — На диктофон ее записать. — Допустим. Но раз уж сделано, то сделано, назад не вернёшь. А второе, чего я не ожидал — что ты сбежишь и будешь игнорировать звонки. Да ещё и напьёшься. И вот это меня действительно разозлило. Как будто тебе пять лет и ты под кроватью спрятался. — Прости… — я смотрел в пол, а щеки пылали от стыда. Хотелось избавиться от этого чувства. — Так, в школе я почти все уладил, только завтра нужно будет доехать и извиниться перед Ниной Васильевной. Поедем вместе. А с понедельника вернёшься к занятиям. — Пап, я… я больше не хочу туда ходить. — голос предательски задождал. — Придётся, говорю же — не сбегай от проблем. Постепенно все уладишь. Будет непросто, но ты справишься. А мы с мамой поможем. — отец говорил спокойным тоном. — Кстати, а где мама? Она злится? — я вспомнил, что наверняка сильно обидел ее свои игнорированием. — На работе. И она не злится, она скорее расстроена. Плакала вчера полвечера, пока ты трубку не брал. Перед ней тоже извинишься, но уже сам. Пару минут тишины. — Ладно, вроде со всем разобрались. Надеюсь, ты сделал выводы. — отец встал и уже собрался уйти. — Пап, а…? — я попытался задать немой вопрос. — Что? Будет тебе уроком. — Стой. Я же заслужил, да ещё как. Ты же сам говорил, что не надо сбегать от ответственности. Вот я и не хочу сбегать. — И я, сам от себя не ожидая, спустил штаны и лёг на диван. — Хм, совесть хочешь заглушить, ну как знаешь. Жалеть тебя не буду, получишь так, как заслужил. — Да. — вот эта угроза была уже серьезной. Но я вроде сам попросил. Теперь главное не ныть, а постараться вытерпеть. Хотя будет очень больно. Первый удар. Я не ожидал, что будет так больно. Хотя все же ожидал, но не был готов. Я зажмурился, шумно выдохнул и постарался хоть чуть-чуть расслабиться. Второй удар. Было также больно, но я был готов. Еще три и боль начала нарастать, потому что удары стали попадать друг на друга. Я шумно выдыхал с каждым новым ударом. Ещё десять и я начал всхлипывать и закусил губу до крови. Боль все нарастала и пульсировала, а отец бил все так же размеренно и сильно. Ещё десять. Я начал думать, что не выдержу и готов был сбежать. Но в этот момент отец сказал: — Последние пять, готовься, будет больно. Я почти засмеялся, как будто, до этого было не больно. — Ты — удар — никогда — удар — не будешь — удар — сбегать — удар — от ответственности — удар. Последние пять были действительно жестокими — по одному и тому же месту внизу ягодиц, почти без пауз и сильнее, чем предыдущие. И я закричал. — Понятно? — спросил отец. — Д-да, — очень тихо, со всхлипом, ответил я. — Ну и хорошо, успокаивайся и приходи на кухню, я тебе чаю заварю. — и он вышел. Я полежал немного, успокоился, оделся и… уснул. Бессонная ночь и нервы дали о себе знать. Спустя час в комнату вошёл отец. Он думал, что перегнул, собирался извиниться. Но увидел спящего сына, укутал его пледом и ушёл работать.