Объятия

Итадори сонно зевает, пытаясь не заснуть, крепко держа проклятую игрушку, пока та мирно сопит. Кино, что смотрит подросток, оказывается до безобразия скучным, даже учитывая любопытство и любовь к фильмам Юджи. Мужчина в экране что-то кричит и пытается выстрелить в себя, а сейчас только начало середины. Сюжет, похоже, становиться лучше не планирует. Парень думает, лучше бы посмотрел старые ужастики годов 80-х, и то те поинтереснее будут. Но понимает, что надо. Это тренировка, а на тренировке надо выкладываться на полную. Он снова загорается решимостью, свободной рукой потирая веки. Ну что ж, попробует посмотреть с интересом и удовольствием. Решимость, интерес и удовольствие проходят через минут двадцать, а ему всё так же скучно. А сон приходит с новой силой. Ах, если бы только Годжо-сенсей разрешал смотреть фильмы на свой вкус! А не этот отстой, в котором даже толком хорошего сюжета нет. Он сдавленно стонет, положив голову на игрушку. Обхватывает её руками, полностью расслабившись. Хочется закрыть на минутку глаза, но он знает, если сделает так, ему прилетит в щеку. Обниматься с игрушкой не так приятно, зная, что она может ударить тебя, но с человеком другое дело. Он всегда с радостью обжимался с друзьями. И у всех было по-разному: с Фушигуро были спокойные, ласковые и материнские, с Кугисаки происходило спонтанно, если только девушка сама позволит, но обычно она треплет его по голове, слегка обнимая за спину, фыркнув, какой же он болван. С Пандой очень теплые объятия, тот поднимает всегда радостного Юджи, крутя будто ребенка. С Тодо уж слишком крепкие, до болезненного хруста позвоночника, но Итадори и не против, это же его братан, и это его проявление братанской любви. С Годжо были… Ох… С ним сложно, он это понял во время первого объятия. Хотя первый проявил инициативу именно Сатору. Это было слишком неожиданно, близко и смущающе. А Сатору похоже забавлялся, совсем не заботясь о чувствах парня, или хотя бы о том, о чём мог он подумать, всё-таки Юджи же подросток с играющими гормонами. Итадори никогда не забудет тот жгучий жар на шее и щеках. Сильных рук, сцепляющихся кольцом на талии подростка. А вообще Годжо вечно нарушает чужое личное пространство, так что Юджи даже не удивлён, скорее он трепетно ждёт каждое новое объятие сенсея, всё равно смущаясь. Маг так погряз в мыслях, что не заметил с быстрой скоростью прилетающий кулак по подбородку. Он болезненно застонал, закинув игрушку в дальний угол родной комнаты. — Дурацкая кукла, — недовольно цедит Юджи, потирая место удара, — и почему мне необходимо отвлечься именно сейчас! Он хмурится, лениво вставая с мягкого дивана, идёт доставать её. Опять вздыхает, так страдальчески и совсем не бодро. Итадори хочет отдохнуть от накопившего за всё это время стресса. Он же сейчас просто будет лежать и смотреть кино, пить колу и закусывать чипсами. Ну не это ли отдых? Нет, ни разу. Безусловно, другому человеку может так показаться. Но нет. Это очень долгий процесс, и всё-таки тренировка. Ещё в некотором роде будто школа. Ну естественно он уроки от Годжо-сенсея всегда проходит на пять с плюсом. Но, когда ты смотришь от интересных исторических документалок и военных фильмов до порно с гомосексуалами, то становится неловко и стыдно. Думать тоже. А ещё по морде получать не хочется. Итадори одёргивает себя, давая мысленную пощёчину. Ну, и долго жаловаться будешь? Хватит ныть, тряпка. Чем быстрее ты освоишься с концентрацией, тем быстрее спасёшь больше людей. Годжо будет им доволен, если тот сделает всё хорошо и быстро. Парень улыбается, представляя, как тот зарывает большую ладонь в его волосы и нежно треплет, чуть-чуть оглаживая выбритый затылок. А затем сам одарит его тёплой улыбкой, ярко блеснув белыми зубами. В коридоре послышались тихие приближающиеся шаги, и дверь скрипнула. Оттуда выглянула белая макушка. Как говорится, помяни чёрта. — Привет, Юджи, я тут закончил, решил к тебе заглянуть, тренировка проходит хорошо? На какой жанр перешёл? — на его лице улыбка, как ни в чём не бывало, и в комнате заметно стало громче той скучающей тишины, которую создавал фильм. Итадори тоже приветствует его, неловко чешет затылок, говоря неуверенно: — Ну… не сказал бы, что она проходила хорошо, — замялся подросток, опустив взгляд карих глаз куда-то в сторону. — О, ясно, — плюхаясь на диван рядом, быстро отвечает уставший Сатору. Пока Юджи думает, как разрулить обстановку, которая всегда казалась ему очень весёлой и забавной в компании обаятельного сенсея, а сейчас кажущейся неловкой из-за размышлений о нём. — Как прошла миссия? — буднично спрашивает Итадори, посмотрев на того, потому что уже сил нет досматривать этот ужас до конца. Беловолосый кряхтит, прежде чем начать: — Ох, как обычно, слабое проклятие, которое мне в подмётки не годится. Маг только и успевает сказать «понятно», прежде чем снова взглянуть на телевизор. Годжо комментирует кино, соглашаясь с мнением подростка. Они сидят в тишине где-то минут семнадцать, как посчитал сам Юджи. Он стирает с лица капельку выступившего пота, стараясь сохранить непринуждённый вид. Кукла в руках суетится, пока парень снова старательно пытается достигнуть концентрации сдерживать энергию в кончиках пальцев. Он, кажется, сейчас облажается. — Ты сегодня нервный, — замечает Годжо. И Юджи снова мысленно бьёт себя по лицу за то, что не умеет скрывать свои эмоции. — Оу, да? Просто фильм такой скучный и ужасный, что мне кажется, я не дотерплю до его конца, — глупо смеётся, немного вздрагивая. — Ммм, точно, — не сразу соглашается он, поняв, что Юджи врёт, хоть и не особо умело. Но спросить в чём дело не решается: сам скажет, если захочет. Сенсей вдруг стягивает повязку с лица, опуская на шею, открывая вид на необычайно красивые, небесные очи, отливающие красивым бирюзовым. Слишком красивые для этого мира, с восторгом думает розоволосый. Платиновые волосы медленно, будто в рекламе шампуня, изящно спадают, кардинально меняя его и без того прекрасный силуэт. У него опущенные глаза, смотрящие прямо в душу, хотя у Юджи даже искать её не надо, вон всё нараспашку открыто. Он ловит себя на мысли, что слишком долго заглядывается на Сатору, в голове укоризненно ругает себя. Просто он любит, когда сенсей снимает повязку и не понимает, зачем носить её, когда у тебя такие замечательные глаза. На щеках появляется лёгкий румянец. Кукла в руках снова копошится, размахивает лапищами, норовясь ударить парнишку, куда подходит так близко, но Юджи успевает её удержать, при этом хватаясь ещё и ногами. Затем облегчённо вздыхает. — Дорогуша, с тобой сегодня реально что-то не то творится, — поворачивает голову в сторону подростка маг, беспокойно парируя. Итадори этому лицу даже врать не хочется. Да и не получится. Годжо же чёртов всезнающий гений, который запросто отличит ложь от правды, особенно у такого наивного дурачка, как Итадори. А ещё он чувствует новый прилив жара, уже в районе ушей. Скорее всего из-за нового прозвища, что казалось бы в запасе нескончаемое множество. — Всё хо- — Ты же не пытаешься соврать мне? — он его бестактно перебивает, хитро сощурившись. Розоволосый пару секунд мешкает, с каким-то неведомым трудом смотря на того. — Я не… блин, простите, Годжо-сенсей, — ему остаётся только извиниться, наклонив голову. Не хватало ему, чтоб он ещё сильнее облажался. Опозориться враньём, не хочет он этого, да врать тоже особо не любит. Это потом будет отдаваться ему по совести. — Ничего страшного, можешь не извиняться, — мужчина одаривает его широкой улыбкой, что так нравится Итадори, и, замечая, что паренёк приуныл даже после его фирменной улыбки, наклоняется ближе и приторно сладким голосом продолжает, — Малыш, ты в курсе, какой ты красивый, когда улыбаешься? И это было контрольным в голову и в сердечко. — Годжо-сенсей, можете кое-что сделать для меня? — тихо произносит он одними губами. — Да-да, радость моя?  — Можете обнять меня? Сатору, высоко подняв брови, удивляется, хлопнув пышными ресницами, но только на миг, затем расплывается в довольной и мягкой улыбке: — И это всё, что тебя волновало? — весело хохочет, слегка приобнимая Юджи за плечи, — Мог бы просто попросить! — Нет, не так, — вполне серьёзно шепчет Итадори. Услышав в его голосе твердость, Годжо невольно встревожился, не понимая резкой перемены настроения своего ученика. Неужто Сукуна? — Я хочу по-другому. Сатору пару раз моргает и снова заливается звонким смехом. Ерошит двумя широкими ладонями светлые локоны на его макушке, так ласково и нежно, как представлял Итадори. Почёсывает его вдоль ушей, будто котёнка, отчего подросток хихикает. — А я тебе говорил, какой ты милый? Мужчина уже стискивает Юджи в тёплых и крепких объятиях, прижимая его ближе. Сам паренёк чувствует умиротворённое сердцебиение Сатору, чувствует его спокойное и тёплое дыхание на своем виске, не то что его уж слишком рьяное и быстрое. Чувствует ту лёгкость и безмятежность, которая постоянно обволакивает Годжо невидимыми фибрами. Итадори чувствует себя максимально защищённым в этих сильных и крепких руках. Он закрывает глаза, вдыхая вкусный аромат, исходящий от сенсея. Объятие невольно вызвало у Юджи смутные воспоминания, размытые и нечёткие из прошлого, до конца которые он не смог понять. Будто с дедушкой обнимается, какая приятная ностальгия. Настолько ему сейчас хорошо, что он уже позабыл этот ужасный фильм. — Ну, как? — Потрясающе, ты очень потрясающий. Сатору чмокает его в макушку, зарываясь носом в мягкие розовые волосы, искренне восхищаясь прямолинейностью и изобилием милоты Юджи. Он выглядит, как маленький потерянный тигрёнок, когда вот так неловко мнётся, или иногда показывает свои маленькие клычки, ярко улыбаясь. — Серьёзно, я не понимаю, чего ты так боялся, твой любимый учитель Годжо во всём тебе поможет. — С вами всегда выходит так неловко. — Не могу ничего поделать с твоим очаровательным видом. Сатору не отстраняется. Тишина, повисшая в воздухе, уже не давит. Она не была смущающей или тяжёлой. Скорее спокойной, мягкой и умиротворяющей, при которой хочется заснуть в объятиях. Она приятно развивалась в воздухе, наполненным таким чистым и искренним моментом нежности. Итадори теперь будет чаще просить Годжо обнять его. Или он сам, проявив инициативу, прильнет в руки к этому обаятельному мужчине. Когда будет грустно, когда будет скучно, когда будет весело, когда обнимет просто без причины. Потому что это настолько прекрасное чувство нужности кому-то. А лицо того озарится самой красивой улыбкой, что есть на свете. Юджи наслаждается этим, как Сатору, обхвативший подростка ногами, занимая всё пространство на диване. Позабытая всеми проклятая игрушка валяется в самом углу, уже потерявшая всю энергию от сильных чувств обоих.