Учитель!

       — Мо Вэйюй, — холодно бросает мужчина, прижимая к себе стопку с одеждой. В его руках идеально выглаженным квадратом было сложено белое домашнее ханьфу и лёгкое хаори того же цвета, и Мо Жань невольно задался вопросом — а Чу Ваньнина вообще возможно нарядить во что-нибудь, что было бы выполнено не в белых цветах? Словно услышав его мысли, названный Чу Ваньнином мужчина закатывает глаза и дёргает головой, позволяя ещё не расплетённой косе хлёстко ударить себя по плечам. — Оденься.       Мо Жань сразу догадался, что проблема была, оказывается, не в том, что он снова истратил весь шампунь (хотя об этом его парень ещё не знал, вот упущение!), не в том, что он забыл насыпать в чашу сахар и последнему, кто решит попить чай, придётся идти в магазин, и даже не в том, что он случайно разбил новую тарелку… Проблемой являлся он сам! Точнее, отсутствие на нём футболки и лишь лёгкие шорты, которые не закрывали мощные икры и парочку шрамов на бёдрах — а ноги Мо Жань любил задирать едва ли не до ушей, кладя и на стол, и на ручки стула, поэтому сомнений в том, что они оголятся аж до верхней части бедра, не было.       Но одного Вэйюй действительно не понимал: ну что он, девица на выданье, раз ему нельзя ходить по собственному же дому в подобном виде? Но и тут была загвоздка. Несмотря на то, что Ваньнин краснел каждый раз, стоило ему оголиться, ходить по квартире он так ему не запрещал — однако он готовился к прямому эфиру, а такой вид был несколько… открытым для тысячной аудитории.        — Ваньнин, — заныл Мо Жань, скрещивая руки в молитвенном жесте и подтянулся, чтобы обнять мужчину широкими ладонями, чувствуя, как тот дрогнул под его напором, — у меня стрим через сорок секунд. Я не успею переодеться, даже если вдруг обрету скорость Флэша!       Мо Жань мурлыкнул в оголённые ключицы:        — Ну, учитель… Разве этот ученик не заслужил хотя бы парочку ласковых слов? — его горячее дыхание едва успело коснуться белой кожи Чу Ваньнина, как вся его шея тут же покрылась мурашками, а от тяжелого баса, который вышел с заметной хрипотцой, колени готовы были подогнуться.       Чу Ваньнин прикрыл глаза, швыряя в него свой халат и разворачиваясь в противоположную от стола сторону, направлясь в сторону ванной.        — Накинь хотя бы на плечи.        — Хорошо-хорошо! — Мо Жань радостно осклабился — если бы у него был хвост, то, Чу Ваньнин уверен, Мо Жань с радостью повилял бы им — и отвернулся к экрану, начиная что-то бубнить.

***

      Когда Ваньнин вышел из душа, Мо Жань всё ещё что-то радостным голосом бубнил в свой микрофон, иногда поправляя наушники, и тыкал по клавишам, наверняка пытаясь прочитать всё содержимое чата. Там кто-то писал о текущей из носа крови, кто-то восхвалял его мать, которая родила такого красивого человека, а кто-то просто делился своими успехами — один анон смог подрочить на оголённый торс Мо Жаня раза три и собирался продолжить марафон.       Чу Ваньнин громко хлопнул дверью и почувствовал, как в груди закипает бешенство. Оно не было похоже на обычную злость Мо Жаня — когда тот был зол, он крушил всё на своём пути. Мужчина же в момент своей ледяной ярости оставался абсолютно спокоен… внешне. Внутри него же бушевала буря, которую усмирять умел только один человек. И именно он сейчас сидел без его халата, задрав ноги наверх и полностью оголяя всё, что можно и нельзя — мощная грудь, каменный торс с прессом, на который облизывалась даже самая сексуальная девушка универа, твёрдые икры и… дорожка из чёрных волос, тянущаяся от паха.       Чу Ваньнин молча и тихо подошёл со спины, заглядывая в чат. Непревзойдённый Огурец: «ой» Непревзойдённый Огурец: «братец Мо, там мужчина» Злой Бутерброд с Сыром: «ГОЛЫЙ»       Мо Жань резко обернулся и склонил голову, чуть оттягивая игровые наушники — мол, что случилось? — и тут же замер, стоило чужим холодным губам прильнуть к его, горячим и чуть потрескавшимся от холода на улице.        — У-учитель! — Мо Жань удивлённо икнул, прижимая ладонь к припухшим губам. Чу Ваньнин молча дёрнул головой, позволяя мокрым волосам хлёстко ударить себя по плечам и спине, после чего молча скинул с себя нижние одеяния, заставляя игровой компьютер Вэйюя перегреться от обилия новых сообщений.       Чат буквально взорвался: Овсянка со стеклом (Shang Shen): «ОМГ ОМГ ОМГ» Божественный Сэндвич со Злостью и Кетчупом: «Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ГОВОРИЛ, ЧТО ОН ГЕЙ» мой папа начальник полиции (Gu Ling): «КАК НЕ СТЫДНО» мой папа начальник полиции (Gu Ling): «ПРОДОЛЖАЙТЕ»       Мо Жань накрыл чужие щёки ладонями и потянул лицо Чу Ваньнина на себя, заставляя мужчину упереться в стол ладонями. И ладони были единственным, что видели зрители — к сожалению или счастью, своей мощной спиной Вэйюй прикрывал весь обзор, поэтому зрители могли видеть лишь медового цвета спину и острые лопатки, которые едва были видны из-за растрепавшихся из пучка чёрных волос, которые водопадом струились по плечам и уходили ниже. Злой Бутерброд с Сыром: «МО ЖАНЬ ТЫ ЛУЧШИЙ Я КИНУ ТЕБЕ 400 ЮАНЕЙ ЭТО БЫЛ ЛУЧШИЙ КАМИНГ-АУТ» Непревзойдённый Огурец: «камон, братец Бутерброд, это был аутинг ᕕ(ᐛ)ᕗ» Горчица всегда на твоей стороне: «согласна с братцем Огурцом» мой папа начальник полиции (Gu Ling): «ЧТО ВООБЩЕ ТАМ ПРОИСХОДИТ Я СЮДА НЕ ПОДРОЧИТЬ ЗАШЁЛ АЛЁ» мой папа начальник полиции (Gu Ling): «ЛАДНО Я ПРИШЁЛ СЮДА ПОДРОЧИТЬ НО РАСЧИТЫВАЛ НЕМНОГО НЕ НА ЭТО. ВПРОЧЕМ МНЕ НРАВИТСЯ» Непревзойдённый Огурец: «сестрица Горчица… я подпишусь на тебя в QQ»       Мо Жань всё же обернулся и отключил трансляцию, вызвав у, по меньшей мере, пяти сотен зрителей разочарованный вздох. Через пару часов его аккаунт буквально взорвётся от новых подписок… Но это будет потом. А сейчас перед ним Чу Ваньнин — прекрасный голый Чу Ваньнин, от которого оглушительно пахнет грушей и яблоками — и пока ему ничего не нужно, кроме тепла его тела и сладости мягкой бледной кожи.        — Ревнивый учитель, — томным басом прошептал он, опускаясь ладонями к ягодицам и сдавливая их так, что на коже остались красноватые следы от его пальцев. Чу Ваньнин прерывисто выдохнул и прижался к чужому телу ещё ближе, обвивая стройными ногами смуглые бёдра.       Это высказывание он оставил без ответа, однако отрицать не стал. Мо Жань довольно улыбнулся сквозь поцелуй и запустил ладони в мокрые волосы мужчины, чувствуя, как тело под ним подрагивает от возбуждения. Это, определённо, стоило того.