Переезд

Спокойный ясный день обычно говорил о хорошем начале лета или пришествие веселых прогулок под теплым воздухом, но на сей раз он был не к стати. После смерти отца мать Бакуго решила, что им нужно переехать на другой конец страны. Кацуки тогда промолчал за столом перед похоронами. Он не мог возразить просьбу матери, поэтому теперь он складывает свои вещи по коробкам вместе со своим другом. - О, смотри, что нашел. - Голос позади радостно донесся до Кацуки. - Помнишь как мы в детстве в нее играли? Кацуки повернулся и, все так же сидя на корточках, уныло кинул взгляд сначала на зубастую улыбку, потом на зеленую большую коробку старой настолки. - Подземелье и драконы. - Тихо проронил блондин, а после отвернулся, продолжая складывать «коробку пожертвований» - ненужных ему вещей. - Мы играли вместе с нашим бакусквадом! - Киришима поднял коробку вверх разглядывая ее от и до. - Подумать только, что это было так давно... - Детская херня. - А помнишь их? - Киришима прижал к груди коробку и подсел поближе. - Монстров? - Кацуки развернулся и теперь полностью был заинтересован в разговор. Что-что, но он обожал разносить их магическим кубиком. - Да нет же... - Эйджи отмахнулся. - Серо, Мина... - Каминари и Деку. - Кацуки вздохнул. - Да, помню. Киришима довольно улыбнулся и положил коробку перед ними. Теперь они оба разглядывали красивую потрепанную упаковку, боясь открыть ее со старыми воспоминаниями. Кацуки молча берет ее и кладет в ту самую коробку для пожертвования. - Эй, не выкидывай ее! - Киришима забрал ее обратно, выхватывая с его рук. - Тц, она мне не нужна. Только больше нервотрепки будет приносить. - Но это же целая эпоха нашей жизни! - Момент. Не больше. - Настроение у Кацуки было никчёмным. - Я ее себе оставлю и мы сыграем снова на Рождество, когда ты приедешь, вместе с бакусквадом... - Последнее слово Киришима произнес совсем тихо, вспоминая неприятное прошлое. - Теперь понял? - Кацуки огрызнулся и выхватил коробку из его рук. Настолько сильно, что она немного помялась. - Да, прости. Не хотел вспоминать это. - Киришима неосознанно потянулся снова за игрой, мягко убирая хватку друга. - Жалко, что Деку так рано ушел из жизни... - Тц. - Кацуки сидел уже без DND. Неловкое молчание и трески картонки от рук Эйджи. - Смерть близких тяжело дается. - Киришима смотрел на коробку. - Понимаю на сколько тебе тяжело. - Тц, хватит разводить сопли. Отца было уже не спасти. - Знаю, но я не про него. - Киришима подвинулся поближе, соприкасаясь коленными чашечками со своим другом. - Мы так и не говорили после всего этого. Прошло уже больше шести лет. - Потому что не о чем говорить. - Настроение катилось по наклонной в самую бездну. - Но я знаю как он был тебе дорог. - Киришима пытался поймать взгляд друга, который то и дело залипал по сторонам. - Не больше чем ты или другие ребята с Бакусквада. - Нет, бро. - Киришима приподнял подбородок друга. - Мы все знали, что тебе он нравился. - Тц, че за хуйню ты несешь? - Кацуки отдернулся. - Лучше давай дальше собирать вещи, а эту хреновину можешь оставить у себя. Возможно, на рождество сыграем. Киришима промолчал и лишь осторожно закивал. Спустя пол дня они закинули последнюю коробку в грузовик и направились в пустой дом взглянуть на прошлое. Протертый пол от постоянных битв в коридоре, разметка роста на косяке входа в кухню, где они совсем маленькие разными цветами помечали свой рост. У Кацуки - Оранжевый, как огонь. У Киришимы - красный, как Алый бунтарь. У Каминари - желтый, как молния. У Мины - розовый, как ее причуда с кислотой. У Серо - черный, как солидный маленький мужчина. А у Деку - зеленый, как простак без причуды. Зеленый цвет отметки пропал после метра и двадцати сантиметров. Как и розовый, желтый и черный. Только оранжевый и красный продолжали соревноваться. - Может измерим рост еще разок? - Неожиданно останавливается Кацуки около отметин, смотря на своего друга, который только оживился от этой новости. - Конечно! Но я по любому тебя выиграю. - Тц, снимай кроссовки, тупица. - Кацуки начал разуваться и встал около косяка. - Отмеряй. Киришима пальцем зажал его рост. - Вырос, примерно, на 10 сантиметров. Хах, не думаю, что ты сможешь победить та-кое! - У Кацуки загорелись глаза от азарта. - Да-да, посмотрим кто ещё плакать будет. - Киришима встает и Кацуки задерживает пальцы. - Ты чертов жираф-мудила. - Жираф-мудила? - Эйджи сдерживает смех. - Ну, ты совсем в детство выпал, даже кличку новую идиотскую придумал. Сколько там? - Тц, примерно, 15 сантиметров, жираф-мудила. Тупая игра. - Я же говорил. Обувшись они пошли дальше по дому и, приходя комнату Кацуки, вдвоем застыли, глядя на пустые стены. - Подумать только, что восемнадцать лет моей жизни уместились в коробку за один день. - Кацуки не отрывал глаз от воспоминаний, которые словно маятник возвращали его обратно в счастливую жизнь. Наступила тишина, которую они оба боялись. Осознание, что это последние минуты вместе и что теперь у них будет совсем мало новых моментов вместе. - Бро... - Киришима начал бесшумно плакать, но его остановил Кацуки. - Заткнись. - Остановил он его своими крепкими объятиями. - Мне самому не по себе. - Мы же будем созваниваться? - Эйджи еще сильней прижал своего друга к себе. - Не знаю... - А как же наши спарринги? - Киришима всхлипнул и положил свою голову на его плечо. - Не знаю... - А как я буду теперь математику без тебя делать? - Не знаю... - Кацуки сжал футболку друга, проливая как можно незаметней слезы. Это единственный человек, которого он бы никогда не хотел терять. - А как же наши визиты в контактный зоопарк по воскресеньям? - Не знаю... - Бакуго был благодарен этому человеку за все, что он сделал и не успел сделать. - А как же наша выдуманная рок-группа и караоке? - Не знаю... - Бакуго понимал то, насколько они нужны друг другу и не мог так просто опустить все это. - А как же я, бро? - Не знаю... - Кацуки сжал веки и отдернулся от него, крепко держась за его плечи. - Киришима. - Бро, не бросай меня. - Эйджиро заревел как маленький ребенок. - Киришима. - Бакуго вдохнул как можно глубже и резко открывая веки, произносит: - Киришима, я тебя люблю. Их двоих как током прошибло. Кацуки хотел сказать другое: как он дорог ему или как он будет скучать, но не это. Он до последнего не хотел признаваться в своих чувствах. - Бакуго... - Эйджиро снова заревел. - Я тоже тебя люблю, чувак! Киришима стискивает его в объятиях, не понимая намека на любовь. Для жизнерадостного мальчишки слово «люблю» было обыденным. Поэтому не придает этому никакому значению. «Черт! Меня видимо отшили.» - Бакуго проклинал свою наивность. «Он любит меня как друга или брата, но никак я» Бакуго противится от своих же мыслей. Дыхание захватывает, жар по всему телу то и дело расплывалось. «Дело плохо. Лучше по скорее уехать и забыть эти чувства» - Пора. - Бакуго аккуратно опускает свои руки.

***

- С Киришимой попрощался? - неожиданно начала мать, отвлекая своего сына от раздумьем и наблюдением за проезжающими мимо знакомых улиц. - Да. - Я буду скучать по нему. - Потрепала по голове Мицуки своего сына. - А ты? - Я уже. Мицуки не ожидала такого ответа и с осторожностью убирает свою руку от его головы, хватаясь за баранку. - А вещи? Все собрал? Кацуки мелькнул момент с игрой детства, которую нашел Киришима. «Интересно, он ее забрал?» «А почему он тогда сказал, что мне нравился Деку?» «Неужели он проверял мою ориентацию?» «Плохой способ.» «Но это же, блядь, Киришима. У него уже табличка должна висеть о том, какой тупой.» «Получается, что и он тоже...» - Эй, мелкий, вещи все собрал? - стукнула по носу Мицуки. - Кажется забыл кое-что. - Вернемся? - Уже поздно.