Destroy completely

— Чёрт! Уже который час я пытаюсь придумать план, чтобы выбраться из этой комнаты. Но ни одной нормальной идеи. Нельзя сидеть сложа руки, нужно что-нибудь придумать. И тут я вспомнила слова Фёдора. Если не буду себя хорошо вести, то он навредит ребятам из агентства. Я не могу подвергать их такой опасности. Для начала нужно узнать, на что он вообще способен. Не в силах больше думать, я решила отдохнуть. Может тогда меня посетят хорошие идеи... *** — И какой у нас план? Нужно найти Т/и! — Осаму, успокойся! Это и без тебя понятно. Мы даже не знаем, где он может находиться. Рампо, есть идеи? — Нет. Я не могу определить с таким малым количеством информации её местоположение. Всё-таки этот Фёдор не так прост... Пока все пытались придумать план, Дазай думал о своём. Где же он мог её спрятать?.. Он очень хитер и опасен. Осаму всем сердцем надеялся, что его любимая девушка в полном порядке. С такими мыслями он направился в свой кабинет. Он найдёт и вернёт её, а что он сделает с Достоевским?.. Этот вопрос решит позже. *** Чем же занимался Фёдор? Он наблюдал, как агентство пытается его остановить. Работники даже не догадывались, что у него повсюду расставлены камеры. Он был на шаг впереди всех. Детективному агентству нужно будет сильно постараться, чтобы найти его. Посмотрев на время, Фёдор решил проведать свою заложницу. Встав из-за стола, где находилось множество мониторов, Достоевский вышел из тёмной комнаты. Дойдя до двери, он вставил ключ в замок и быстро повернул несколько раз. Вот он уже заходит в помещение и видит, как Т/и сладко дремлет. Она совсем не переживает за свою жизнь, вдруг Фёдор собирается её убить. Достоевский тихо подошёл к кровати и лёг рядом. Зачем? Он сам не знает. С большим интересом стал разглядывать Т/и. Протянув руку к её лицу, поправил волосы и дотронулся до девичьей щеки. Плавно стал опускаться к шее. Сожми ее. Фёдор даже не стал сопротивляться мыслям в голове и вот его рука уже сжимает шею Т/и. От резкой боли девушка распахивает глаза и смотрит со страхом на Достоевского. Какого чёрта он творит? Т/и в ужасе принялась бить маленькими кулачками в грудь Фёдора, но тот в ответ только рассмеялся. Его маленькая заложница так привлекательно выглядела в страхе, что Достоевский даже засмотрелся на неё, не в силах отвести взгляд. — Ох, Т/и... Ты такая жалкая. У вас все такие в агентстве? Хотя можешь не отвечать, и так ясно, что да. До Т/и доходили не все его слова, она начала терять сознание от нехватки воздуха. Когда перед глазами уже мелькали тёмные пятна, Достоевский резко отпустил девушку. Та сразу начала кашлять. Руки тряслись, а сердце билось как сумасшедшее. — Прости меня. Я переборщил. В следующий раз будет не так сильно... В следующий раз?! От страха я начала плакать. Слезы скатывались по покрасневшим щекам. Пока я пыталась восстановить свое дыхание, Фёдор молча наблюдал за моей истерикой. Когда ему это надоело, он схватил меня за подбородок и с размаху ударил по щеке. Голову откинуло в сторону и место удара сильно защипало. Но истерику, как рукой сняло. — Успокойся. Посмотри на меня. Лучше ему не перечить. Медленно повернув голову, я посмотрела ему в глаза. Недавно я считала их самыми красивыми во всём мире, но теперь я вижу в них только одну жестокость. Смогу ли выжить с таким монстром?.. Вдруг Фёдор мило мне улыбнулся. Взял за руки и поцеловал тыльную сторону ладоней. — Ты такая красивая, особенно, когда боишься. От его слов мне стало ещё противнее. Как он может говорить такое с улыбкой на лице? Достоевский наклонился у моему уху и укусил его. И не легонько, а со всей силы. Я думала, что ещё немного и останусь без мочки. Когда Фёдор перестал мучить моё ухо, то он перешёл на шею. И, конечно, он вцепился в неё зубами. Как бы я не хотела сдерживать крик, у меня совсем не выходило. Было ужасно больно. Я почувствовала что, что-то стекает по моей шее. Пускай это будет не кровь, пожалуйста, только не... — У тебя кровь на шее, позволь я уберу. И своим языком Федор стал слизывать капли крови. Проходя по укусам, специально на них надавливал, принося новую порцию боли. Скорее бы это закончилось... Наконец-то он меня отпустил. Я сразу упала на кровать в надежде уснуть. Он вымотал меня, оставив абсолютно без сил. Дазай был прав, мне не одолеть в одиночку Достоевского. С каждым моим вздохом веки тяжелели, и я провалилась в сон. Фёдор молча наблюдал. Ему приносило большое удовольствие мучить Т/и. Но в то же время он понимал, что с его предпочтениями бедная девушка долго не протянет. Наклонившись к уже спящей Т/и, он поцеловал её в щеку. — Отдыхай. Пока есть возможность, дорогая.