Дорога к тебе.

Сырое помещение. Маленькое окно, через которое просачивались яркие линии лучей небесного светила. Парящие пылинки, что можно отчетливо увидеть на этих лучах и железные прутья, которые четко очерчивали пространство. Сэм находился здесь уже второй день. Он четко понимал, что освобождать его было некому. -«Никогда не думал, что окажусь по ту сторону решетки. Все же жизнь, действительно, может принести сюрпризы…» Бывший детектив понимал, что совершает большую глупость, возвращаясь к прошлому, но это единственное в чем он видел выход на данный момент. Все это рвалось наружу испепеляющим огнём, что оставлял после себя лишь пепел. Было достаточно только незначительно ветра, чтобы он стал лишь воспоминанием. — Макото-сан, неужели твоя гордость не задета? — заговорил с ним приятный мужской тенор. Он посмотрел на него опустошенным взглядом и лишь иронично ухмыльнулся: — Какое это имеет значение? — Имеет. Ты сам просил не извещать твоих родственников и друзей. Как это по-твоему объяснить? Да, она была задета. Сейчас его распирали гнев и безысходность. Ему просто хотелось, наконец, покончить со всем этим, чтобы не было больше ни страданий, ни унижения, ни существования. Но этому не было видно конца и края. Бесконечность, а затем желанное небытие, которое ему не хотелось ждать, но он не мог… — Макото-сан, так больше не может продолжаться. Лишь из уважения к тебе, я не беспокоил твоих родственников, — глубоко вздохнул инспектор, по ту сторону решёток, — В этот раз я не намерен больше смягчать что-либо. — Делай свою работу. Я и сам понимаю, что мало смогу что-то сделать. Инспектор, с зализанными назад чёрные как смоль волосами, отдернул свой рукав, чтобы посмотреть время. — 10:30. Он скоро должен придти. — Что? Кто придёт? -удивился Сэм. — Тот, кто согласился внести за тебя залог, — засунул свои руки в карманы инспектор. — Атсуши, прекрати говорить загадками, — подошёл Сэм к решетке. — Ну и хреново ты выглядишь, малыш Сэми. Этот издевательски-надменный тон он ни с кем не перепутает. Такие люди врезаются в память без твоего ведома, и остаются там с тобой до самой смерти. Словно, яркая звезда, что в миг загорается и угасает, но остается в твоих мыслях. — Не может быть… — Почему же? Вот он же я! Роза, которую ты никогда не забудешь. Звон ключей и скрип открывающейся двери, напомнили ему о изоляторе. — Макото Сэмюэль, на выход. За вас внесён залог. Вы не можете выезжать за пределы города, пока ведётся следствие. Сэм неторопливой походкой вышел из камеры, не веря своим глазам. Как он мог узнать? Через секунду Макото резко посмотрел на инспектора, тот посмотрел на него безразличным взглядом, словно его это не касается. — Интересно, как они с тобой связались? — спросил Сэм. — А можно я тебе потом это расскажу? Здесь нам кофе не предложат, — ответил Александр. — Подпиши несколько документов и иди, пожалуйста, — сказал Атсуши. — Что он говорит? — переспросил Алекс. — Ничего особенного. Бюрократия. Пойдём, — ушёл Сэм вперёд. — Хах, ну как скажешь, — следом пошёл Нильсен. — Больше не попадайся ко мне, киккакэ*. — Мне кажется или это уже что-то обидное? — с сарказмом сказал швед. — Ты бы неплохо выучил японский, — усмехнулся Сэм. Когда они вышли на парковку перед участком полиции, Сэм коротко сказал: — Ключи. Александр молча кинул их ему. — Хм, что, даже не поиздеваешься? — Я бы с превеликим удовольствием, — театрально жестикулируя, положил швед руку на грудь. — Но, к сожалению, я та-ак устал после 16-ти часового перелёта, что готов просто отдать тебе право управления без прелюдий. — Стареешь, — пожав плечами, улыбнулся Сэм. — А ты, я гляжу, все молодеешь, — садясь в машину, ответил он. Войдя в квартиру бывшего детектива, Александр начал прогуливаться по ней взглядом. Присутствие живого существа практически не чувствовалось. Со всех стен отдавало тихим холодом. — Проходи. — Хм, — ухмыльнулся Нильсен, — Кто бы могу подумать, что я первый сорву этот невинный цветок? — Очень смешно. Если хочешь, то можешь развернуться на 180 градусов прямо здесь, — раздраженно ответил Сэм. — И пропустить возможность воспользоваться твоим приглашением? Александр прошёл в комнату и уселся на диван. Несколько минут спустя Сэм подошёл к нему с кружкой кофе, что отдавался крепким запахом в носовых рецепторах, пробуждая бодрость. Пару глотков этой оживляющей темной жидкости в тишине, которую Сэм решил все же оборвать: — Ну, рассказывай. Как ты узнал, что я попал в изолятор? — Входишь ты без вазелина, дорогой, — поставил кружку на стол Александр. — Хах, завязывай, любитель радужного юмора. — М, в общем, твой азиатский дружок инспектор связался с Гудманом. Я, конечно, не ожидал, что он позвонит мне. — Черт! Просил же Атсуши не вмешивать в это никого, — ругнулся Макото. — Ага, и как бы ты свой зад вытащил из той камеры? — Ну, что-нибудь придумал бы, но точно не стал бы вмешивать тебя. — Обижаешь, — улыбнувшись, отпил кофе голубоглазый швед. — И ты, буквально, сразу же бросился спасать меня, прекрасный принц? — выгнув бровь, спросил Сэм. — Ну, не совсем. У меня были тут кое-какие дела по бизнесу. Всего лишь прилетел пораньше. — Спасибо. Я верну тебе долг, обязательно, — сказал японец. — От тебя приму только натурой. Можешь начать прямо сейчас. — Что? — недоумевал Сэм. — Иди сходи в душ. Сил моих нет больше это терпеть. Сколько ты просидел там вместе с бомжами? Сэм принюхавшись к себе, немного поморщился, что означало полное согласие со словами Александра. Он кивнул ему и встал с места: — Тогда ты найдёшь чем себя развлечь? — Ага, буду подглядывать за тобой. — Иди ты к черту! — слегка закатив глаза, сказал Сэм. — Хм, тоже неплохо, — выворачивая нижнюю губу, сказал он. Вслушиваясь в усиливающийся звук текущей воды, Александр начал впадать в омут ностальгии. Первым, что он вспомнил — это их похищение. Тогда Сэм повёл себя как неандерталец, чесав свою грудь с прихрюком. Как они уже были готовы покинуть то злосчастное место, как они увидели, что пришла та, из-за которой его сердце эхом стучало в ушах, чей взгляд его согревал, словно весеннее солнце и та, из-за которой его рана ныла, выжигая края все больше, пока не образовалась глубокая темнота, что с каждым днём поглощала его все больше. Вслед за этим воспоминанием пришёл и день похорон той его единственной. Его кулаки начали медленно сжиматься, а брови хмуриться так, что там образовалась глубокая морщинка. В тот день он не просто не мог себя сдержать, он был в неконтролируемом бешенстве так, что ему было тяжело вспомнить, как он оказался рядом с Эллиа, держа его за шиворот. Как он сквозь сжатые зубы говорил, что это они ее убили и как они посмели придти сюда, оскверняя ее память. Ещё бы немного и он готов был убить его прямо там, если бы не Данте, который начал их разнимать, а вслед кто-то из гостей. Обернувшись, он видел взгляды Сэма и Рейчел. Они были полны ненависти, боли и пронизывающего гнева. Если бы не Нильсен, то, точно, кто-то из этих двоих сделали бы этот грубый жест. И самое неприятное было то, что Эллиа и Ева вели себя практически спокойно, будто ее смерть не их рук дела. По сути так оно и было. Эти ребята мало что могли изменить в ситуации с Агатой, но они были близко связаны с ними, что просто выводило из себя. Сделав глубокий вдох, Нильсен запрокинул голову на спинку дивана, несколько секунд смотря в потолок. Та тяжесть на сердце, что у него была с момента смерти его отца, не хотела проходить. Это угнетало ещё больше. — Похоже, что мне нужно что-то покрепче кофе, — сказал он себе. Щелчок ручки ванной комнаты привёл шведа в чувства. Тот гнев, что съедал его, начал медленно отступать. Секунду спустя, хозяин квартиры вошёл в гостиную, где находился гость. Сэм активно вытирал свои чёрные мокрые волосы полотенцем. Закинув его на плечо, он зачесал их назад рукой, запуская свои длинные белые пальцы. Усевшись в кресло напротив, он закинул ногу на ногу и откинул голову назад, также как и Александр. Почему-то в этот миг в гостиной образовалась полная гармония и спокойствие, которого так не хватало обоим с того момента. Они практически одинаково выдохнули. — Тяжело, — сказал Нильсен. — Ага, согласен. — И как часто? — Практически каждый день. А ты? — Тоже, — коротко ответил швед. Сэм встал с кресла. Подошёл к тумбе, на которой стояли ключи от ее машины. Александр это, конечно же, заметил. — Перестань. Ты слишком много на себя взял, — сказал Нильсен. После небольшого молчания, Сэм едва слышным хриплым голосом сказал: -Она была там совсем одна. Осталась один на один со своим кошмаром, который преследовал ее и, в итоге, не смогла выйти победителем. А самое страшное то, что я ничем не смог ей помочь… Я до последнего слышал все! Слышал ее тяжелое дыхание! Ее крики! — ударил Сэм кулаком по стене. Медленно по его щекам начали течь слезы. Вся горечь и сожаления, что мучали его, отражались на его лице. Он стиснул зубы, сдержав свой порыв крика, который рвался из него подобно раненому животному. Александр молчал. Он выглядел не лучше Сэма. Брови были сильно нахмурены, а челюсть сжата так, что было можно увидеть, как напрягаются мышцы под кожей. Они оба понимали, что чувствовали к Агате и как им обоим тяжело. От того и в комнате воцарилась тишина. Слова тут были не нужны. Они прекрасно понимали мысли друг друга. Единственное, что Александр знал хорошо, так это то, что Сэму было тяжелее. Он тот кто услышал ее предсмертные слова. Сэм шаткой походкой отошёл от стены. Голубые глаза шведа увидели 4 маленьких пятнышка на месте, куда ударил японский детектив. Он глубоко вздохнул и подумал: «Даже боли не чувствует…» Подойдя к темноволосому мужчине, Александр положил свою большую ладонь на его плечо, сжав его крепкой хваткой. -«Ты жалок. Ты беспомощен. Если бы не я, то этого можно было избежать!» вот что я каждый раз себе говорю с тех пор, как потерял отца. И я буду снова повторять это себе и после смерти Агаты. Я знаю, что ты чувствуешь. Сэм тяжело выдохнул. — Однако, быть слабым для меня — это непозволительная роскошь. Я мечтаю перегрызть глотки этим шакалам! И я не хотел бы делать этого в одиночку. Детектив слегка удивился, но прекрасно знал, что это вполне в его характере. И снова молчание. На этот раз Сэмюэль понял, что Нильсен нуждается в нем, а точнее в его связях в правоохранительных органах. Взглянув в глаза шведа, Макото понял, что в них горит пламя мести, что он, словно жнец, будет преследовать тех, кто покушается на жизни его близких. Александр этого просто так не оставит с ним или без него. Но факт того, что он поделился этим с Сэмом уже о многом говорит: он доверяет ему. И не потому, что они разделили одну трагедию, а потому, что он хорошо знает Сэма и может полагаться на него, как на самого себя, что очень большая редкость. Он бы не предложил это кому попало. — Думаешь, это принесёт кому-то облегчение? — спросил Сэм. — Я знаю, что нет. Но, по крайней мере, когда я умру мне не будет стыдно взглянуть ей в глаза. — Хах, думаешь, что попадёшь в рай?! Ты не настолько правильно жил, — ухмыльнулся Макото. — Хахах, да ты прав, — слегка рассмеявшись, Александр опустил глаза вниз, что выглядело иронично. — Хм, похоже меня ждёт Дзигоку (Джигоку)*… — выдохнул Сэмюэль. — О, поверь, самое меньшее, чтобы я хотел - делить с тобой один котел.