this is what being young feels like

до ульсана они едут на автобусе, хёнджин замирает в проходе, смотря на джисона и пустое место рядом с ним. пока медлит, к джисону подсаживается минхо, и хёнджин делает все, чтобы огорчением слишком очевидно не скривило губы. он минует джисона, беря курс на сынмина. сынмин, спасение свыше, заметив его растерянно замершего в проходе, зовет к себе. хёнджин путается в ногах, доходит не без опасных столкновений с ножками сидений и обрушивается на сидение, как лава на помпеи. феликс спереди от них оборачивается. — чанбин уже успел заверить вас, что совершенно не волнуется? — он оглядывается, проверить нет ли поблизости самого чанбина. — так вот, — говорит феликс, удостоверившись. — он так трусит, что оговаривается и называет меня ёнбоком. честное слово, если назовет так еще раз, я его придушу. под бесконечную болтовню феликса они доезжают до самого ульсана. хёнджин выходит одним из последних, разыскивает нужный контакт в телефоне, натыкается на взгляд джисона, который заставляет так и замереть, забыв нажать на вызов. все ждут, что там дальше, а хёнджин потерянно ждет гудков. откровения? или хотя бы перевода всех действий джисона на человеческий. уджин называет адрес, спрашивает через сколько их ждать и желает удачи. хёнджин успевает вспомнить про вежливость и говорит, как рад, что они скоро увидятся. джисон отходит куда-то за границы хёнджинового зрения, кажется, покурить. хёнджин прощается с уджином, берет свою сумку и делится информацией с чаном, который думает, как лучше поехать. чанбин действительно на нервах называет феликса ёнбоком, феликс покрывается пятнами от злости, показательно его игнорирует и ищет спасения в компании сынмина и хёнджина, но от последнего толку все меньше, и по итогу феликс возвращается к чанбину. сынмин с этого всего умиляется. хёнджин сверлит затылок идущего впереди джисона, который словом молвится только с минхо. что вообще за непорядок. он вдруг спрашивает у сынмина: — как думаешь, о чем они говорят? сынмин предполагает, что о конкурсе или о бытовом. может, вспоминают свой родной город? сынмин никак не помогает хёнджину расслабиться и переключить внимание, и хёнджин подумывает, может, ему тоже нагнать чанбина, может, тот на нервах предложит что-нибудь дельное. они подходят к дому, все останавливаются, захватывая его в круг. напрягает. он чуть было не роняет телефон на асфальт. тоже нервы что ли? сынмин под руку спрашивает: какой этот уджин. добрый? симпатичный? будет сердиться? хёнджин говорит, что добрый и сердиться не будет, и вообще он самый хороший парень, которого он знал в детстве. так что беспокоиться не о чем. единственное, просит хёнджин, ведите себя воспитанно. и не пугайте его раньше времени. феликс бьет чанбина в плечо, когда тот называет его ёнбоком. сынмин закатывает глаза. чонин прячет смех в кулаке. уджин спускается, чтобы помочь с вещами, захватывает его в объятия. он вдруг выше, чем хёнджин его помнит, сильнее, но все также улыбается словно солнце светит. хёнджин знакомит его начиная с чана, заканчивая сынмином, который вдруг излучает вежливости, будто знакомится с родителями невесты. в общем, уджин, потрясенный их компанией, придерживает дверь подъезда, пропуская всех вперед. с уджином им повезло — решают все и напряжение спадает. вежливости приуменьшается и в сынмине, и они болтают с уджином о кино, музыке и о готовке. хёнджин находит то, что сынмин так быстро с кем-то поладил, удивительным. обводит взглядом своих друзей: прошлых и настоящих, и даже как-то легче становится в груди. джисон перехватывает его взгляд. все также нечитаемо смотрит, хёнджин неясно пожимает плечами, но идет к нему и садится на пол рядом. джисон протягивает ему раскрытую ладонь. — у тебя был хороший друг в детстве. хёнджин не знает, что на это сказать, и просто кивает. слова приходят чуть позже, когда они выходят вынести коробки от пиццы. джисон напевает себе под нос, хёнджину хочется кричать, потому что друг словно вернулся из комы. вместо этого он врезается в джисоново плечо, как айсберг в титаник, и не может сдержать улыбку. джисон пытается увернуться. со стороны они выглядят как пьяные, аджумма обходит их стороной. хёнджин не выдерживает и кричит в темноту. собака на соседней улице заходится лаем, джисон ржет, как припадочный. хёнджин подхватывает. сквозь смех говорит: — боже я так по тебе скучал. джисон смеяться перестает и загребает его в объятия. прямо у мусорных баков. хёнджин прячет раскрасневшееся лицо у него в вороте куртки. сбито дышит. нервы, думает хёнджин, все это нервы. может, я скоро тоже начну называть феликса ёнбоком, и он меня придушит. получится так смешно. джисон крепко-крепко его прижимает к себе. от мусорных баков несет. джисон предлагает прогуляться до побережья. хёнджин вспоминает карту и с сожалением сообщает, что побережье практически в другой части города. соглашаются на детскую площадку, что на соседней улице, хёнджин предусмотрительно больше не кричит в темноту. джисон держит его за руку. хёнджин с ужасом вспоминает, что в кроссовках, а на улице все еще ноябрь и по возвращению джисон устроит охоту за его ступнями. джисон смотрит на него: — о чем думаешь? стыдно признаться. — да так, о всяком. джисон смотрит на небо, которое низкое, огромное и со звездами, которые, словно веснушки феликса, всюду. они садятся на качель, которая скрипит, стоит пошевелиться. хёнджин упирается носками кроссовок в песок. — о чем ты мечтал в детстве? джисон задумывается. — что вырасту и уеду в сеул. стану большим человеком в большом городе. смешно правда? чтобы стать кем-то большим, нужно ехать туда, где шансов меньше, потому что выше конкуренция. а в итоге мы из большого города приехали в город меньше, чтобы сорвать удачу и чего-то добиться. странная многоходовочка. нелогично как-то. я бы в детстве не поверил. джисон садится так, чтобы быть к нему лицом. — а ты? — а я был глупым и хотел стать рейнджером. — космическим? — нет, которые пауэр рейнджерс, помнишь? джисон закусывает улыбку, чтобы хёнджин не понял очевидное: джисон в него влюблен. особенного в такого. в такого больше всего. — конечно. только совершенно не помню сюжет. — я тоже, — хёнджин врет: помнит почти каждую серию. еще он любил аниме, но признаваться джисону в этом не будет. они теряют счет времени, говорят про старые сериалы из детства, вспоминают шамана кинга, джисон болел за йо, а хенджин за зика. они долго по этому поводу спорят, потом карман хёнджина разрывается от звонка. чан уточняет, не стряслось ли с ними чего, а то вышли вынести мусор, а пропали на два часа. — знаете, — сынмин забирает у чана телефон, — именно так люди и пропадают. хёнджин обещает, что они скоро вернутся, и прячет телефон обратно в карман. джисон поднимается, глаза у него странно блестят. — запрыгивай. он поворачивается спиной и наклоняется, чтобы хёнджину было проще забраться на спину. хёнджин всерьез не знает, кто из них тронулся умом и к чему это все, но если сердце велит, то почему нет, и забирается на чужую спину. — помнишь кричалку пауэр рейнджерс? хёнджин отрицательно машет головой, сочиняет что-то, что может сойти за кричалку, под смех джисона вытягивает вперед руку. они шумят всю дорогу до дома уджина, теперь от них шарахаются все, кто оказывается в столь поздний час на пути, а собаки лают на всех ближайших улицах. хёнджин спрыгивает со спины джисона у самой двери подъезда, мажет мимо кнопок, смеется. джисон старается ему помочь набрать на номер, но оказывается слишком близко. хёнджин упирается спиной в шершавую поверхность стены и непроизвольно тянется к губам джисона первым и пугается этого же сам. их губы сталкиваются. поцелуй выходит коротким, смазанным. хёнджин сжимается в стену, мечтая отмотать время назад и не совершать такую роковую глупость. хёнджин трусит, поворачивается, набирает номер, проклинает весь мир за время ожидания, секунды тянутся так долго, что можно пересчитать сколько раз джисон сделал вдох за его спиной. джисон успевает до того момента, как им открывают, развернуть хёнджина к себе. хёнджин неуверенно смотрит в ответ, но джисон улыбается: слабо и виновато. хёнджину страшно, что сейчас ему разобьют сердце. джисон вместо этого спрашивает: можно тебя поцеловать еще раз? хенджин забывает как кивать и только моргает, джисон принимает это как да и накрывает его губы своими, они глубоко и по-настоящему целуются. за спиной раздается писк: дверь им открыли, но они не двигаются с места. хёнджин хватается за плечи джисона. ему так сказочно хорошо, несмотря на то, что до ужаса страшно: ведь есть завтра, разговоры и все-все-все, что бывает после того, как один друг целует другого друга. но эти мысли глушатся с чужим дыханием, от которого мурашки по коже. через пять минут, за которые они не приходят, к ним спускается чан, находит он их в странном положении: ошарашенно замервшими на расстоянии друг от друга, будто кто-то в пространство между сбросил бомбу, но чан, если честно, так устал за день и вышел в тапочках, так что значения этому не придает, раскрасневшемуся хёнджину тоже. останавливает взгляд на губах хёнджина, приподнимает одну бровь, решает, что сделать вид, что ничего не видел, лучшая тактика на сегодня, и придерживает для них дверь. — вас там ждал сынмин с объяснениями, но он уже спит, так что можете тихо пробираться в гостиную. хёнджин запинается на каждой ступени вплоть до четвертого этажа, джисон ловит его каждый раз, а чан идет впереди, усиленно не оборачиваясь, чтобы за его спиной не происходило. лучший день на земле заканчивается под размеренное дыхание восьмерых человек в комнате. хёнджин спрашивает у чана, куда успел исчезнуть уджин, на что чан говорит, что мы, видимо, его все-таки напугали, и он решил на эти дни уехать к родителям, чтобы нас не стеснять. сынмин грустно вздыхает за столом. — мы правда такие невоспитанные? проблема в лице джисона, точнее, в том, как теперь себя вести в его присутствии, напрочь затмевает волнение перед выступлением, живой публикой, судьями и прочим. вообще кажется такой все мелочью по сравнению с тем, как они пересекаются взглядами, остаются одни в помещении или джисон повторяет концепт юны и перед выступлением просит феликса подвести ему глаза. хёнджин теряет способность мыслить разом, чудом вспоминает свои строчки, хорошо, что их не так много, а движения тело помнит, оно в отличие от головы функционирует слаженно. выступают они отлично, получают порцию оваций, хлопают, конечно, всем, но все равно приятно, сцену покидают дружно и шумно. хёнджин на долю минуты даже забывает, что под взглядом джисона кожа начинает плавиться, и подлетает на радостях к нему. у джисона как будто бомба взорвалась на голове, хёнджин пытается привести в порядок, делает только хуже, где-то впереди феликс кричит: господи, как же ты со своим ёнбоком меня достал. а сынмина разбирает смех, самый что ни на есть нервный. волнение, адреналин и все-все, накопившееся за это время, нашло способ выбраться наружу. чан предлагает завалиться куда-нибудь на ужин, настоящий праздничный, с барбекю, пивом и тд, и позвать уджина. в общем, план всех устраивает. джисон стирает косметику с лица, хёнджин мысли из головы, сынмин протягивает ему черничную газировку, купленную в автомате на первом этаже. хёнджин прикладывает к пылающим щекам и глядит на стоящего перед ним сынмина в надежде, что тот ни о чем его не спросит. сынмин, руководствуясь тактикой чана, делает вид, что ничего не замечает и в чужие дела не лезет. уджин помогает им с вещами, провожает вплоть до автобусной станции. обнимает хёнджина на прощание, хёнджин говорит что-то, вроде: давай чаще созваниваться, оба понимают, что никто звонить чаще не будет. хёнджин заходит последним в автобус, машет в последний раз другу детства, потом оборачивается и оглядывает, где и кто оставил для него место. сынмин пожимает плечами, мол, феликс уже сел со мной, кажется, второй поездки с чанбином он не переживет, чанбин каким-то образом умудрился посадить с собой чонина, а чан все еще возится с вещами и место никакое не занял. хёнджин тактично обошел его, стоящего в ряду, и сверху на джисона посмотрел. — можно? — да, залазь, — джисон стягивает наушники с ушей, пропускает хёнджина, протягивает ему наушник. — послушай, классная. дорога обратно пролетает как будто за полчаса, хёнджин хотел бы в этих минутах остаться жить, с плейлистом джисона и джисоном рядом комфортно до такой степени, что хочется выключить всю остальную реальность. они продолжают разговор о увлечениях детства, вспоминают олдскульные аниме, программы, крутившиеся в те времена по тв и любимые места, куда уходили с занятий проветрить голову. у джисона таким местом была крыша дома, в котором жил, ключи от которой раздобыл не самым законным образом, а у хёнджина школьный корт. на их переплетенные пальцы сынмин смотрит с гордой улыбкой, чан с хмурым: почему я вижу то, что видеть не хочу? за спиной феликс умудряется пригрозить чанбину своим низким и страшным голосом аж через три сидения. кажется, за то, что тот в очередной раз называет его ёнбоком. все так, как всегда, и, наверное, это даже к лучшему.