Christmas ball

      Адриан Агрест не любил Рождество. Можно даже сказать, ненавидел.       Агрест абсолютно не разделял всеобщей суматохи и воодушевления, связанного с этим праздником. «День как день. Ничего особенного», — раз за разом про себя говорил парень. Все его Рождественские вечера за последние годы, как правило, проходили в полном одиночестве и молчании. Адриан просто ложился спать и вставал на следующий день, радуясь лишь тому, что последующие дни выходные и некоторое время он может отдохнуть от изнурительных съемок. Отец в это время, как обычно, был занят своими чрезмерно важными делами.       Но Адриан имел небольшой секрет, и, как назло, связан он был как раз-таки с этим праздником. На плече парня красовался огромный елочный шар. Он был яркого золотисто-янтарного цвета. Крохотные белоснежные точки-снежинки казались настоящими и ослепительно сверкали каждый раз, когда солнечные лучи попадали на них. А в центре шара красовалась рождественская елка. «Восхитительно», — это была первая мысль, когда он впервые увидел рисунок.       Пушистое дерево раскинуло в сторону свои роскошные ветви, усыпанные частой темно-зеленой хвоей. Ель украшало множество гирлянд всевозможных цветов, делая ее по-настоящему волшебной и прекрасной. Адриан потратил не один вечер, рассматривая эту красоту.       Это была метка соулмейта, и каждый получал ее в пятнадцать лет. Адриан уже целый год жил с елочным шаром на своем плече. Не сказать, чтобы он скрывал свою метку, но старался как можно реже показывать ее на публике. Все-таки вещь очень личная. Конечно, такой прекрасной метке могли позавидовать многие. Действительно, рисунок Адриана был очень детальным и невероятно проработанным. И Агресту она и правда нравилась. Но...       Судьба, по его мнению, что-то перепутала. Возможно, произошел какой-то сбой в системе. Ведь это означало, что... Что с его родственной душой Адриана свяжет именно Рождество. Возможно, любой другой был бы рад оказаться на его месте, но точно не Адриан, из принципа несколько лет не отмечавший Рождество.       Адриан часто думал, каким образом этот волшебный шар чудесным образом свяжет его с соулмейтом. Может быть, он купит этот шар или увидит в витрине магазина, а рядом окажется девушка, предназначенная ему самой Судьбой? Но настроение портил тот факт, что Агрест не посещал подобные места. Его всюду сопровождал телохранитель и перевозил по городу, так что у него даже не было возможности заглянуть в какой-нибудь магазинчик. Да и не покупал он никогда рождественских шаров, не считая того времени, когда... Хотя нет, вспоминать об этом сейчас слишком больно...       Впрочем, не все ведь встречают своих соулмейтов? Адриан как-нибудь тоже проживет. Наверное...

***

      Когда Адриан вдруг осознал, что до Рождества осталось чуть больше недели, он поначалу опешил. Этот год пролетел так быстро, что он даже не заметил. И вот не успел он и моргнуть, как улицы украсились пушистыми еловыми ветками, присыпанными снегом, витрины магазинов приветливо светятся разноцветными огоньками гирлянд, и все люди с веселыми улыбками носятся туда-сюда в поисках подарков близким.       Адриан был уверен, что это Рождество ничем не будет отличаться от предыдущих. Что ж, Судьба имела на него другие планы, но Адриан об этом пока что не знал.

***

      На самом деле Адриан не мог не признать, что этот год выдался особенным и значительно отличался от других. И главная тому причина то, что Агресту разрешили учиться в коллеже. Любой другой подросток был бы рад получать знания на домашнем обучении, но для Адриана возможность учиться среди сверстников была бесценной. Поэтому каждый раз по утрам у парня был стимул вставать с кровати и раз за разом радоваться новому дню.       Каникулы должны были наступить совсем скоро, поэтому в коллеже, впрочем, как и всюду, царила суета. Ученики носились туда-сюда, что-то бурно обсуждали, заучивали термины, готовясь к итоговым контрольным, и носились за учителями, стараясь закрыть свои «хвосты». Адриана такое оживление ничуть не раздражало, наоборот, было в нем что-то забавное и милое.       Парень толкнул дверь, переступая порог просторного кабинета. Агрест сегодня пришел позже обычного, поэтому с удивлением обнаружил, что весь класс был уже в сборе. «Ну конечно, — подумал про себя Адриан. — Скоро выставление четвертных, все хотят подтянуть оценки, вот и не пропускают уроки».       Одноклассники встретили его шумом переговаривающихся голосов и частыми приветствиями. Кто-то задорно помахал рукой, Ким отрывисто кивнул головой, проходящая мимо Роуз кинула милое «Приветик!» Адриан не сдержал улыбки и поздоровался со всеми.       Парень быстро добрался до первой парты и, повесив сумку на крючок, шумно опустился на стул. Нино, Алья и Маринетт, до этого что-то обсуждавшие, мгновенно обратили на него внимание.       — Привет, бро! — первым поздоровался Нино. — Как жизнь?       Алья помахала ему рукой, а Маринетт тихо пробормотала слова приветствия, отчего ее щечки забавно порозовели.       — Привет. Все вроде отлично. Даже и не верится, что четверть так быстро закончилась и скоро можно будет хорошо отдохнуть, — улыбнулся Агрест.       — Мы как раз об этом и говорили, — веселым голосом сказала Сезер, влезая в разговор. — Ну точнее, про Рождество. Осталось всего лишь восемь дней, а я уже в предвкушении! Вот мы и делились, кто как будет отмечать.       — Я думаю, неплохо было бы отпраздновать вместе, — вдруг сказала Маринетт. — Все-таки нам уже по шестнадцать, можем и без родителей быть, и вместе будет весело праздновать. Тем более, мои родители уезжают в Китай на Рождество, и мне пока что не с кем отмечать. Что думаете?       — Отличная идея! — воскликнула Алья, одобряюще похлопав Маринетт по плечу. — Подруга, да ты мозг! Я всеми руками и ногами «за»! А вы, мальчики?       — Полностью поддерживаю. Классно оторвемся! — улыбнулся Ляиф.       На Адриана выжидающе уставились три пары глаз. Под пристальным вниманием парень смутился, но все же решился сказать правду:       — Хорошая идея, но празднуйте без меня...       — Но почему?.. — грустно выдохнула Маринетт.       — Что, думаешь твой старик тебя не отпустит? — предположил Нино.       — Да нет, дело не в этом. Просто... я уже много лет не праздную Рождество, да и вообще не люблю я этот праздник.       На какое-то время между друзьями повисла тишина. Но несколько секунд спустя Маринетт вдруг вскочила на ноги и с широко распахнутыми глазами выпалила:       — Что?!       Получилось, однако, громче, чем планировала Дюпен-Чен. Разговоры во всем классе мгновенно затихли, и все повернули головы в сторону Маринетт. Девушка, тут же стушевавшись, села, смущенно пробормотав:       — Извините, я не хотела говорить ничего важного.       Но, дождавшись, когда все успокоятся и займутся своими делами, Маринетт шепотом с жаром продолжила:       — Но почему? Как можно не любить Рождество?! Это ведь самый лучший, самый долгожданный праздник в году! Рождество — это время радости и чудес. Это мой любимый праздник, да и вообще. Знай, Адриан Агрест, — Маринетт не на шутку рассердилась и ткнула указательным пальцем в грудь ошеломленному Агресту, чеканя каждое слово. — Я не позволю, чтобы ты грустил в Рождество и провел его в одиночестве. Слышишь, я докажу тебе за эти восемь дней, что Рождество достойно того, чтобы ты его полюбил. И точка!       Адриан удивленно смотрел на свою вечно тихую и скромную одноклассницу. От долгой и воодушевленной тирады Маринетт часто дышала, пытаясь привести дыхание в норму, щеки девушки раскраснелись, челка прилипла ко лбу, а цвет синих глаз, казалось, стал еще глубже и светился яростным огнем. Адриан еще никогда не видел Маринетт такой.       Он хотел было что-то сказать, но все слова вылетели из головы. Парень часто открывал и закрывал рот, словно рыба, попавшая на сушу, пытался что-то сказать, но тут же передумывал. Алья и Нино тоже сохраняли молчание и, кажется, были потрясены не меньше его.       Как только Адриан набрался сил, чтобы что-то ответить, раздался звонок. В класс вошла мадам Менделеева. Начался урок химии.

~~~

18 декабря, Семь дней до Рождества

      К сожалению, больше возможности поговорить с Маринетт у Адриана не было. Учителя, как сговорились, задерживали на уроках. И остатка перемены хватало лишь на то, чтобы поменять учебники и перейти в другой кабинет. Да и Маринетт каждый раз волшебным образом куда-то испарялась, и у Агреста не было возможности даже подойти к девушке.       Но следующий день с самого утра подарил Агресту столь желанную встречу. Поднимаясь по лестнице в школу, парень краем глаза заметил приближающуюся к нему знакомую макушку. Губы Адриана растянулись в довольной улыбке. «Попалась!» — торжествующе подумал парень.       Маринетт поначалу не замечала его. Похоже, девушка слишком глубоко погрузилась в свои мысли. На ее губах сияла мягкая улыбка, и весь вид Дюпен-Чен говорил о том, что она была очень довольна чем-то.       — Доброе утро, Маринетт! — воскликнул Адриан, когда подруга поравнялась с ним.       Маринетт вздрогнула от неожиданности и, подняв голову, испуганно посмотрела вверх. Но, столкнувшись взглядом с веселыми глазами Агреста, девушка расслабилась и приветливо помахала ему рукой.       — Привет.       — Слушай, Мари, я вчера весь день пытался с тобой поговорить, но все не получалось. Я хотел спросить: чем тебя так задел факт того, что я не люблю Рождество? Ты выглядела очень возмущенно. И... твоя речь... признаться, я не ожидал столь бурных слов. Прости, если вдруг задел тебя. Надеюсь, ты говорила не всерьез?       Адриан вопросительно посмотрел на подругу. И вдруг случилось то, чего парень никак не мог ожидать. Маринетт Дюпен-Чен самодовольно усмехнулась. Маринетт! Эта скромная девушка, вечно робеющая и путающая слова перед ним!       — О, поверь, Адриан, я не шутила. Рождество — это время добрых дел. Каждый год я стараюсь сделать что-то полезное. В этом году я помогу тебе полюбить Рождество. И уж поверь, Адриан, никуда ты от меня не денешься! До Рождества осталось семь дней, я написала план, и на каждый день у нас запланировано какое-то событие, показывающее все прелести праздника. Первый пунктик мы должны сделать уже сегодня после уроков!       Адриан на время выпал из диалога. А он случайно не спит? Это точно с ним происходит? Что Маринетт только что сказала?       — Маринетт, мне очень приятна твоя забота, но я все равно не пойду против своих принципов, — Адриан постарался, чтобы это прозвучало как можно мягче.       — А я уверена в обратном! — уперто воскликнула Дюпен-Чен, разве что ногой не топнула. Но вдруг ее тон смягчился на более мягкий: — Ну Адриан, пожалуйста... Дай мне шанс!..       Идея была заманчивая, чертовски заманчивая. Адриан поспешно закусил губу, так как уже был готов согласиться, растаяв под жалобным взглядом голубых глаз. Сначала надо все взвесить и обдумать, а потом только отвечать. Как бы не был велик соблазн, здравый разум победил: Агрест вспомнил одно очень важное обстоятельство.       — Маринетт, в любом случае ничего не выйдет. У меня всю неделю съемки, еще и уроки. Отец ни за что меня не отпустит!       Адриану совершенно не понравилась хитрая улыбка, возникшая на лице Маринетт.       — Насчет уроков не волнуйся, успеешь выучить. Тем более, книжки — это не самое главное... А что насчет съемок... Тут уж у меня есть козырь в рукаве, — Маринетт набрала побольше воздуха в легкие и протараторила: — Я попросила твоего отца отменить все фотосессии на этой неделе!       — И-и-и? — неверяще протянул Адриан.       — И он согласился! — Маринетт сияла, как рождественская елка. — Конечно, нелегко было его уговорить. Но с тех пор, как его отношения с мадемуазель Сенкёр улучшились, он правда стал добрее.       — Но к-как? — ошарашенно выпалил парень. — У меня этого никогда не выходило! И когда ты успела?       — Ну... — девушка залилась смущенным румянцем. — Я умею убеждать. А договорилась об этом только что. Вот шла в коллеж из твоего дома. И да, не смотри на меня так удивленно, я зашла, когда ты только уехал на утренний урок по фехтованию.       — Я... поражен... — эти слова как нельзя лучше описывали состояние Агреста. — Маринетт, ты настоящее чудо. Что я могу сделать для тебя?       — Пойти со мной кое-куда после уроков. И вот теперь-то ты точно от меня не отвертишься! — в глазах Маринетт сверкнули веселые искры, и, довольная собой, девушка продолжила свой путь вверх по ступенькам.       Адриан какое-то время стоял, не шевелясь, и глупо моргал глазами. Это было самое необычное утро в его жизни. И какая, оказывается, на самом деле Маринетт! Эта решительность и уверенность в себе невероятно симпатизировали Агресту. И как он только раньше этого не замечал? Адриан не хотел признавать, но эти изменения в девушке чертовски ему нравились.       Блондин вдруг резко вышел из оцепенения, осознав, что стоит без движения посреди лестницы. Парень встрепенулся и стал быстро подниматься вверх, стараясь догнать уже успевшую уйти далеко вперед девушку.       — Эй, Маринетт, подожди! — крикнул он ей вслед.

***

      Адриан не мог не признать, что с нетерпением ждал окончания уроков. Как бы показательно он не старался выглядеть равнодушным, внутри его съедало любопытство.       Поэтому, как только прозвенел звонок с последнего урока, он пулей вылетел из школы. И сейчас, морозя нос и щеки, ждал Маринетт, задержавшуюся в коллеже. Девушка появилась довольно быстро, сияя радостной улыбкой.       Ни говоря ни слова, они не спеша шагали по улице. Направляла Маринетт, а Адриан, не возражая, шел следом. Когда молчание затянулось, Адриан не выдержал и вслух спросил:       — И куда мы идем?       Маринетт загадочно улыбнулась и спрятала покрасневший нос в теплый бордово-золотой шарф.       — В самое рождественское место. Надеюсь, ты любишь Пэра Ноэля*?       — Что? Маринетт, это ведь детские сказки! — рассмеялся Агрест.       — А вот и нет! — хмыкнула девушка. — И сейчас мы направляемся прямо к его деревне. Кстати, почти пришли.       И действительно, минут через пять они оказались у церкви Сен-Жермен-де-Пре. Вдоль величественного сооружения расположилось двадцать пять симпатичных домиков с ярко-красными резными крышами. Между домиками тут и там виднелись елки. Большие и маленькие, пушистые и душистые, сверкающие сотнями огоньков, с разноцветными блестящими шарами.       — Пошли скорее! — широко улыбнувшись, Маринетт потянула Адриана за собой к деревне.       Агрест даже невольно залюбовался ею. На лице девушки сияла такая чистая, неподдельная детская радость, что Адриан не удержался от улыбки. Глаза Маринетт горели ярче елочных гирлянд. Щеки и нос покраснели от мороза, волосы взлохматились и торчали из-под забавной вязаной шапки в виде оленя. Адриан вдруг понял одну простую истину — Маринетт жила этим праздником.       Адриан тоже волей-неволей заразился этим рождественским настроением. В воздухе стоял потрясающий запах корицы, мандаринов и имбирных пряников. Маринетт и Адриан купили по кружке ароматного какао с крохотными зефирками, и теперь, попивая согревающий напиток, всматривались в прилавки.       — Адриан, смотри, какая красота! — воскликнула Маринетт, указывая на прилавок магазинчика.       Тут ровными рядами выстроились игрушечные эльфы в огромных алых бархатных колпаках. На полке ниже расположились всевозможные снежные шары. Внутри них красовались домики, снеговики, огромные елки, подарки и многое другое. Над самым потолком висели рождественские сапожки всех цветов и размеров.       Даже Адриан не сдержал восхищенного вздоха. Этот магазин они покинули с смешным красным колпаком Пэра Ноэля, который Маринетт купила для Агреста под возмущенные восклики последнего       — Черт меня побери, да это же олени, настоящие! — неверяще выдохнул парень.       — Подойдем поближе? — предложила Маринетт.       — Конечно!       Рядом с этими благородными животными стоял высокий человек в красивой красно-белой шубе. Белоснежная кудрявая борода спускалась почти до пояса. Из-под толстых стекл очков на них смотрели веселые светло-голубые глаза. «Да это же Пэр Ноэль!» — одними губами прошептал Адриан.       — Не хотите сфотографироваться с моими верными друзьями? Вы такая замечательная пара, будете просто отлично вместе смотреться на фотографии, — улыбнулся Пэр Ноэль.       — Мы вовсе не пара... — пропищала пунцовая Маринетт.       Несмотря на отговорки, спустя час Адриан и Маринетт держали в руках кучу распечатанных фотографий, запечатляющих их в обнимку с Пэром Ноэлем, рядом с оленями, смеющихся и дурачищахся. Они пробыли в этом волшебном месте до самого вечера, никто не желал возвращаться домой.       Адриан перешагнул порог фамильного особняка жутко уставший и замерзший, но на его лице сияла довольная улыбка, а на голове красовался алый колпак.       Агрест не хотел этого признавать, но Рождество стало постепенно овладевать его сердцем.

~~~

19 декабря, Шесть дней до Рождества

      — И куда мы пойдем на этот раз? — с любопытством поинтересовался Адриан, переступая порог коллежа.       — Ну... — Маринетт забавно покраснела. — Сегодня я схитрила, буду использовать тебя в корыстных целях.       — И что же это за корыстные цели вы затеяли, мадемуазель Дюпен-Чен? — шутливо-серьезным тоном спросил Агрест, смотря на улыбающуюся Маринетт.       — Я совершенно забыла про подарки! Рождество уже на носу, а у меня многое не готово. Поэтому сегодня мы будем покупать подарки друзьям и родственникам!       — Звучит интересно. Раз ты заставляешь меня полюбить этот праздник, я тоже посмотрю что-нибудь. Люблю делать приятное друзьям, — улыбнулся парень. — Надеюсь, мои подарки хоть кому-то понравятся.       — Уверена, у тебя отличный вкус! Совершенно не важен подарок, важно то, кто и с какими чувствами дарит его тебе.       — Наверное, ты права, — кивнул Агрест.       — Кстати, мы поедем в торговый центр, ближайший от коллежа находится на довольно большом расстоянии. Так что отправимся на трамвае. Ты когда последний раз так ездил?       Адриан смущенно почесал затылок.       — Вообще-то никогда.       — Правда, что ли? — хихикнула Маринетт, но вскоре не удержалась и засмеялась в голос.       — Ничего смешного, — насупился Агрест. — Я за этот год побывал в бóльших публичных местах, чем за всю жизнь!       — Ну прости-прости, — все еще не прекращая смеяться, выдавила из себя девушка. — Что ж, пришло время посвятить тебя в суровую городскую жизнь. Думаю, тебе понравится.       Адриан хмыкнул и взял протянутую ладошку девушки в свою руку, позволив Маринетт показать ему путь до ближайшей остановки.

***

      — Я никогда не думал, что обычная поездка в транспорте может быть настолько напряженной. Да я никогда на съемках столько сил не тратил! — возмущенно вещал Агрест под звонкий смех Маринетт.       — Это жизнь, — похлопав по плечу парня, торжественно произнесла Дюпен-Чен. Но надолго ее серьезности не хватило, и она продолжила смеяться.       — Нет, ну ты видела?! — воскликнул Адриан, подкрепляя свои слова воодушевленными жестикуляциями. — Ну почему эта женщина встала именно рядом со мной?! Там ведь было полно места! Это же какими невероятными размерами надо обладать! Она меня так сдавила своим кхм... внушительным бюстом, что я еле находил силы, чтобы дышать! — Маринетт зашлась очередным приступом хохота. — Ты еще и смеешься? Ну конечно, ты ведь спокойно сидела и ни о чем не беспокоилась. Я ведь, как джентельмен, уступил тебе место. И что в ответ? Ни капли сострадания! — Адриан театрально приложил руку к сердцу.       — Ой, да ладно тебе, Адриан. Мне правда тебя жалко. Глубоко в душе. Но это правда смешно! Особенно, как ты все это драматизируешь.       — Ага-ага, конечно, жалко ей меня, — насупился Агрест.       — Зато сколько новых впечатлений! — улыбнулась девушка.       — Заметь, совсем не положительных, — парировал парень.       — В жизни надо попробовать все! А теперь поторапливайся, а то все магазины закроются, и мы не успеем ничего купить.       Адриан для вида еще немного поворчал, но вскоре успокоился и признал слова Маринетт вполне разумными.       Спустя два часа друзья сидели в кафетерии и попивали горячее какао. Соседний стул служил неким подобием вешалки, на него были свалены десятки разноцветных пакетов разных форм и размеров. Как все это тащить домой, никто не знал. Маринетт мечтательно улыбалась, глядя на пакеты, видимо, думая, какой подарок кому она подарит.       А Адриан вдруг понял, что его холодная ненависть к Рождеству начинает постепенно сходить на нет.

~~~

20 декабря, Пять дней до Рождества

      Сегодня Адриан узнал, что упаковка подарков была создана явно не для него. Когда Маринетт сообщила, что сегодня им предстоит украсить купленные для друзей подарки, Агрест не предвещал ничего плохого. Подумаешь, завернуть вещи в блестящую бумагу! Чего тут сложного-то?       Когда Адриан оказался в комнате Маринетт перед горой всевозможных украшений и начал повторять движения за подругой, он понял, что ни черта это не легко. Казалось, что его пальцы больше не принадлежали ему и совершенно не хотели подчиняться хозяину.       В то время как у Маринетт получались ровные сгибы и аккуратные бантики из ленточек, Агрест лишь мял глянцевую бумагу, а бантики вообще получались какими-то кривыми и косыми. Адриана это повергло в шок, ведь не было ни одного дела, которое он не делал блестяще. Маринетт, напротив, веселилась:       — Похоже, мы выяснили, в каком деле не силен сам Адриан Агрест, — торжественными тоном сказала Маринетт, но дружелюбно добавила: — Но не волнуйся, я никому не расскажу эту тайну.       Парень на это лишь улыбнулся.       И когда с не на шутку расшатавшейся нервной системой, пóтом и кровью Агреста через час на столе выстроилась аккуратная пирамидка из ярких коробок и свертков, Адриан облегченно выдохнул, искренне полагая, что настал конец его мучений.       Но, как оказалось, все только начиналось. Маринетт вдруг вытащила из ящика шкафа огромную розовую коробку и поднесла к Агресту. Она оказалась наполнена множеством еловых веточек, шишек, деревянных звезд, страз и прочих украшений.       Дюпен-Чен проигнорировала заверения Адриана о том, что подарки и без того красивые. Деваться было некуда, и парень покорно взял в руки сразу несколько еловых веток.       Когда все было почти закончено, а Адриан был готов издать победный возглас, Маринетт с невероятной радостью на лице выудила со дна коробки небольшой флакончик с золотистыми блестками.       — Адриан, посыпь, пожалуйста, блестками веточки, а я пока уберу весь мусор, — попросила Дюпен-Чен и вышла из комнаты за мусорным ведром.       Адриан согласно кивнул головой. Он еще не знал, как пожалеет об этом решении буквально через минуту. Раньше парень не понимал, как Маринетт может быть моментами настолько неуклюжа. Что ж, сегодня он почувствовал себя в ее шкуре и понял, что нелепые движения тело выполняет абсолютно без его контроля.       Маленькая пластиковая пробка никак не поддавалась Адриану. Изловчившись, он поудобнее зажал пальцами флакончик и что есть силы потянул пробку на себя. А зря. В следующее мгновение золотистый ворох взлетел в воздух, осыпаясь на Адриана, розовый ковер Маринетт, письменный стол, подарки и оберточную бумагу.       Вошедшая в этот момент в комнату Маринетт не сдержала удивленного возгласа. Блестки были везде.       Уборка была долгой, но веселой. Адриан и Маринетт вскоре вместе разразились хохотом, ведь ситуация вышла и правда комичная. Особенно долго и утомительно друзья вычесывали блестки из густых волос Агреста. Хотя даже когда они закончили, он был уверен, что еще как минимум неделю при любом движении с него будет сыпаться золотистый дождь. Но сейчас это особо его не волновало.       Но в целом день закончился удачно. В награду за страдания за работу Адриана угостили чаем и вкуснейшими круассанами с творожным сыром и клубникой. Родители Маринетт оказались милыми и добрыми людьми, с которыми было очень интересно обсуждать любые темы.       С Маринетт Агрест хотел общаться как можно больше. В этой удивительной девушке умещалось столько противоречий, что он часто не понимал ее, но с каждым часом, проведенным вместе, хотел изучать девушку все больше. С недавних пор его тянуло к Дюпен-Чен с невероятной силой, в какой-то степени маниакальной так, что Адриану иногда становилось страшно от своих желаний и чувств. Он все чаще стал замечать, что его мысли слишком уж часто стала посещать одна миловидная темноволосая особа. И как только раньше он не замечал Маринетт?

~~~

21 декабря, Четыря дня до Рождества

      За четыре дня до Рождества в Париже выпал снег. Рано утром Адриан подошел к окну, и его невольно охватил какой-то волшебный всеобъемлющий детский восторг. С бесцветного неба на землю тихо падали крупные белоснежные хлопья. На улице царила тишина. Казалось, никто не смел тревожить столь редкое явление.       Похоже, снегопад шел всю ночь, так как на дорожках уже скопились небольшие сугробы. Кристаллики снега ослепительно сияли в лучах восходящего солнца. Адриан всегда любил снег. Было в нем что-то волшебное и прекрасное. Ведь это самое настоящее чудо, когда серая земля вдруг покрывается белоснежным покрывалом, словно давая городу новую жизнь, смывая все плохое и порочное.       Если честно, у Адриана был еще один маленький повод для радости. Сегодня был последний учебный день в четверти. Все уроки должны быть сокращенными. Перед парнем открывался целый свободный день, полный возможностей. Агрест мог больше не переживать из-за учебы, ведь твердо был уверен, что по каждому предмету у него стоит «отлично». Еще один повод для переживаний исчез до начала новой четверти. День обещал быть чудесным.

***

      Как Адриан и предполагал, время пролетело в мгновение ока, и вот он уже шел по расчищенной от снега дорожке, украдкой смотря в сторону Маринетт, довольно улыбавшейся каждый раз, когда ей на лицо попадал лучик солнца. Настроение у нее было восхитительное. Впрочем, как и у Адриана.       Пока что Маринетт не оглашала очередной пункт плана «Как заставить Адриана Агреста полюбить Рождество». Поэтому парень сам проявил инициативу, предложив Дюпен-Чен проводить ее до дома. Заодно и рюкзак помог донести.       Друзья решили сократить путь через парк, но как только они зашли вглубь парка, на лице Маринетт расползлась хитрая улыбка. За последнее время это выражение лица девушки стало привычным Агресту. Это означало только одно — сейчас произойдет нечто интересное и неожиданное.       — Адриан, — совершенно беспечным голосом начала девушка. — А когда ты в последний раз играл в снежки?       — Так давно, что даже не могу вспомнить, — Адриан задумчиво почесал затылок. — Наверное, еще в раннем детстве, потом как-то не до игр было. А что?       Вопрос повис в воздухе вместе с облачком пара, слетевшим с губ Адриана. Но ответа и не понадобилось. Увидев азарт в глазах Маринетт, парень сразу все понял.       — О не-е-ет, Маринетт, только не это! Это будет выглядеть глупо. Тем более, мы уже не дети!       Но в следующую секунду Агрест был вынужден прервать свою тираду, так как ему в голову попал снежок. Адриан недовольно стряхнул с волос и воротника снег.       — Маринетт, ну хватит! — сердито воскликнул Агрест.       В ответ ему в плечо полетел еще один снежок. С коротким смешком Маринетт спряталась за дерево и продолжила обстрел оттуда. Адриан вдруг перенял ее настроение и неожиданно для самого себя зарядился азартом. Оставив рюкзаки на скамейке и набрав в руки побольше снега, парень незаметно подкрался к подруге. В следующую секунду снежок попал прямо в бок Дюпен-Чен.       — Ну держись, Маринетт, я буду мстить! — весело крикнул Адриан, приближаясь почти вплотную к девушке.       Маринетт поначалу опешила, но быстро сориентировалась и убежала от Агреста вглубь парка.       — А ты попробуй догнать! — крикнула ему вслед Маринетт.       — Ну все, теперь-то ты от меня точно не отвертишься!       Адриан помчался за девушкой, попутно уклоняясь от летящих в него снарядов. Маринетт тихо хихикала, заняв укромное местечко под веткой ели, откуда было удобно метать снежки в Адриана. Пока что парень не нашел ее укрытия, но был уже близок к разгадке. Блондин нашел ее буквально через пару минут, и девушка была тут же засыпана снегом.       Так они прогонялись друг за другом довольно долгое время. Когда сил не осталось совсем и руки окончательно замерзли так, что уже ничего не чувствовали, оба были вынуждены прекратить игру. Решение о перемирии было принято единогласно.       — Ну что, мир? Больше не воюем? — тяжело дыша, но все же улыбаясь, спросил Агрест.       — Точно... Мир... — пытаясь отдышаться, выдавила Маринетт.       Адриан протянул руку для рукопожатия. Маринетт сделала маленький шажок, чтобы оказаться к другу поближе. И... неожиданно нога подкосилась, и Маринетт рухнула в сугроб, утягивая за собой парня.       — Прости, я случайно, — шмыгнув носом, пробормотала Дюпен-Чен, пытаясь выбраться из снежного плена.       А Адриан вдруг рассмеялся. Искренне, чисто и беззаботно. Маринетт настороженно на него покосилась.       — Эй, Адриан, ты чего? Все хорошо? Ты случайно головой не ударился?       — Нет-нет, все в порядке. Просто... я подумал, какой же все-таки ерундой мы занимались только что. Но, как ни странно, мне это понравилось. Представляешь, если бы кто-нибудь увидел это безобразие? Заголовки газет уже завтра пестрели бы моим именем! Отец остался бы недоволен... Отчасти из-за этого я был лишен детства. Понимаешь, Маринетт? Лишен свободы, по сути, лишен жизни. И сегодня, да и вообще за предыдущие дни, ты подарила мне столько разнообразных эмоций, что... я понял, что именно эти несколько дней я был по-настоящему жив. Спасибо тебе большое за это, Маринетт.       Услышав его слова, пытавшаяся подняться Маринетт не удержала равновесие и вновь упала в сугроб. Цвету ее щек мог бы позавидовать любой помидор.       — Ну что ты... Я... мне... В общем, мне очень приятно это слышать. Да и не стоило благодарностей. И... — Маринетт вновь начала заикаться и смущаться, но вскоре собралась и перевела тему. — Ты, наверное, замерз. Давай выбираться из этого снега и скорее пойдем ко мне, будем согреваться и пить чай.       Адриан коротко улыбнулся и согласно кивнул.

~~~

22 декабря, Три дня до Рождества

      — Сегодня мы будем заниматься моим любимым рождественским делом! — торжественно заявила Маринетт, открывая дверь пекарни.       — И каким же? — улыбнулся Адриан, войдя в теплое помещение.       — Будем печь имбирные пряники!       — Вау... а ты умеешь?       — Странный вопрос к дочке пекаря, — хихикнула девушка. — Конечно, умею.       — Как-то я спросил, не подумав, — хмыкнул парень.       Он прошел за Маринетт на кухню и стал наблюдать за тем, как подруга подготавливает все нужные ингредиенты.       — Знаешь, — вдруг начала Дюпен-Чен, выкладывая формочки в виде елочек, шариков, звездочек и снеговиков на стол. — Это удивительно, что мы сейчас только вдвоем. Если бы папа не уехал с мамой вчера в Гонконг, он бы точно сейчас стоял здесь. Печь имбирные пряники — особый вид удовольствия для него. А еще с недавних пор ему очень нравится твоя компания.       — Правда? — растерянно переспросил Агрест. — Что ж, я польщен.       — Ага, после того, как ты в последний раз у нас был, он не переставал говорить, какой ты воспитанный, добрый и умный парень. И мне стоило бы... — тут Маринетт явно сболтнула чего-то лишнего, и она, смутившись, мгновенно прикрыла рот ладошкой.       — Что тебе стоило сделать? — неожиданная мысль пришла в голову парня, и он расплылся в хитрющей улыбке.       — Ничего! — воскликнула пунцово-красная Маринетт. — Совершенно ничего! Давай сначала сделаем жидкое тесто, а потом сухое. Ты пока разбей яйца в миску, а я... я за мукой схожу.       Никого не смущало, что мешок муки уже стоял на столе.

***

      Несмотря ни на что, приготовление пряников оказалось веселым делом. Адриан вообще первый раз в жизни готовил, и каждое действие ему было в новинку. Признаться честно, печь пряники ему очень даже понравилось.       Без происшествий, конечно, не обошлось. Злосчастный мешок с мукой оказался очень тяжелым, но Маринетт твердо заявила, что отсыпет необходимое количество сама. Но все-таки Дюпен-Чен не рассчитала сил и высыпала слишком много. Мука взметнулась вверх, и огромным белым облаком осела прямо на голову девушки. Ребята, весело смеясь, пусть и с трудом, но привели Маринетт в порядок.       Для Адриана, однако, все тоже было не так гладко. Когда пряники уже были готовы, Маринетт предложила покрыть их глазурью. И Адриан так увлекся этим делом, что даже не заметил, как испачкал весь кухонный фартук, руки и лицо.       Но результат окупил все страдания. Печенье оказалось восхитительным. Адриан был безумно рад, что мог просто так сидеть на кухне с такой замечательной девушкой, пить чай, хрустя печеньем, и вести веселые разговоры ни о чем.       И глядя на что-то увлеченно рассказывающую Маринетт, Адриан вдруг понял, что полюбить Рождество не так уж и сложно, если есть тот, кто отчаянно желает тебе в этом помочь. Но говорить об этом Маринетт он не собирался, ведь глубоко в душе совершенно не хотел, чтобы эти забавные встречи заканчивались.

~~~

23 декабря, Два дня до Рождества

      Сегодня Адриан проснулся из-за какого-то странного шума внизу. Парень раскрыл глаза и с удивлением обнаружил, что стрелка часов доползла аж по двенадцати часов. Никогда раньше Агрест не спал так долго.       Привычка к ранним подъемам помогла парню быстро собраться с мыслями, и уже через пятнадцать минут он привел себя в порядок и сразу же помчался вниз, чтобы узнать, что там происходит. А посмотреть там было на что.       Горилла, телохранитель Адриана, довольно высокий мужчина крепкого телосложения одним своим видом вызывал у многих страх и ужас. И сейчас этот вечно суровый человек с каменным лицом широко улыбался. В руках его была огромная живая ель. Она была действительно огромной. Ее длина, наверное, достигала около трех метров. Пушистые ветви топорщились в разные стороны, щекоча Гориллу, из-за чего тот изредка посмеивался.       В воздухе стоял восхитительный запах хвои. Создавалось ощущение, что Адриан сейчас находился в лесу. От этого морозного запаха свежести у Агреста даже закружилась голова. По просьбе Адриана в особняке Агрестов не ставили елок. Сейчас, смотря на эту красоту, Адриан понял, как много он упускал.       Телохранитель уже установил ель на подставку и сейчас пытался зафиксировать ее в ровном положении. Адриан слышал его приглушенный голос и еще один, смутно знакомый. И этот загадочный голос советовал Горилле, каким боком лучше поставить ель к главному входу.       Адриан поспешил спуститься с лестницы, перепрыгивая сразу по две-три ступеньки. И каково было удивление Агреста, когда он узнал, что обладательницей этого загадочного голоса была Маринетт. Горилла уже закончил свою работу. Маринетт поблагодарила его и даже на прощание обняла. Телохранитель ушел на свой пост, широко улыбаясь. Адриан все еще сомневался, что до сих пор не спит.       — Что. Это. Только что. Было?! —делая акцент на каждом слове, удивленно выпалил Адриан.       — Месье Бенджамин такой милый. Он согласился помочь мне донести и поставить елку, — с улыбкой пояснила девушка.       —Что?! Месье Бенджамин? Как ты успела подружиться с Гориллой?! За те семь лет, что он у нас работает, он сказал мне свое настоящее имя только три года спустя. А ты!.. Ну Маринетт, сказать, что я поражен — ничего не сказать.       — Он правда милый. И очень добрый, — улыбнулась Дюпен-Чен. — Подружиться с ним было очень легко.       — Да ты прямо волшебница, — восхищенно выдохнул Агрест.       — Ой, да ладно, не стоит преувеличивать, — пробормотала девушка. — Как тебе елка? Мне лично очень нравится.       — Она восхитительна. Особенно запах...       — Ты прав. Просто волшебно! А теперь, — Маринетт довольно хлопнула в ладоши. — у нас есть коробка с игрушками, лестница, целый день и вчерашние пряники, если проголодаемся. До вечера мы должны успеть украсить нашу елочку.       — Что ж, вызов принят, — Адриан шуточно отсалютовал Маринетт.       И работа закипела.

***

      Уже ближе к вечеру почти все игрушки нашли свое место на елке. Маринетт повесила длинную блестящую голубую сосульку на ветку и вдруг спросила:       — Адриан, я давно хотела узнать, но все никак не решалась спросить, — робко начала она. — Почему ты раньше не праздновал Рождество?       Адриан спустился с лестницы и взял в руки огромный прозрачный шар, усыпанный искусственным снегом.       — Сложный вопрос, — спустя небольшую паузу ответил Агрест. — Это очень личная и больная для меня тема.       — Ой, прости, я не хотела тебя задеть, если хочешь, не говори, — быстро пробормотала Дюпен-Чен.       — Нет-нет, я чувствую, что именно тебе я должен это рассказать. Надо уметь смотреть своим страхам прямо в лицо. Рождество всегда было для меня чудом. Прекрасным, волшебным праздником. Я любил его так же сильно, как и ты. Мама тоже обожала Рождество. Мы каждый год украшали дом, елку, играли в снежки и пили горячее какао. Все то, что делали с тобой мы. Но... Мне тогда едва-едва исполнилось семь. Мама работала актрисой, и прямо в Сочельник возвращалась с гастролей домой. Она попала в аварию, Маринетт, — безжизненным голосом сказал парень. — Смертельную для нее аварию. В ночь перед Рождеством меня покинул самый близкий, самый родной и любимый человек. Я просто не мог праздновать и улыбаться, понимая, что ее со мной нет. С тех пор каждое упоминание Рождества приносило мне боль. Я думал, эта боль пройдет, но нет. Она как затянувшийся рубец болит тупой, монотонной болью, и я никак не могу ее преодолеть.       — Мне очень жаль, Адриан. Прости, я... я не знала... Я не хотела заставлять тебя вспоминать об этом и вновь причинять тебе боль...       — Нет-нет, твоей вины здесь нет. Ты ведь хотела как лучше.       — Знаешь, Адриан, не следует цепляться за плохие воспоминания. Если будешь постоянно вспоминать прошлое, не останется времени для настоящего, — Маринетт облизнула вмиг пересохшие губы и с надеждой произнесла: — И... еще один вопрос. Моя миссия удалась? У тебя получилось полюбить Рождество?       Адриан только открыл рот, для того, чтобы ответить на вопрос, но тут зазвонил его телефон. Парень приложил смартфон к уху и несколько минут внимательно слушал говорящего, изредка соглашаясь с ним.       — Это отец, — отложив телефон в сторону, пояснил Агрест. — Случились какие-то неполадки на производстве в Италии, и он с Натали уезжает туда сегодня вечером. Как он сказал, это очень срочно и без него там не обойтись... Что ж, на праздники я остаюсь один.       Маринетт почему-то загадочно улыбнулась.       — Елку мы почти украсили. Я, наверное пойду, темнеет уже. Спасибо за день! — с улыбкой произнесла девушка.

~~~

24 декабря, Канун Рождества

      Адриан все никак не мог поверить, что Рождественский Сочельник уже сегодня. Обычно в этот день его сопровождали не самые приятные мысли и эмоции. Но сегодня все было по-другому. В груди расползалось какое-то приятное чувство, смутно знакомое, но давно забытое. Вскоре Адриан понял, что это было предчувствие праздника, ожидание чуда. Ведь одно чудо и правда произойдет сегодня, но Адриан пока что об этом не знал.       Агрест целое утро мерил шагами пространство вокруг елки, погрузившись в свои мысли. Он так отчаянно хватался за свою боль, с каждым годом жалел себя и искал утешения, что совершенно не замечал ничего, что происходило вокруг него. Адриан понял простую истину: он сам год за годом ковырял давно зажившую рану, всеми силами презирая Рождество. Праздник был не виноват, парень сам колечил себя год за годом.       Адриан осознал, что все это время глубоко в душе любил этот праздник, но отчаянно не хотел признаваться в этом. Маринетт помогла ему побороть собственные страхи, и он был невероятно благодарен ей за это. Он отпустил скорбь, угрызения совести и рефлексию — и жить стало гораздо легче.       Адриан Агрест больше не ненавидел Рождество. Впервые он хотел отпраздновать его. Но как назло, отмечать было не с кем. Маринетт, эта чудесная девушка, которая помогла ему открыть глаза на мир и полюбить праздник, казалась идеальным кандидатом для совместного торжества. Она вообще в последнее время занимала слишком много мыслей Агреста, и он никак не мог понять почему. Какая-то часть сознания настойчиво шептала, что Маринетт для него уже кто-то больше, чем просто друг. Но Адриан делал вид, что не слышит не слышал внутреннего голоса. Еще метка сегодня постоянно чесалась. Что бы это могло значить?       Но сегодня Маринетт словно сквозь землю провалилась. Парень несколько раз звонил ей, но та не брала трубку. Адриан недоумевал. Может быть, она обиделась, что он не ответил на ее вопрос? Он ведь правда хотел сказать, что у нее получилось, но обстоятельства сложились иначе. А вдруг она больше не будет с ним общаться?       С каждым часом настроение все ухудшалось. И вот, когда стрелка часов доползла до восьми вечера, Агрест окончательно понял: чуда не случится, это Рождество он вновь проведет один.       — И ничего, так даже лучше. Одному даже спокойнее будет. Особенно и не хочется отмечать это Рождество.       Конечно, он понимал, что это была ложь.       И вот, когда парень практически потерял надежду, случилось кое-что необычное. Раздался стук в дверь. Немало удивленный Агрест поспешил к двери, гадая, кто же это мог быть. Не мешкая, Адриан с силой толкнул дверь вперед, и... забыл, как дышать.       Потому что на пороге его дома стоял весь его класс! Разношерстная компания весело улыбалась ему, и каждый держал в руках пестрый сверток с подарком.       — Сюрпри-и-из!!! — дружно крикнули все.       — Привет, Адриан. Мы подумали, что ты не должен провести Рождество в одиночестве, и решили составить тебе компанию.       Во главе всей это компании стояла раскрасневшаяся от мороза Маринетт и радостно улыбалась.       — Конечно, проходите, я буду только рад, — кивнул парень, освобождая место в дверном проеме.

***

      Это было самое лучшее Рождество за всю его жизнь, Агрест в этом не сомневался. Все ребята принесли с собой еду из дома, и получился довольно разнообразный праздничный стол. Все смеялись, шутили, наперебой рассказывали забавные истории, дурачились и говорили тосты. Весь вечер улыбка не сползала с лица Адриана.       И вот до полуночи осталось пятнадцать минут. Друзья успокоились, расселись по своим местам и все вместе стали ждать наступления праздника. Маринетт вдруг подвинулась поближе к Адриану и прошептала ему на ухо:       — Давай выйдем на пару минут, мне надо тебе кое-что сказать.       Адриан согласно кивнул. Вместе они незаметно для других вышли из комнаты и оказались в зале с елкой. Маринетт застенчиво переминалась с ноги на ногу и то и дело закусывала губу. Но вскоре, видимо, собравшись с мыслями, девушка вздохнула и наконец показала руки, которые до этого прятала за спиной. На раскрытых ладошках девушки лежал изумрудно-зеленый сверток, перевязанный атласной красной лентой.       — Адриан... Рождество наступит уже через несколько минут, и скоро все начнут открывать подарки. Уверена, здесь будет очень шумно и весело, но свой подарок я бы хотела подарить тебе лично, — с этими словами Маринетт протянула сверток Агресту.       — Маринетт, сначала я должен тебе кое-что сказать. Вчера я так и не ответил на твой вопрос, и...       — Чш-ш-ш... — Маринетт вдруг прервала его, приложив указательный палец к губам парня. — Сначала открой сверток.       Шумно сглотнув, Адриан кивнул. Пальцы отказывались его слушаться, и он с трудом развязал ленточку. Почему-то ему казалось, что от этого свертка зависела вся его последующая жизнь. Краем глаза он видел, что Маринетт тоже нервничала, судорожно перебирая складки платья.       Шорох бумаги. Адриан разворачивает сверток. Оберточная бумага падает на пол. Ошарашенный восклик Адриана раздался в пустой комнате.       На его ладонях лежал тот самый золотой шар, что с пятнадцати лет красовался на его плече. В жизни он выглядел еще прекраснее, чем на рисунке.       — М-маринетт, ты понимаешь, этот шар — моя метка. И ты...       — Я твой соулмейт, — шепотом продолжила девушка.       Маринетт приподняла короткий рукав темно-синего платья. На ее плече была изображена полная копия рождественской игрушки. Адриан осторожно повесил шар на елочную ветку и тоже закатал рукав. Вдруг метки обоих засветились теплым желтым светом, и мгновение спустя под шарами появилась новая надпись. «24.12.2020»       — Я нашел тебя... — без ума от счастья одними губами прошептал Адриан, делая шаг навстечу Маринетт.       — Я и не терялась, — улыбнулась девушка, не переставая смотреть в глаза Агреста.       — Я столько всего хочу тебе сказать, но не знаю, с чего начать... — расстояние между из лицами можно было измерять в сантиметрах.       — Так говори, я тебя слушаю... — остались какие-то считанные миллиметры.       — Маринетт Дюпен-Чен, спасибо тебе за то, что помогла мне вновь поверить в чудо и научила меня любить.       Вдруг губы Адриана накрыли губы Маринетт в нежном поцелуе. Из соседней комнаты послышался бой курантов, за окном загремели фейеверки. Рожество наступило. Маринетт казалось, что такой же фейерверк взорвался внутри нее, согревая грудь приятным теплом. Адриан и Маринетт не думали ни о чем, кроме друг друга. Существовал всего один миг, за который они старались стать как можно ближе друг к другу.       Когда воздуха стало критически не хватать, Адриан отстранился от возлюбленной, тяжело дыша. На губах Маринетт сияла счастливая улыбка.       — Я люблю тебя, Адриан Агрест, — выдохнула девушка.       — Я тоже тебя люблю, Маринетт Дюпен-Чен, — прошептал парень.       — Ну что, пошли? Пора сообщить всем очень важную весть о том, что мы теперь вместе.       Коротко улыбнувшись, Маринетт взяла Адриана за руку, и вместе они пошли к ожидающим их друзьям.       Елочный шар, покачиваясь на ветке, сиял золотистым светом. Еще две родственные души нашли друг друга.