Тренеры не играют

      — Для Саске?              — Да.              Ответ слишком, до банального очевиден, но Какаши всё же хочет убедиться в этом в сотый раз. Возможно, и глупо, но он давно знает, что мазохизм — это не такая уж и проблема, как, например, строящая ему глазки розоволосая девушка.              Сакура идет рядом, и Какаши готов поклясться, что она специально изводит его молчанием.              Ведь во времена их седьмой команды она только и делала, что болтала — о непонятных взрослому мужчине вещах, в числе которых главную роль, конечно же, занимал Учиха Саске.              Не то чтобы Какаши испытывал к бывшему ученику какую-то неприязнь, но… чувства, которые Хатаке не мог взять под свой неусыпный контроль, вертели бедным мужчиной, как хотели.              Собственно, на этом можно было бы и закончить, если бы не повзрослевшая Харуно, которая с изрядным любопытством сейчас расспрашивала его о делах любовных.              И Какаши почти смирился со скромной ролью «третьего лишнего», пока эта самая Харуно Сакура не пошатнула устои его привычной обыденной жизни, которая, в общем-то, вполне его устраивала.              — Научите меня целоваться, сенсе-ей! — Сакура, несмотря на довольно щепетильную просьбу, продолжала дергать мужчину за брюки, не понимая, видимо, что этим только уменьшает свой шанс на успех. Но и Хатаке Какаши, кажется, не железный, потому что, тяжело вздыхая, таки выдаёт неугомонной — и, надо добавить, давно совершеннолетней — ученице любимый томик романов для взрослых.              — Ма-а, Сакура, на нас уже вся деревня смотрит. Совесть поимей.              Честно — ему было наплевать, кто там на них смотрит. Только радостно улыбнувшейся девушке такого не скажешь: Харуно уже твердо решила, а потом еще и подтвердила, чью кандидатуру примет в свои мужья.              И это, к огромному сожалению Какаши, был не он. Хотя… с такими темами они могут далеко зайти.              Правда, он не упомянул очень важную деталь — Сакура так горит желанием целоваться вовсе не потому, что он, Какаши, мужчина в самом расцвете сил. Просто ей не у кого больше спросить совета: Мебуки, как он знал, вряд ли будет «за» любовь дочери с Учихой Саске, Яманака, пусть и лучшая подруга, наверняка устраивает свою личную жизнь, а Наруто… Наруто вообще не смыслит в таких делах, хотя и женат.              Сказать, что его бывшему ученику и такому же бывшему нукенину повезло — это ничего не сказать. Но поздравлять Учиху на его скорой — а Какаши был уверен, что так оно и будет — свадьбе он не собирался. И вообще, присутствовать на этом «счастливом празднестве» он был не намерен, сколько бы Сакура его ни упрашивала.              Щеки горят — розовый цвет буквально преследует его во снах и мыслях. Он чересчур погружается в свои фантазии, напридумав себе черт знает что, — может, поэтому и не слышит следующего вопроса:              — А у вас… кто-нибудь есть?              Какаши резко останавливается, поворачиваясь лицом к девушке.              — Что? — более глупого ответа она, наверное, никогда не получала. И вряд ли когда-нибудь получит: все-таки Саске слишком молчалив.              — Ничего. Спасибо за вечер, сенсей.              Да, вечер: они гуляли совсем недолго, выкроив немного времени в забитом на всю эту неделю расписании.              Харуно уходит, прижимая «Ичу-Ичу» к груди. «Значит, счастлива», — думается Какаши, и он улыбается куда-то в темноту.              Он улыбается, прекрасно сознавая, что, кажется, последний шанс ускользнул от него, как и сама девушка.                     Каково же было его удивление, когда Сакура, подловив его как-то после работы в Резиденции, неловко призналась:              — Мне нужно… ну, знаете… немного практики.              Она ждет, терпеливо выжидает, когда же Хатаке отойдет от шока. И совершает первую, — но какую, черт подери, приятную — ошибку, привставая на носочки и дыша теперь бедному мужчине прямо в шею.              Но даже такая дерзость не действует на Какаши, привыкшего скрывать свои настоящие эмоции.              — Тренеры не играют, Сакура, — серьезно говорит, а сам, дразня начитавшуюся всякой похабщины девушку, выдыхает в приоткрытые в изумлении губы:              — А пока тренируйся на помидорах.              Харуно, кажется, начинает понимать «игру», потому что в следующем раунде победно кивает:              — Конечно, ведь это любимая еда Саске… Саске-куна.              Всё — лимит исчерпан. Какаши не сразу понимает, что делает, когда вместо привычного взъерошивания розовых волос пальцами зарывается в пахнущие знакомым шампунем пряди. А Сакура, по первому же требованию наклоняя голову чуть назад, довольно скалит зубы.              — Может, уже поцелуете? — наглая девчонка. Использует его и даже не раскаивается в своих грехах.              — Может, и поцелую, — сдаётся мужчина.              Какаши не привык давать пустых обещаний, поэтому сразу приступает к действию: обвивает руки вокруг женской талии, для начала обнимая Харуно, — все-таки есть вероятность, что она не выдержит давления со стороны и сбежит, комканно прощаясь и извиняясь за причиненные неудобства.              Но неудобства ли?..              Её лицо слишком близко. В груди бухает, когда Харуно стаскивает до подбородка единственную его защиту в лице маски. Они даже сначала сталкиваются носами — Сакура еще не настолько поднаторела в поцелуях. Точнее, она совсем не умеет целоваться — впрочем, на это Какаши справедливо думает: «Еще научится».              И правда, не такое это великое дело — поцелуй в губы. Мурашки, правда, стайкой пробегают по всему телу, и кровь приливает к лицу. А еще трудно дышать, — но это всё тонкости.              Главное — он чувствует, что она хочет того же, что и он. И это ощущение единения, пожалуй, с лихвой окупает все проблемы, которые возникнут потом.              — Вам когда-нибудь кто-нибудь говорил, что мой типаж — это мужчины старше тридцати, которые шикарно целуются? — прерываясь на несколько долгих секунд, шепчет Сакура — явно понабралась опыта из старой доброй «Ичи-Ичи».              И Какаши, меняя тон голоса на более низкий — и сексуальный, чего уж скрывать, хрипло смеется:              — Да, а еще они хороши в постели. Хочешь убедиться?