I let you down, but you won't know, I'm sorry

Оливия Куин уважаемая в Старлинг Сити женщина, главная в «Queen Consolidated», филантроп, старшая сестра Тео Куина, и Зелёная Стрела. Оливия Куин, женщина, жившая — выжившая — на одиноком острове Лян Ю в Южно-Китайском море, где провела пять лет вдали от цивилизации. Куин была спасена китайцами с рыболовной шхуны. Оливия Куин, вернувшаяся в родной город с одной целью — отомстить за отца и заплатить всем за его долги. Для этого она больше не могла быть Оливией Куин. Она должна была стать кем-то другим. Она должна была стать чем-то другим. Оливия Куин стала линчевателем, стала мстителем. Она стала Стрелой. Оливия нашла в себе силы перестать убивать, но от насильственного способа добычи информации не отказалась. Оливия Куин была уверена, что её человечности больше нет. Она была уверена, что любовь и человечность — слабость. Она знала наверняка, что Тео и мать — её слабость. Оливия Куин имеет целую преисподнюю личных демонов, сжирающих её уставшую от всего внешнего дерьма душу. Оливия Куин совершенно точно ненавидит Бартоломею Аллен и в любой момент готова пустить специально-заточенную стрелу в самое её сердце.

*

«— Я Барри Аллен, криминалист Централ Сити!»

Оливия Куин всем своим прогнившим сердцем ненавидит эту солнечную, совсем юную девушку, для которой мир наполнен добром и любовью. Для которой каждый человек — всё равно, что ангелы в раю, только она не берёт в расчёт людей, как Оливия — падшие ангелы, предавшие самих себя, у которых нет не единой клетки добра. Оливии казалось, что Аллен вообще не знает, что такое зло, что такое убийство, насилие, боль и чёрно-белый мир без счастья. Так ей казалось, до тех пор, пока она не прочитала всю возможную биографию о Аллен. Вся её жизнь словно на ладони. Отец убил мать, Барри попала в дом одного из полицейских, что взял на себя опеку над ней. Ужас. Куин на мгновение даже стало жалко её, но это было до тех пор, пока она не выяснила, что в Централ Сити нет похожих дел с необычными людьми. Бартоломея Аллен солгала. Оливия Куин помнит эти зелёные тоскливые и виноватые глаза Бартоломеи Аллен и винит себя за грубость. Оливия чувствовала, как какая-то часть покинула её. А потом она узнаёт, что Аллен ударила молния и она попала в кому. Оливия Куин пропускает удар сердца. Оливия ненавидит себя, у неё больше нет сил бороться с внутренними демонами, и она позволяет им разгрызть её, но тихий и мягкий голосок не даёт ей окончательно утонуть в собственной бездне, тянет руки, давая взяться за себя, давая положиться на себя и Оливия полагается. Доверяет Бартоломье Генри Аллен свою жизнь. Оливия Куин уверена, что не пожалеет о своём решении. И она не жалеет, когда на экране её мобильного телефона высвечивается фото озорной девушки, две кнопки: «принять» или «отклонить» вызов, и до чёртиков волнующие «Барри Аллен». Бартоломея просит Оливию встретиться, и Оливия идёт. Помешкавшись, прислушиваясь к мягкому, но нервному голосу Аллен, но идёт. Оливия Куин… Нет, уже Стрела. Зелёная Стрела стоит на крыше какого-то здания, счёт которых она уже забыла, держит в руках лук и за спиной, в колчане, стрелы, как перед ней мгновение мелькают жёлтые молнии и вот — перед ней хрупкая, растрёпанная, в поношенной одежде, стоит Бартоломея Аллен, только что продемонстрировавшая свои силы. Бартоломея зовёт Оливию, и Зелёная Стрела послушно снимает капюшон и маску, проявляя на свет Оливию Куин. Аллен говорит слишком быстро, слишком увлечённо, местами говорит громко, иногда умолкает, но вскоре продолжает говорить, что-то лепетает о каком-то Харрисоне Уэсле — учёном, Киллиане Сноу — враче, Франческе Рамон — хакерше, Айроне Уэсте — приёмном брате. Но Куин её, честно сказать, не слушает. Она всматривается в серо-зелёные глаза, которые говорят больше малиновых губ. Бартоломея подходит к Оливии на пару шагов. — … Я провела всю жизнь, в поисках невозможного, но я не могла и представить, что однажды сама стану невозможной. — умолкла Аллен, смотря в глаза Оливии. — И почему ты пришла ко мне? Мне кажется, ты пробежала шестьсот миль не для того, чтобы поздороваться. — Оливия сжимает лук в руках, где-то в глубине на самом деле радуясь, что Бартоломея Аллен не скрыла свои способности от неё, а, напротив, пришла за помощью. — Всю свою жизнь я хотела сделать что-то большее. — Бартоломея мешкается, кусает щёки изнутри, но прикрывает глаза и делает вдох-выдох. И продолжает. — Стать чем-то большим. Теперь это возможно. Но когда я должна была помочь кому-то… Я налажала! Оливия Куин вздыхает, возводит взгляд к небу и обратно на Барри. Она знает это чувство. Чувство разочарования в самой себе. Чувство слабости и сомнений. Чувство, когда хочется отбросить всё, и просто уйти в самые тёмные и тихие уголки сознания. — Что, если Уэлс прав? — Куин уже начинает раздражать этот учёный. Она считает, что тот ещё не понимает, какое счастье свалилось ему на голову. Какой лучик солнца спустился ему с небес, который может его поддержать и помочь ему. И Оливия Куин совсем не задумывается, что была такой же, грубо говоря, козлиной. — Что, если я не герой? Если я лишь девушка, которую ударила молния? — Я не думаю, что та молния просто ударила тебя, Барри. — Оливия Куин говорит низким и бархатным голосом. Её ледяной взгляд голубых глаз заостряется, смотря прямо в грязные изумруды напротив. — Она избрала тебя. Бартоломея Аллен в сомнении отводит взгляд, открывает и закрывает рот — словно хочет что-то сказать. Зелёные глаза, словно тёмный лес, наполняются влагой и Аллен быстро моргает. — Не уверена, что я такая, как ты. — Барри совсем не солнечно усмехается и качает головой. — Не знаю, смогу ли я стать мстителем. — Ты можешь стать лучше. — и Оливия совсем не лжёт. Она правда в это верит. Наверное, это вообще единственное, во что она поверила. В кого она поверила. — Ты можешь вдохновить людей. — Куин прячет проклятое «как когда-то меня» в глубины своего сознания, своей тёмной сущности, и будто с трудом вдыхая воздух, улыбается. — Так, как я никогда не могла. Присматривать за городом, как ангел-хранитель. — Оливия Куин слегка хмурится, создавая грозный вид. — Что-то менять. — радостная улыбка вновь появляется на сухих и грубых губах, словно отражая воспоминания моментов, о которых она говорит. — Спасать людей… словно Вспышка. Оливия Куин разворачивается с улыбкой, надевает маску и капюшон. А у Бартоломеи вновь светятся глаза, а улыбка возвращает солнечное сияние. — И помни свой совет. — непривычно-озорная улыбка на лице линчевателя Старлинг Сити. — Носи маску. Зелёная Стрела спрыгивает с крыши, расправив руки, словно крылья и Барри испуганно бежит вперёд, как стрела врезается прямо в здание напротив, выпуская трос, по которому мститель взлетает на стену, упираясь на неё ногами и держа лук руками. Бартоломея счастливо сияет, тихо произносит: «Круто!» и убегает на суперскорости обратно домой. — Круто. — скалится Стрела, поблескивая глазами.

*

Оливия Куин совсем не понимала, из-за чего Феликс подозрительно-заговорчески улыбался ей. И она навряд ли узнает, что светилась словно новогодняя гирлянда. Оливия Куин ни на йоту не удивляется, когда тем же вечером в Централ Сити появляется тайный супергерой города, которую прозвали «Пятно». Куин ещё долго подшучивала над Барри, которая ураганом прибегала прямо в логово Стрелы, взъерошенная и до чёртиков недовольная, о чём говорили её глаза, в которых плескались молнии, и лицо покрытое красными пятнами. Оливия Куин совсем не понимала этого странного чувства, словно её сердце безжалостно сжимают, но не раздавливают, а наслаждаются её мучениями. И так каждый раз, когда она видит Бартоломею. Её грудная клетка сжимается с невероятной силой, но под рубашкой всё нормально, не считая шрамы — она проверяла. Её сердце словно заливается кровью после того, как кто-то отпускает его из своих холодных рук. А то, что они до смерти холодные, Олли не сомневалась. Оливия Куин совершенно точно зависима от Бартоломеи Аллен и она собирается защищать её любой ценой.

*

Бартоломея Аллен вихрем вбегает в убежище Зелёной Стрелы, заставляя Дорис, Феликса и Оливию вздрогнуть. Барри стоит на месте, при этом вибрируя на сверхскорости, не позволяя никому разглядеть её лицо. Оливия просит друзей уйти и закрывает за ними дверь. Бартоломея Аллен подбегает к Оливии, стискивает в объятиях, переставая вибрировать, и Куин видит — она плачет и всхлипывает в её, Оливии, плечо. Оливия Куин совершенно не знает, что ей делать, поэтому просто решает быть рядом и поглаживать вихристую, растрёпанную макушку. Позже, за выпивкой за счёт Куин, Бартоломея рассказывает всё, словно под действием алкоголя, но они обе знают — Аллен не может напиться. Оливия Куин с сочувствием смотрит на юную девушку, выслушивая её горькую ситуацию. Детская влюблённость в приёмного брата, в сознательном возрасте переросшая чуть ли не в неизлечимую зависимость. Приёмный брат, который женится на другой, разрывая сердце Аллен. Отчаявшаяся Барри, признавшаяся в своих чувствах, тем самым разбивая дружеские отношения с Айроном. Бартоломея Аллен не замечает, но по её нежно-персиковым щекам стекают горькие слёзы. В зелёных глазах Бартоломеи вагон и маленькая тележка горечи, боли и усталости. Бартоломея Аллен не признает, но быть для жителей Централ Сити ангелом-хранителем трудно. Это очень сложно. Это выматывает. Это надоедает. Это съедает её изнутри, отбрасывая сгнившие куски в тёмную, глубокую, и до ужаса страшную дыру. Оливия Куин промолчит, но она понимает, каково это — бояться, а после ненавидеть себя за то, что не смог сберечь невинных людей, что ещё не познали вкус жизни. Оливия Куин не подметила, но все и так знают — она и Аллен по-разному это приняли и продолжают по-разному с этим разбираться. Совершенно по-разному. Бартоломея Аллен скрывает всю свою боль, всю ненависть и все трудности за солнечной и до тошноты идеально-искусственной улыбкой, отдавая всем по лучику собственного света, забывая о себе. Бартоломея Аллен убеждает всех и, видимо, сама верит в то, что всё хорошо. Бартоломея Аллен обманывала себя этим до самой новости о свадьбе сводного брата. Потом Бартоломея Аллен сломалась. Бартоломея Аллен выкинула свой свет и надежды о хорошем финале к чертям собачьим. Бартоломея Аллен погасла. Любовь — мучительно убивающая штука. Оливия Куин скрывать всё за улыбкой не может. Это выше её сил. Оливия Куин знает, что показывать всем, что всё хорошо, в то время, как всё идёт до чёртиков дерьмово — эгоистично и хочется от этого блевать, пока не вывернуться все органы. Оливия Куин говорит правду в лицо. Оливия Куин прямолинейна. Оливия Куин заденет, она ранит, но никогда не соврёт, что всё хорошо, при этом раздавая всем свою любовь и ласку. Оливия Куин много лгала, много кому и чему, но убеждать, что всё хорошо и самой пытаться создать это «всё хорошо» — нет, она этого делать не будет. «Всё хорошо» — мучительно убивающие слова. Оливия Куин была уверена, это ещё не первый раз, когда они будут сидеть и разговаривать о своих проблемах и дерьмовой жизни. И Оливия была права. Бартоломея Аллен через пару недель прибежала к Оливии, разбитая и погасшая, а на пороге истерически шепчет: «Я не спасла жизнь Эдди». Оливии Куин требуется ровно две целых, четыре десятых секунды, чтобы вспомнить, кто этот человек, с именем «Эдди». Голубые глаза шокировано распахиваются, когда мозг дал доступ к нужной информации. Эдита Тоун. Через каких-то две недели должна была стать «Тоун-Уэст». Невеста Айрона Уэста. Детектив департамента полиции Централ Сити, напарник Джо, участник Команды Флэша, друг Барри и прекрасная девушка. Бартоломея Аллен смотрит прямо, насквозь Оливии, словно её там и нет. В её голове прокручивается тысяча и одна мысль, разные фразочки жизнерадостной Эдди, любовные речи Айрона и Эдди, дружеские связи и переговоры с Эдди. «Мы с Айроном съезжаемся в мою квартиру! Это правда большой шаг!» — освещая тёмный кабинет Аллен, белоснежно улыбалась Эдди. «Айрон сделал мне предложение!» — радостно, чуть ли не плача, заявила подруге Тоун. «Эобард… Он… Он показал мне статью из будущего. И знаешь что? В будущем меня нет с Айроном. Знаешь, кто его жена? Кто его возлюбленная? Ты, Барри Уэст-Аллен!» — горько, с обидой прикрикивала Эдита, стреляя небесными глазами. «Сбереги его, Барри. Я доверяю тебе. Будьте счастливы!» — после оглушающего выстрела в свою грудь, на грани слуха прошептала Эдди, ласково улыбнулась и, словно в замедленной съёмке, упала в руки жениха. «Я люблю тебя» — перед тем, как закатать глаза, закрыть веки и сделать последний вздох, эти слова вырвались с потресканных губ Тоун, по которым скатывалась капля крови. Бартоломея Аллен перед глазами видела каждый момент, прожитый с Эдди. Аллен, с разбитой душой и сердцем, падает на колени, закрывает лицо руками, и позволяет себе отпустить себя. Бартоломея Аллен закрывает лицо, не позволяя даже Оливии показать свою слабость, свой страх, свои слёзы, свой провал. Оливия Куин хочет прижать к своей груди Бартоломею, поглаживать её растрёпанную макушку, шептать, что всё хорошо. Что всё наладится. Но Куин понимает, почему Бартоломея не хочет показывать свои слёзы. Для Бартоломеи Аллен Оливия Куин, в первую очередь, наставник, а уже потом друг и член семьи. Какой бы эмоциональной и чувствительной не была Бартоломея, она уже не новичок в геройских делах, она принципиальна, и знает, когда и кого нужно видеть в чём или ком. И сейчас Оливия Куин для неё наставник. А Оливия хочет стать другом. Потому Оливия Куин приближается к Бартоломеи, садится рядом, убирает тонкие руки от заплаканного лица, откидывает каштановые волосы средней длины за острые плечи и обнимает Аллен. Оливия Куин успокаивающе шепчет, сама ещё не понимая, где находит слова. Бартоломея прижимается и всхлипывает, словно младенец. По её нежно-персиковым щекам ручьём льют хрустальные слёзы. — Я… Я не смогла! Я-я н-не спас-сла Эд-ди! Я в-ведь г-герой! Я… должна была сп-пасти её… П-почему мн-не так б-больно, Ол-ли? Поч-чему моё сердце словно разб-билось на т-тысяч-чи осколк-ков? — Бартоломея вздохнула, казалось, успокоилась, как вновь заговорила, захлёбываясь собственными слезами. — О-они с Ай-йрон-ном должны б-были п-пожен-ниться! Я опять всё испорт-тила, Олли! П-почем-му д-даже им-мея суп-перск-кор-рость, я-я н-не усп-певаю сп-пасат-ть люд-дей? П-почему, Ол-ли? Оливия Куин прижимала и укачивала Аллен, словно катая люльку. Оливии было неимоверно больно слышать столько вопросов, не зная ответы. Столько страданий. Столько боли. И самое ужасное — осознание того, что ей никак не помочь подруге. — Я не знаю, Барри. — честно ответила Куин, уткнувшись носом в каштановые волосы. — Я не знаю. Но чтобы ты не думала, Эдита сама приняла это решение. Она сама приговорила себя к смерти. Она была готова к этому. Она спасла мир, застрелив себя. Я не думаю, что она хотела, чтобы ты сейчас плакала. Она доверила тебе самое дорогое, что у неё было. Она доверила тебе Айрона. И ты должна, в память о ней, сберечь его. Ты должна таким образом отдать ей честь. Для неё было честью быть твоим другом так же, как и тебе. Ты должна поскорбеть по ней и отпустить её. Навсегда. Бартоломея Аллен слышит эти слова словно под водой, в океане. Бартоломея Аллен не вникает в их смысл, лишь знает — что этот голос есть и он настоящий. Бартоломея Аллен выровняет дыхание и прикрывает мокрые от слёз глаза. Бартоломея Аллен прислушивается к этому низкому и бархатному голосу. Бартоломея Аллен понемногу начинает засыпать в крепких руках. Оливия Куин, убедившаяся в крепком сне Аллен, оставляет невесомый поцелуй на нежной щеке и притягивает Бартоломею к себе. Оливия Куин чувствует, что теперь несёт намного больше ответственности за Бартоломею.

*

Оливия Куин и Бартоломея Аллен ещё не раз сотрудничали как Зелёная Стрела и Флэш; ещё не напивались в барах по ночам; ещё не раз сидели в квартирах друг у друга, рассказывая о новых сумасшедших событиях во время отсутствия друг друга; ещё не раз обсуждали парней в своих командах, как бы не было неудобно. За смутные совместные воспоминания Бартоломея Аллен победила Эобарда Тоуна, ранее которого считала своим наставником, под личиной Харрисона Уэлса; доверилась Джею Гаррику, который, как оказалось, являлся Зумом — Хантером Золомоном; крутила короткий роман с парнем из бара, Лиамом, который работал в отделе журналистики, там же, где и Айрон; из Земли-2 пришёл Харри Уэлс той земли; встречалась с одним парнем из отделения полиции — Питер Спивод, кажется; несколько раз потеряла скорость; пережила вторую волну тёмной материи полностью направленную на неё; потеряла своего отца, — убитого Зумом — который, технически, только-только вернулся к ней из тюрьмы «Айрон Хайтс» за убийство, которого не совершал; вернулась в прошлое и спасла свою мать, тем самым создав новую хронологию, назвав её Флэшпоинт; постаралась всё исправить, вернувшись обратно в своё время, но заметила, что многие вещи стали другими; в новой хронологии Циско потеряла брата, Данте; у Дор родилась не дочь Сара, а сын Джон; у Айрона и Джо напряжённые отношения; у Уолли появилась скорость, после появления нового злодея — Алхимии; каким-то образом сделала себе и «напарника» по работе криминалистики, Джулиана Альберта; Киллиан обнаружил у себя силы управления холодом; появился новый спидстер, зовущий себя Богом Скорости, Савитар; Аллен смогла выяснить, что, Савитар — это она, Барри, из будущего; Савитару предначертано убить Айрона, который в будущем должен был стать мужем Барр; Убийца Мороз, альтер-эго Килана, стал помощником Богини Скорости; сразу же после победы над Савитаром, Бартоломея попала в чёртову Силу Скорости на шесть, грёбанных, месяцев, а вернувшись говорила чёрт знает что, писала на неизвестном для всех языке, и пришла в себя лишь благодаря Самуройду, который похитил Айрона. Оливия Куин поражается тому, сколько же безумия в жизни этой ещё, по меркам Куин, маленькой девушки. Оливия Куин видела, что отношения между Айроном и Барри сближались и укреплялись, совсем не так, как у братьев и сестёр, а как у пары, но по какой-то неведомой причине совершенно этого не хотела. Оливия Куин на несколько мгновений выпала из реальности, когда, на светлых чувствах, прибежавшая в Куин Консолидэйтед Бартоломея, показала с улыбкой на губах, золотое, сверкающее кольцо на безымянном пальце, левой руки. Феликс и Дорис стали поздравлять Бартоломею Аллен, — Уэст-Аллен — обнимая и целуя в щёки. Оливия молча уходит из кабинета, бросив какой-то странный взгляд на кольцо на пальце Барри.

*

Когда на репетицию приходят все, кроме конкретного важного человека, Бартоломея Аллен, порвав подол платья для удобства во время бега, срывается и уходит с собственной подготовки к свадьбе, — ничего не отвечая на не понимающие взгляды приёмного отца и жениха — к одной женщине, чтобы всё с ней разъяснить. Бартоломея Аллен ходит по тихому и пустому зданию, в поисках Куин, не отдавая даже себе отчёт в том, какие же коридоры мрачные и пугающие, словно лабиринты, которые Аллен ненавидит даже больше, чем Эобарда Тоуна. Оливию Барри находит в одном из тёмных комнат отдыха, с целым ящиком алкоголя. Куин сидит на диване, оттянув бабочку на шее, расстегнув пару пуговиц на белоснежно-белой рубашке, раздвинув ноги в разные стороны, с полупустой бутылкой виски в правой руке. Оливия выглядит так опустошенно и потеряно, словно это она сбежала от своего жениха, а не Аллен. Бартоломея подходит к подруге, благодаря суперскорости убирает весь бардак вокруг Куин, приводит саму женщину в порядок, убирает всю выпивку — и это всё буквально за одну секунду. Оливия, уже под действием алкоголя, недовольно замычала, заставляя себя открыть глаза и прогнать такое желаемое забвение. Куин дала себе клятву, что если это Феликс пришёл ей читать лекцию о том, что алкоголь её погубит, она пустит стрелу ему в ногу, а после, — если он не замолкнет — в грудную клетку. Бартоломея Аллен даже с какой-то усмешкой и неким ехидством наблюдала за тем, как расширяются голубые глаза Оливии от осознания того, кто стоит перед ней. Увы, думает Аллен, Оливия слишком быстро находит себя. Спидстер могла бы даже сфоткать это изумлённое выражение лица, но тогда бы Куин точно не простила бы ей это. Бартоломея отходит на пару шагов назад, к двери, прячет руку за спину, разыскивая что-то на стене, как тут щёлкает переключатель, а сырую и холодную комнату наполняет тёплый свет лампочки. Оливия Куин ещё сильнее жмуриться и издаёт совсем уж мучительный и долгий стон. Барри по-садистски ухмыляется, подходит к ней, и слегка пинает в икру. — Вставай, а то из-за тебя я пропущу собственную репетицию. — когда до Аллен дошло, что Оливия буквально её игнорирует, она пнула её ногу ещё раз, чуть сильнее. — Олли, вставай. Джо, Айрон, Кара, Килан, Циско, Уолли и Сесиль убьют меня, если мы не придём. Оливия ведёт пальцами по вискам круговыми движениями, прогоняя опьянение. — Ох, дерьмо. — ещё раз стонет-мычит Куин, вставая с кожаного дивана. — Какого чёрта ты здесь, Барри? Ты разве не должна сейчас быть на, — Оливия запинается, опускает взгляд на Бартоломею, и глубоко вздыхает, когда мозг удосуживается подкинуть ей воспоминания об одном обещании, что она, Оливия, непременно появится и о том, что она опоздала, запивая своё необъяснимое горе любимым виски. — На своей репетиции… Чёрт, прости, я совсем забыла об этом. — Всё в порядке. — привычно-улыбчиво отвечает Барри, качая головой. — Нам всё равно надо поговорить. Наедине. Без лишних глаз и ушей. — Оливия насторожено кивает и Бартоломея слегка улыбается. — Отлично. Мы долго откладывали этот разговор, но время пришло. — Куин вздыхает, понимая, о каком разговоре идёт речь и снова кивает. — Почему ты тогда так смотрела на меня? В тот вечер, когда я прибежала в Куин Консолидэйтед. Тебе так кольцо не понравилось? — насмешливо выдала последний вопрос Аллен. Оливия Куин, в своём репертуаре, сдвинула брови к переносице и едко ухмыльнулась уголком губ. Бартоломея вскинула брови. — Да. — Что? — Мне не нравится твоё кольцо. — Куин пожала плечами и встала с дивана. — Точнее, тот, кто надел его на твой палец. Кольцо безупречное, не подумай. А вот твой жених… Нет-нет, даже не так. Скорее, «а вот твоя свадьба». Айрон хороший, вы — просто отличная пара. Однако, это не заставляет меня даже прийти на вашу свадьбу. — Ты к это к чему, Олли? — улыбка стёрлась с лица, на её место пришли поджатые губы, подозрительный взгляд и хмурые брови. — Понимаешь, Барри, я не то, что не рада за тебя, нет. Я очень рада, правда. Ты ведь столько этого добивалась. Своего «счастливого конца» с любовью всей своей жизни. И я за тебя горда. Уверена, твои родители тоже. — Куин, всё ещё чувствуя головную боль, подходит к Бартоломеи. — Но, понимаешь, как бывает… Человек не всегда может искренне порадоваться за того, что его любимый человек с другим. — Оливия усмехнулась, и, не подумав, бросила следующие слова. — Тебе ли не знать, Барри? Была ли ты искренне рада тому, что Айрон был с Эдди? — Нет, — отрешённо, пытаясь найти в себе силы сделать выдох, Аллен в неверие заматала головой, и отступила назад, еле удерживаясь на ногах. — Нет, нет, нет… Быть того не может! — задыхаясь от собственной неспособности принять правду, Бартоломея подняла глаза на Куин. — Оливия, да как ты… И как давно? Как давно ты скрывала это? — Хм, даже не знаю. Может, с твоего первого появления в Куин Консолидэйтед, может, с первого дня появления Флэш, может, когда ты пришла ко мне в первый раз за помощью, после утраты Эдиты. Не помню. Оливии Куин от чего-то становится так смешно, до слёз в глазах, и она смеётся. Сама не понимает почему — просто начинает смеяться. Ей сейчас так легко. Это из-за алкоголя? Или из-за того, что она наконец-то сказала о всём своей неудачной влюблённости? Оливия Куин не знала. Но ей так хорошо, что она и забывает про всю боль, а та тяжесть, что была на её плечах последние несколько лет, словно спадает и отпускает её. Оливия Куин идёт вслед за тяжестью, и отпускает себя. — Да и разве это имеет какое-то значение? Точно не сейчас. Беги к своему жениху, Барри. Не трать на меня время. Тебе ещё к свадьбе готовиться. Пока городу не нужна Флэш, чете Уэстов и друзьям нужна Барри Уэст-Аллен, не считаешь? — Куин подходит к Барри в плотную, целует замершую столбом девушку в левую румяную щёку, — словно дружеский жест — и разворачивается, не давая увидеть новый поток слёз, только уже не от смеха. Он, словно наркотик, быстро ушёл, а на его место пришла прежняя боль, но что-то всё-таки уже ушло. — Беги, Барри… Беги. И Барри убегает. Оставляет за собой нитку приятного запаха духов; оставляет разбросанные по кабинету какие-то бумаги, которые завтра — на сегодня сил не хватит — Оливия будет искать по помещению; оставляет за собой лёгкий ветерок и слабый ток молний. — Я люблю тебя. Оливия Куин садится обратно на диван и, слабо улыбаясь, снова берётся за выпивку. Сегодня был загруженный день. Зелёная Стрела и Оливия Куин хотят отдохнуть. Немедленно. Прямо сейчас. С выпивкой под рукой и лёгким остатком тепла на губах. Оливия прикрывает глаза, и с горечью осознаёт, что… Она спасала Барри от всего, чего могла, но не от себя. Оливия Куин не смогла выполнить данную самой себе клятву; Оливия Куин не спасла Бартоломею Аллен от себя самой; Оливия Куин подвела Бартоломею Аллен.

*

Бартоломея Аллен бежит по улицам. Бежит, пока всё её тело пронизывает приятные, словно разряд, тёплые молнии. Бежит, пока холодный ветер бьёт в её лицо. Бежит, пока весь мир вокруг неё словно замирает. Бежит, пока в голове звучит голос Оливии. Бежит, пока вспоминает каждое мгновение прожитое бок о бок с Оливией. Бежит, пока по щекам и скулам стекают слёзы, улетающие назад, за спину, как и всё, что она знала раньше о своей подруге. Бартоломея Аллен ещё никогда не думала, что когда-нибудь ей будет так плохо, так пусто и так больно. Будем честны, Бартоломея Аллен вообще никогда не думала, что её наставница будет к ней такого отношения. Бартоломея Аллен бежит, в её глазах застыли, словно весь окружающий мир, слёзы и пустой взгляд. Пустота заполняла Бартоломею Аллен с каждым вздохом, словно всё вокруг — безграничная боль, страдания, пустошь и тьма. Впервые в жизни Аллен чувствует себя такой отдалённой от всех. Бартоломея Аллен возвращается в тёплые объятия будущего мужа, но ей всё так же холодно. Айрон спрашивает, всё ли хорошо, и Барри лжёт, так эгоистично наигранно улыбаясь и кивая. Бартоломея Аллен впервые за всю жизнь засыпает в объятиях любимого, как она считает, человека. Бартоломея Аллен впервые за всю свою жизнь засыпает в раздумьях, «а что, если»…

*

А что, если Оливия Куин и есть «та самая»?