Засыпай

      Маленькая Тигрица не может уснуть. Невероятно тонкое одеяло холодило её хрупкие плечи. Влажный дождевой сквозняк врывался в приоткрытое над её головой окно, пытался лечь рядом на краю кровати, обуздать полосатенькое личико и шею своим устрашающим и сопящим дыханием, но, к его сожалению, девочка и единой щели не оставила для этого. Время уже медленно, но верно близилось к рассвету. Вода на небесах не думала заканчиваться, а их сонный бледно-серый цвет давно входил в привычку, уже не так расстраивая глаз.       Устав постоянно переворачиваться с живота на спину, Тигрица обрела крайнее получившееся положение, хоть каплю похожее на удобное, и приступила перебирать в голове все наилучшие для ситуации фразы, которые ей стоит предъявить, как оправдание, мастеру Шифу по утру. Он явно будет очень зол на неё. Ведь, по словам старого учителя, даже под угрозой войны не проснется от оглушающего звона гонга тот, кто сам под его гул только сомкнул глаз. Интересно, откуда мастер знает это…       Тигрица, нутром учуяв на себе блуждание взгляда чужих глаз, боязно открыла свои, и ничего перед собой, кроме пустой и плотной темноты, не увидела. Ладошки, держащие края одеяла, вспотели. В конечном итоге получалось, что каким бы неуправляемым чудовищем её не называли ранее, какими бы не орудовали фактами на счёт её непривлекательного для девочки внешнего вида, страх засыпать в одиночестве преследовал полосатую не первый год. В приюте с этим было легче справляться, наверное, только по праздникам. Как никак, находились порядочные воспитатели, которые приходили к ней, оставляли свечи, особо смелые — оставались сами. Но сейчас она лежала совсем одна, с непривычки поджимая под себя конечности, опасаясь даже хвост высунуть наружу. Вдруг, кто-то схватит его. Утащит вместе с ней во что-то неизведанное и жуткое.       Гадкая детская фантазия даже простому очертанию повседневных и безобидных предметов дорисовывала различные извилистые линии, добавляла подобие рук и ног, подобие массивного и сильного тела. И чаще всего такие «виденья прекрасного» не несли в себе что-то доброе. Получившееся убожество обязательно обретало лицо, ухмылку в два ряда зубов, жаждащую крови, из её пасти доносился злорадный смех, который могла слышать только Тигрица. И таковых лиц становилось всё больше. Каждый чёрный угол был кем-то занят, от кого-то вечно веяло смертью, за ней наблюдали, но девочка, вопреки всем желаниям позвать какого-то взрослого, старалась молча успокаивать себя. Верить, что это выдумки её детской головы. Что это всего лишь избытки приюта Бао Гу и насмешек там над ней.       За окном раздался гром. Комната на доли секунды вспыхнула ярким белым светом в унисон с, бесшумно пронзающую чёрное небо, ветвистой стрелой молнии. Полосатой тут же показался настоящий облик её гостей, якобы сидящих по углам. Баловство мозга. Оказалось, там действительно никого не было, и вместо во весь рост стоящих инородных тел с одной лишней головой у стен всего лишь покоились большие пустые корзины из-под редиски. Снова гром. На этот раз, звук уже не был таким безобидным, походил на раскол ствола громадного дерева, на его падение. Тигрица тихонько вскрикнула, зарываясь вместе с головой под одеяло.       Глаза всё пуще прежнего мокрели, ощущение присутствия в комнате кого-то ещё не отступало назад, нагнетало панику. Намеренный уличный шорох становился громче, краски в голове девочки стремительно сгущались, призывая ту к сиюминутным действиям.       Выдержав паузу и подобрав момент, пока так называемый монстр отвернётся от неё и перестанет пилить пожирающим взглядом, Тигрица осторожно выглянула из-под одеяла и в который раз перепуганными глазами осмотрела комнату. Абсолютно любой предмет в ней внушал недоверие, по мнению девочки каждый из них таил за собой опасность в виде в любой момент способного выпрыгнуть на неё вурдалака или чего-то ещё более мистического. Окончательно добивало бьющееся сердце Тигрицы то, что помощи, в случае чего, не последует. Ибо мастер Шифу очень далеко, да и звук дождя неплохо попрепятствует его приходу на её крик.       Полосатая решительно выдохнула. Собрав в кучу всё имеющееся в её характере мужество, она что есть силы отбросила тонкое одеяло на пол и, взяв ноги в руки, пулей вынеслась из комнаты. Никогда так быстро, как сейчас, кошка ещё не бегала, пусть в приюте и приходилось пару раз совершать забеги от обидчиков. Сейчас совсем другой случай. Тигрица бежала, закрыв глаза руками. Бежала, проектируя в голове дорогу, изредка врезаясь в какие-то предметы, а возможно, в догоняющих её монстров.       Она буквально бросила своё маленькое тело на улицу. Лужи отрывисто зашлепали под её ногами, холодные капли дождевой воды тут же разлетелись в разные стороны, брызгами попадая ей на одежду. Кошка вдрогнула от этого омерзительного чувства. Б-р-р, вода. На что же ей только не приходится идти, лишь бы быть рядом с мастером. Ноги вынесли Тигрицу на каменные ступени, ведущие в сторону Нефритового Дворца. Снова молния. Страх и ощущение, что за ней кто-то гонится, вновь прибавили чуточку сил, заставляя котёнка перейти на более быстрый бег. Насколько огромны эти расстояния, Тигрица и представить себе не могла, в день, когда Шифу впервые водил её здесь, да ещё и при отличной-то погоде. Всё выглядело в гораздо меньших масштабах, а рассказы учителя о том, что здесь редко бывает очень плохая погода, теперь вообще противоречили всем её знаниям об этом месте.       Стоило ей подумать о малой панде, как встреча с ней свершилась гораздо раньше. Пробегая нараспашку открытые ворота, ведущие к тренировочной площадке, Тигрица увидела там сквозь пелену слёз на своих глазах небольшой затемнённый силуэт. Стена дождя лила перед её лицом так обильно, что и рассмотреть толком ничего не удалось. Кошке было достаточно. Она без памяти бросилась навстречу чему-то чёрному, вытирая с глаз слёзы страха и желая как можно скорее сократить эту дистанцию.       Через секунду она уже твёрдо вжималась в это тело лицом, со всех сил обхватывая его руками, пуская внутрь маленькие острые когти. Тигрица не под каким предлогом не собиралась отпускать добытое. Специально не разжимала пальцы, впитывала в себя исходящее тепло. Пока это некое чёрное импульсивное пятно не опешило и не гаркнуло на неё яростным мужским голосом, заставляя свои слова эхом отражаться в затуманенной эмоциями голове.       — Тигрица!!! — выпалил ей в макушку мужчина, от чего ушки котёнка поджались. — Что ты здесь делаешь?!       Да, это был мастер Шифу. Он ошарашенно расставил в разные стороны руки, выпадающие из орбит глаза смотрели на влетевшую в него кошку сверху, с языка срывалось змеиное шипение, которое, по идее, должно было стать каким-то ругательством, но было придушено на ранних этапах проявления. Мастер был зол, как никогда. И, вдобавок ко всему, застан врасплох, так как в одной из его рук всё ещё была сжата рукоять катаны.       — Мастер Шифу. — тихо плача ему в грудь, умоляла девочка, своим жалким тонким голосом не позволяя учителю высказаться первым и выпустить на неё пар. — Мне очень страшно без вас. Очень страшно. — с этим повторением её когти впились глубже в спину вмиг разозлившейся малой панды.       — Я повторяю, какого чёрта?! — упрямо не реагировал тот, накручивая громкость своего голоса с каждым вновь поставленным вопросом.       Но девочка и слова из себя не выдавила, только плакала, подпрыгивая в плечах. Одна тигриная лапка удерживала малую панду за горловину кимоно, принося тому чувство лёгкого удушья и ощущение тканевого натяжения в районе затылка. Шифу ничего не оставалось, кроме как со скрипом сцепить зубы. За целую грозовую ночь, которая до самого конца исчерпалась во благо собственного познания кунг-фу, шерсть мастера пропиталась влагой, да настолько, что вся после попадающая на неё с небес вода собиралась в маленькие капли, скатывалась к шее, с шеи — к грудной клетке. Телу становилось гораздо свежее, горячего дыхания из-под собственного носа уже было недостаточно, чтобы сдерживать дрожь. Мастер Шифу всего лишь пользовался моментом, когда можно побыть в одиночестве. Закалял своё кунг-фу под проливным осенним плачем, возвращал холодность рассудка, непоколебимость сердца после всего недавно случившегося. Проходил курс реабилитации. Пока столь никчемный приход Тигрицы не вывернул всё вокруг наизнанку. Колоссальная доза адреналина резко выбросилась в кровь малой панды, разнеслась по всему телу горячим пламенем. Встаёт вопрос, как тот вообще не потерял сознание от вовсю выпрыгивающего из него сердца, ведь в один момент Шифу действительно понял, что своей катаной мог перерубить Тигрицу на несколько частей.       Разъяренный этим мастер не стал тратить время и силы на то, чтобы ртом просить этого тугодумающего ребёнка отпустить его. Настроение было ещё слишком испорчено, чтобы позволять себе безобидные просьбы. Шифу громко рыкнул, крепче сжимая в руке смертоносное оружие, а после принялся раздражённо отцеплять от себя впивающиеся когти второй рукой. В данную секунду ему были безразличны её слезы. Осознание ужасности ситуации напомнило ему о своём собственном детстве, как он сам чуть было не погиб от своей неосторожности, как его чуть не порубили на кусочки алебарды. Мастеру превыше всего не хотелось, чтобы Тигрица следовала его примеру в данной ситуации.       Во время попыток отодрать от себя ученицу, он продолжал безумолку отчитывать её:       — Ты понимаешь, что я только что чуть не убил тебя?! — отчаянно кричал мужчина практически ей на уши, чтобы сказанные им ужасы долетели до детского сознания быстрее обычного. — Зачем ты подбегаешь со спины, да ещё и молча!!! Совсем ум по дороге потеряла?! Не видишь, что я машу в разные стороны острым лезвием?! Да ты глазом моргнуть не успела бы, как от тебя остались бы одни чёрные полосы!!! Ты этого хотела, да??? Хотела вновь услышать, как я повышаю на тебя голос? Так пожалуйста, теперь будешь слушать вплоть до завтрака!!!       Девочка начала плакать сильнее, с часом ей стало не хватать кислорода. И Шифу слышал сам себя, слышал, что перегибает и что пора бы малость закрыть рот. Родившихся от злости и переживания за её жизнь слов хватило бы ещё на пару часов возмущений, но учителя держало за язык только то, что она маленький ребёнок, который просто следует своим инстинктам. Он ведь тоже таким был когда-то. Мастер на секунду остановился и запрокинул назад голову. На его лицо лила вода, помогала сдерживаться, остывать. Мужчина резко выдохнул в небо все хранящиеся в его лёгких литры воздуха и сказал уже более спокойно, но ещё не без доли агрессии в голосе.       — Почему ты до сих не спишь? В гонг ударят уже через два часа.       Мастер сразу отверг версию о том, что девочка просто рано встала. Это нереально. В столь пасмурную и дождливую погоду её наоборот не поднимешь с кровати, а тут такой резкий скачок с утра пораньше. И то, утра ещё даже нет.       Тигрица промолчала. Кошка боялась что-либо сейчас говорить, ведь уже достаточно услышала ответов мастера на её оправдания. Он снова разозлится и будет кричать на неё. Единственное, что сделала девочка, это сжала его кимоно крепче в своих руках, показывая мастеру свою нужду в нём.       Шифу поверженно выдохнул. Ну не мог он прогнать свою ученицу вот так. Просто не мог. Пусть даже и понимал, что она могла натворить беды и он, как отвечающий за неё родитель, должен преподнести урок. Перед глазами стоял образ ещё одного кота, который когда-то плакал точно также, и мастер Шифу понимал, что перестанет уважать, прежде всего, себя, если сейчас бросит эту девочку без его помощи и частички таковой любви.       — Немедленно возвращайся в комнату. — предупреждающе процедил еще и взбешенный нынешним поведением воспитанницы учитель, из последних сил удерживая себя и своё жгучее желание как следует проучить ее парой шлепков по одному месту. — Утром решу, что делать с тобой.       Но всхлипы не прекращались и даже не думали отдаляться в сторону казарм. Тигрица всё ещё висела на нём, как заноза в пальце, крепко впиваясь всеми четырьмя лапами в его спину, прижимаясь лицом к груди. Она слышала, как колотиться его сердце.       Шифу это огорчило еще больше. Собственное сознание мастера уже не могло не реагировать на эти жесты, руки так и чесались погладить тигренка по голове. Но в данный период жизни панды и без того было достаточно проблем, и времени на то, чтобы продолжать разыгрывать сей семейный спектакль, попросту не было. Относительно недавно сломанная нога беспокоила учителя день и ночь, кипящая от навалившихся проблем голова намеревалась разварится и рассыпаться, а нервы впервые начали зашкаливать до такой степени, что у мастера просто так начали дергаться конечности, глаза, иногда даже болеть зубы и выкручивать ноги. В идеале малой панде стоит показаться врачу, но кто такой Шифу, что бы поступать, как все нормальные мастера Китая?       Мастер печально выдохнул, понимая, что просто испуганное состояние девочки постепенно доходит до состояния реальной истерики. И теперь правда пришло время действовать, ведь они оба всё ещё стоят и мокнут под дождем. Может, самому Шифу и всё равно на это, но Тигрице переохлаждение явно на пользу не пойдет. Он с силой вогнал край лезвия катаны в землю, ведь девать её сейчас некуда, до склада ещё и дойти надо, а после живо возобновил попытки отцепить когти тигрёнка от своей спины. Через несколько секунд мучений Тигрица немощно сползла с тела мастера Шифу прямо ему в ноги. В страхе она согнулась, прижала заплаканное лицо к мокрым от дождя коленям, продолжала всхлипывать. Тигрица никогда прежде не слышала, чтобы её мастер так кричал, и ей было очень больно от этого. Ведь это она довела его.       Тот в свою очередь отошел на пару шагов назад, неосознанно показывая ребенку свою холодную и омерзительную, по отношению к нему, сторону. Руки мастера стали что-то делать на уровне пояса. Для полосатой это было ярким сигналом тревоги и поводом для ещё большей паники.       — Я не устану повторять тебе, Тигрица, что заходить на тренировочную площадку без меня запрещено! Особенно ночью! О чём ты только думала, подбегая к тому, кого даже не видишь и не знаешь! А если бы это был не я?       Сейчас котёнок понимал переживания мастера. Она видела, как кто-то чем-то машет, но её испуганное сознание этого не понимало. Требовало всего лишь поддержки и надёжных объятий. А что было бы, если бы мастер Шифу действительно не успел среагировать, ей некогда было думать. Разрубил бы ребёнка на пару маленьких частей… И всё.       Тигрицу накрыла волна подступающей истерики. Страх перемешанный с чувством вины оставлял самый неприятный на планете осадок, и вот только тогда она поняла, что уже не может успокоится. А когда исподлобья полосатая девочка увидела, что её мастер развязывает пояс своего кимоно, зрачки тут же хищно сузились, уши навострились, а тело давно прибывало в ожидании того, что его сейчас начнут издевательски бить.       Дождь всё не прекращался. Их лица как следует намокли, Тигрица начала дрожать. Со следующим раскатом грома, рыжая шерсть встала дыбом.       Мастер равнодушными глазами смотрел на этот дрожащий ком бурого от воды меха в чёрную полоску. Его руки вяло развязывали пояс кимоно. Даже ночную тренировку не удалось провести нормально. Всё равно что-то да свалится на его голову. Ох уж эти дети.       Вот края одежды панды разболтались, оттопырились в разные стороны. Разгоряченные тренировкой шею и ключицы мастера Шифу остудил уличный воздух. Он полностью снял его с себя, оставаясь дальше стоять под проливным дождём в одной безрукавке бежевого цвета, заправленной в высоко подтянутые чёрные штаны. Вырез на ней был специально задуман в такой форме, чтобы сей дополнительный элемент одежды не выглядывал из-под кимоно. Это для Шифу выглядело неопрятно. Руки мастера расправили края кимоно и, подобно одеялу, набросили его на дрожащую спину Тигрицы, тщательно «утрамбовывая» ткань во все открытые промежутки её тела, дабы не допустить проникновение туда ветра и воды. Глаза девочки открылись от удивления. Таких жестов со стороны мастера было крайне мало, и даже глаза понимали, что поплакать они всегда успеют. Лучше воспользоваться случаем и хорошенько посмотреть на это. Она увидела на своих плечах кимоно учителя, чувствовала заботливые, но и грубые одновременно движения его сильных рук. Стало невероятно тепло, пусть и только на душе.       Мастер Шифу сделал шаг от Тигрицы и завел руки за спину.       — Вставай. — не шибко ласково сказала малая панда. — Я проведу тебя обратно в комнату.       Учитель медленно развернулся и, сильно хромая, подался прочь. Пока его кимоно ещё способно согреть Тигрицу, нужно успеть дойти до казарм. Главное ещё и мастеру Угвэю на глаза не попасться. А то черепаха потом всю тренировку полосатой будет не наблюдать за её обучением, а поедать мозги ученика Шифу вопросами, характера: «Мне показалось, Шифу, или ты стал теплее к Тигрице? Ладно, не отвечай. Я и без тебя знаю.» Правда, недолго он делал это. Заметив нарочное отсутствие рядом с собой приемной дочери, мастер остановился. Она начала очень опасно для своего здоровья испытывать его терпение.       — Я ждать тебя не буду. — не поворачиваясь к ней сказал мастер. — Ты вообще слышишь меня, Тигрица?       Шифу резко обернулся. Печальные кошачьи глаза смотрели куда-то в сторону, её ручки обнимали колени, обязательно захватывая кимоно мастера. Оно — единственное, что сейчас грело её. Грело и не кричало. Возможно, Тигрица хотела от Шифу именно этого.       Поняв, что в упрямости у него появился достойный соперник, мастер снова подошёл к своей вредной воспитаннице, по дороге окутывая её презрительным взглядом нахмуренных бровей. Вновь мужчина остановился рядом. В какой момент эта девочка стала манипулировать им? Хочу — иду, хочу — построю вам нервы, мастер. Что это за беспредел?       Тигрица тоже смотрела на него, но не поднимая глаз. Ждала, когда же её мастер поможет ей, вытрет её слезы. Он ведь может, девочка знает. Но если учитель подошёл чисто ради того, чтобы забрать своё кимоно и оставить её сидеть здесь, Тигрица сбежит в эту же ночь. Она не захочет больше видеть того, кого она очень сильно любит, и с кем попросту не может делиться этой любовью. Но этот мужчина оказался куда удивительнее, чем девочка могла себе представлять, ещё учась с ним в приюте контролировать свою силу.       Мастер Шифу наклонился, руками подхватил тигрёнка, полностью укрытого его одеждой, и прижал к себе. Взяв девочку к себе на руки, учитель помог ей удобно устроиться и молча понёс в сторону выхода из тренировочной площадки. Коль она сама не хочет идти, то мастер совсем не гордый, поможет ей в этом. Только вряд ли юной мастерице это выльется за бесплатно, учитель Шифу обязательно что-то придумает взамен. Скучно точно не будет. Тигрица едва не заплакала от счастья.       Она неуверенно свернулась в комочек на руках всё ещё обозлённого учителя, чтобы ему было легче нести её, поджала под себя полосатый хвостик и, закрыв глаза и прижимаясь ухом к груди, принялась слушать размеренное сердцебиение любимого мастера Шифу. На её лице расплылась счастливая улыбка. И учитель обратил на это внимание.       Легендарный мастер видел, как сразу ожила его воспитанница, чувствовал, как от блаженства её когтистые лапки нежно массировали его тело, чувствовал вибрацию от её мурчания. Но Шифу не видел в своих действиях чего-то такого, заслуживающего столь бурной реакции тигрёнка. Правда, и говорить на это что-то против себе не позволял. Мастер помнил, что она — всего лишь маленькая беззащитная девочка, а он — единственный взрослый в этом мире, которого она не боится и очень сильно любит. По крайней мере, нет вины Тигрицы в том, что это он стал осторожно относиться к детям и проявлению любви к ним. Да. Девочка и правда не виновата.       С горем пополам закрывая за собой ворота, ведущие к тренировочному залу, Шифу коротко посмотрел на довольную Тигрицу. Грудная клетка малой панды и правда чувствовала лёгкую вибрацию, уши улавливали успокаивающие вздохи с её уст. Кажется, она даже закрыла глаза, чтобы попытаться уснуть.       Минуты, сколько мастер нёс девочку, пролетели, как мгновенная вспышка света. Как молния, которая не желала сегодня успокаиваться. Шифу зашёл в свою комнату. Сначала его взгляд пробежался по апартаментам. В голове велась дискуссия по поводу правильного принятия решения. Но времени до рассвета оставалось совсем немного, а Тигрице следует нормально выспаться. Так уж и быть, Шифу не будет будить её, по утру проведет поучительную беседу, пару раз построит из себя злого отца… А после вновь подаст чашечку горячего чая, вслед приговаривая, чтобы та больше так не делала, ибо он волнуется. Жаль, что последнего мастер никогда вслух не выговаривает.       Шифу бесшумно подошёл к своей кровати и плавно усадил на неё девочку. Была б его воля, давно уложил бы её спать, но нет. Учителя, как любого заботливого и здравомыслящего взрослого, останавливало то, что ребёнок с головы до пят пропитан влагой, и уложить его сейчас в постель значило на утро услышать покашливание и жалобы на боль в горле. Слипшиеся от секундного сна глазки девочки тут же попытались разлипнуться. Та потерла их руками. Когда перед ней всё прояснилось, то первое, что Тигрица увидела, так это подходящего к ней учителя Шифу с небольшой стопочкой одежды в руках. Он также строго смотрел на неё.       — Я вернусь через пару минут. Советую переодеться.       Полосатая недоумевающе посмотрела на то, что удерживали перед ней руки учителя. Там действительно была одежда для неё, но она была какая-то странная. Подняв ничего не понимающие глаза на мастера Шифу, Тигрица пыталась молча сказать ему, что не уверена, стоит ли ей переодеваться. Но данный намек Шифу понял, как обычный вопрос вслух.       — Если планируешь простудится — можешь отказаться. — сухо сказала малая панда, перекладывая стопочку на ближайший к кровати стул. — Но ты уже знаешь мои методы лечения. Не порти себе наступающий день, лучше сними с себя мокрое.       С этими словами мастер взял своё собственное кимоно, которым укрывал от дождя Тигрицу, развернулся и безэмоционально зашагал к выходу из комнаты, больше ничего не сказав. Вот Тигрица снова осталась одна. Ещё пару секунд просидев в состоянии полного ступора, девочка всё же решилась на то, что бы переодеться. Достаточно уже на сегодня выводить мастера из себя, и без того уши пару раз заложило. Да и место уже не такое благополучное, в случае чего на звук скандала придет и учитель Угвэй. А это уже высшая стадия позора.       Пара телодвижений, и Тигрица была полностью окутана сухими вещами. На то, что они сидели слегка свободнее, чем нужно, девочка внимание не заострила. Ей ни к чему не привыкать.       Вот она села на кровать, которая была точной копией её собственной. Ручки коснулись одеяла, потянули его на себя одновременно с тем, как тело полностью обрело вытянутое положение. Вновь укрытая по шею Тигрица осматривала комнату. Здесь уже не было так страшно, ничего так не давило на её сознание. Не выглядывало из-за углов. Возможно, всё потому, что каждый сантиметр здесь был пропитан мастером Шифу: стулья, стол, картины на стене, кровать… Здесь она чувствовала себя в безопасности, пусть и концерт, устроенный ею сегодня, немного приносил неловкость ситуации.       Ухо Тигрицы повернулось вправо. Девочка услышала шаги, которые приближались к ней, вмиг стала серьёзнее, на всякий случай отвела взгляд. Мастер не спеша зашёл в свою комнату, на стол поставил удерживаемую в руках бамбуковую свечу. Он холодно посмотрел сначала на неё, а после на пустой стул.       — Хорошо, что ты меня послушала. Проблемы со здоровьем нам обоим сейчас не к чему.       Тигрица заметила то, что сам мастер тоже переоделся. Теперь на нём было туго завязано угольно-чёрное кимоно. Странно, что она никогда прежде его не видела. Видимо, мастер надевает его только на особый случай.       Шифу, сложив руки за спину, прихрамывая подошёл к кровати. Тигрица вновь засуетилась от такого пристального взгляда всё ещё огорченных глаз мужчины, старалась подготовить себя к продолжению беседы. Но ничего ею ожидаемого учитель не сделал. Малая панда просто приставила ближе к кровати деревянный стул, села на него, придерживаясь рукой за ногу.       — Засыпай. — у Шифу вырвалось жалкое подобие улыбки. Он просто вспомнил, как же сильно девочка вцепилась в него сегодня. — Хотя бы постарайся. — одна его ладонь потянулась к одеялу, с целью поправить. — Я буду здесь, пока ты не уснешь.       У Тигрицы слегка открылся рот. Хорошо, что она прикрыла пол лица одеялом, и мастер не увидит её неподдельного счастья. Через секунду она живо закивала головой и закрыла глаза.       — Спасибо, мастер Шифу. — тихонько сказала девочка, продолжая улыбаться в дали от глаз малой панды, мысленно прыгать до самого потолка от счастья, продолжая прокручивать в голове момент, когда мужчина взял её на руки.       Смешно то, что учитель тоже улыбался, вспоминая это.

***

      Снова мастер Тигрица не может уснуть. Болят ноги, болят руки, гудит голова. Кажется, что Шифу сегодня не щадил только её. Давал непереносимые организмом задания исключительно ей, был излишне строг, излишне груб. Хм. Как же всё изменилось. Сейчас, слыша его пронзительный крик, уже не было так страшно, не хотелось плакать. Ведь это вошло в обязательства. Бессонница давала возможность подумать, что-то вспомнить, ночная тишина придавала раздумьям определенного шарма, а до боли знакомая буря за окном разбрасывала воспоминания о прошлом. И кошка этим воспользовалась. Полосатая шире открыла блестящие глаза, в изумлении приоткрыла рот. В голове что-то стрельнуло, вызвало ощущение, будто где-то это уже было. Тело отреагировало на это воспоминание, мурашки покрыли её затылок. Тигрица встала и стремительным шагом, почти бегом, направилась в сторону комнаты мастера Шифу. Как тогда, двадцать лет назад.       Дождь, гроза, снова мокрые ноги. Снова осталось два несчастных часа до рассвета, снова мастер отругает её за бодрствование, за пропуск тренировки, за попытки оправдаться. Тигрица шагает по каменным ступеням, вспоминает, как раньше делала это, закрыв глаза руками. Вспоминает, сколько шишек поставила себе на лоб в ту ночь, сколько раз падала на пол, расцарапывая себе ладони. Пыталась спрятаться от молнии. По пути к мастеру девушка задумалась. Неужели, она и правда когда-то была такой… Ранимой и одновременно бесстрашной? Просто у Тигрицы в голове не укладывалось, как можно было бояться корзины, стоящей в углу, и при этом не бояться обнимать мастера Шифу, который запрещал делать это громче, чем трогать экспонаты в Зале Героев. Сейчас полосатая и на секунду представить не может себе, что она подбегает и в страхе обнимает учителя. Может, это даже плохо.       Вот и тренировочный зал. Если честно, это — пока единственное место, которое Тигрице не особо хотелось бы сейчас увидеть. Утром — пожалуйста, но не сейчас, болящие ноги всё ещё держат обиду. Кошка продолжала идти по направлению к нему, потому что знала, кого найдет там. Деревянные ворота. Как же они пугали её в детстве, не передать словами. Закругленный нефрит, служащий навесом, напоминал ей рога. Думаю, продолжать не стоит. Девушка с силой толкает их, дверцы летят в разные стороны, о что-то глухо бьются.       Вот он. Мастер. Дорогой и любимый ею мастер. Снова в его руках эта же страшная катана, чуть однажды не обрубившая её жизнь, снова на плечах панды это же тёплое кимоно. Жаль, что сейчас она в него не влезет, ведь любовь к дождю у хищницы так и не появилась. Заметьте, о способностях мастера вновь поднять её речи не идёт. Никто в них просто не сомневается.       Мастер Тигрица твердо делает шаги навстречу панде. Останавливается. Вновь лезвие катаны рискованно пролетает в нескольких сантиметрах от её живота, после обходит стороной правую руку, но сейчас кошке ни холодно, ни жарко от этого. Девушка с каменным лицом кланяется, закрывает глаза.       — Мастер.       Шифу молниеносно разворачивается, направляя край оружия в сторону пришедшей ученицы. Ни капли не изменилось с той ночи. Снова он промок до нитки, снова она застаёт его за тренировками. Как же это мотивировало, кто бы знал. Видеть, как твой старый мастер верно продолжает держать планку, не забывает за своё тело, и в результате чего одновременно побеждает пять учеников, которые раза в три его моложе, одно удовольствие. Мастер вытаращил глаза, опустив оружие.       — Тигрица. Ты снова не спишь. — прошелся он оценивающим взглядом по её наконец окрепшим ногам и рукам. Надо же проверить, не дрожат ли они. — А ты точно уверена, что выспалась? — мастер, говоря это, улыбался. Старик просто понимал, какой ад ждёт пятерку по утру. Он устрашающе посмеялся. — Я бы не тратил время впустую. Ступай.       — Потому что ещё два часа до гонга? — холодно спросила Тигрица в спину уже обернувшемуся учителю Шифу, который вновь хотел возобновить тренировку, но был грубо прерван.       — Вот именно. — сразу послышался напряженный ответ. — Ещё вопросы, Тигрица?       — Да. — мастерица исподлобья посмотрела на него. — Давно спросить хотела. Вы тогда действительно сидели со мной всю ночь, как я и просила? Или ушли при первой удобной возможности?       Мастер рефлекторно выпрямился, его голова поднялась выше. Он обернулся и косо посмотрел на полосатую девушку. В глазах блеснуло пламя.       — Что?       Его брови возмутительно поднялись. Лицо раздражительно сморщилось.       — Тигрица, не отправишься сейчас же спать — на тренировке получишь моё персональное внимание.       Девушка вздохнула, снова поклонившись. Чего и следовало ожидать. Он делает это специально. Нарочно делает вид, что ничего не помнит, что не понимает о чем идёт речь. Как же это глупо. Видимо, мастер сам не очень хорошо знает, что даже по его спине можно прочитать реакцию на те или иные слова. Всё он помнит… Но все ещё боится проявлять любовь к своим детям. Даже спустя двадцать лет.       Выпрямившись, полосатая грустно посмотрела на затылок уходящего учителя.       — Тренируетесь почти каждую ночь, учитель Шифу. Почему нам не разрешаете?       — Не доросли ещё. — рявкнул он, чувствуя, что скоро придется прогонять ученицу другими методами.       — Вам бы тоже не помешало поспать. — без доли сарказма посоветовала мастерица, собираясь уходить. — Засыпайте, мастер Шифу. Хотя бы постарайтесь.       Уходящий шаг. Ворота за его спиной громко закрываются. Дождь. Гром. Но в руках всё ещё катана.       — А я буду здесь, пока ты не уснешь… — глубоко вздыхая продолжил мастер Шифу, грустно качая головой. — Засыпай, мастер Тигрица.       Всё он прекрасно помнит: как поправлял сползающее на пол одеяло, как приносил ей утром горячий чай, осторожно, лишь бы не разбудить, касался губами её лба, чтобы измерить температуру, сам пытался не уснуть, потому что обещал. Хах. Ловил её руками, видя, что девочка вот-вот упадет с кровати. И вот как такое, скажите, можно забыть?