давай расставим все точки над и

Когда Намджун в пятницу днём договаривался со своим боссом о дне работы дома, он и подумать не мог, что его утро начнётся не с горячего траха с Сокджином, а с воплей истерички Джин~и: «Какого хера ты тут разлёгся?! Вали на работу, медведь.» Глаза открывать совсем не хотелось, а о том, чтобы выбраться из теплой постельки с брыкающимся парнем и пойти умываться, не шло и речи. Лениво приоткрыв один глаз, Намджун прохрипел на ухо Джину: — Ни одного медведя здесь не наблюдаю, а люди, между прочим, спали. — Джун~и, ты должен быть на работе ровно через 15 минут, а ты тем временем лезешь ко мне в трусы, — возмущённо констатирует самый главный любитель медведей. — Хорош работничек, нечего сказать. — Милый, а я сегодня работаю дома. Специально ещё в пятницу договорился с начальством. Сюрприз! — улыбаясь во все тридцать два, сообщает чудесную новость Намджун. — Оооо… Надо же какой интересный поворот событий, — Джин приподнимается на локтях, заглядывая в лицо своему парню. — Значит, сегодня вечером у нас романти́к. — Эм, я на такое вроде не подписывался. Может не надо… — резко включая заднюю, говорит Намджун, потому что помнит, чем заканчивается этот их «романти́к». — Поздно. Ты подписался на это ещё в пятницу. Сюрприз! — со смехом отвечает ему Джин, встаёт с кровати, чтобы открыть шторы и впустить света в комнату. — Мммм… Романти́к это, конечно, хорошо, но я бы не отказался от феерического траха, — жмурясь от светлого неба за окном, намекает Джун, но в ответ ему прилетает только осуждающий взгляд. — Видно, не судьба, — вздыхает он и начинает нехотя подниматься с постели. — Ну, ты можешь рассчитывать на красиво нагнуть меня у зеркала. Как тебе идея? — призывно улыбается Джин. — Идея должна быть воплощена в жизнь, — уже вполне себе бодренько, отвечает парню, ловит его на пути в ванную, подхватывая под ягодицы.

***

Пытаясь отдышаться от спринтерского захода, Ким-старший недоумённо вопрошает: — Дорогой, мы с тобой занимались этим делом меньше десяти часов назад, когда ты успел так изголодаться? — Мысль, что через пять минут я должен общаться по видеочату со своим боссом, нереально меня возбуждает, — самодовольно ухмыляется Джун. — Но поработать мне всё же надо. Приготовишь мне завтрак? — Конечно. Я планировал сегодня убраться и сходить в магазин, купить что-нибудь интересненького на ужин, — лукаво улыбаясь, произносит брюнет. На это Намджун только угукает, уже погружённый в мысли касательно нового сингла для одного из клиентов. Сейчас предстоит видеозвонок с директором, а потом работа и только работа на ближайшие пять-шесть часов. Конечно, удобней и проще работать в оборудованной студии, чем дома, но он так мало времени проводит с Сокджином, что день не очень продуктивной работы, но зато бок о бок со своим бойфрендом, он с легкостью компенсирует позже. Джин на кухне разворачивает целую лабораторию по производству вкусного завтрака для «супер-мега-зянятого продюсера ака парня». Он полностью погружается в процесс готовки, умудряясь и бекон жарить, и кофе варить, и новости краем глаза смотреть, ещё и куриную грудку резать. Многозадачность, чтоб её. Сняв с огня кофе, аккуратно переливает в чашку и несёт к столу у окна. — Кофе, милый. Завтрак уже скоро. Приготовлю кое-что вкусненькое, раз ты дома, — легко улыбается и чмокает парня в губы. — Хорошо поработай. — Спасибо, — отвечает Намджун и, уже глядя в камеру, говорит. — Работаем. С этого момента Джин уже не имеет права отвлекать его от работы, такое негласное правило существует между ними. Поэтому, когда куриные рулетики с беконом готовы, он лишь тихо ставит тарелку на край стола и, стараясь не отвлекать своим передвижениями Джуна, уходит на кухню, прихватив чашку с кофейной гущей. Сокджин решает начать генеральную уборку с кухни, затем отдраить ванную и только потом приступить к гостиной-спальне-кабинету, где работает Наму. К тому времени, по расчётам Джина, он уже не будет не с кем созваниваться, и там можно будет пошуметь немного. Включив свой любимый на данный момент плейлист «Интернет-хиты», он сначала помыл посуду, просто слушая песни из Tik-Tok’а, продолжил уборку в ванной, уже подпевая некоторым песням. В небольшом коридоре их квартиры он во всю отжигал под эти мелодии и вообще чувствовал себя полной bitch. В то же время Намджун, закончив обсуждать некоторые вопросы с директором, усиленно пытался придумать что-нибудь достаточно свежее и простое для так называемого «скелета» бита. Джин, погремев посудой на кухне, скрылся в ванной и оттуда начали доноситься его приглушённые завывания. Но когда он начал крутить жопой чуть ли не в дверном проёме, у пытавшегося сосредоточиться на работе Джуна начал подёргиваться глаз. Он, не выдержав этой пытки, начинает судорожно искать свои наушники, обшаривает все карманы, встаёт и заглядывает в ящики, но ненавистного чехла для AirPod’s с уродливо улыбающимся авокадо нигде нет. «По-моему, я потерял их ещё на той неделе» — с содроганием думает он, возвращаясь за ноутбук. Осознание того, что без наушников ему придётся всё оставшееся время уборки слушать завывания пение Джина, настигает внезапно. — Сок~иии, — зовёт со своего рабочего места Джун. — Ты не видел мои Air’ы? И если нет, то можно твои, пожалуйста? — корчит он мордашку просящей обезьянки. — Свои ты просадил где-то, ещё на прошлой неделе, а мне собственные нужны для крайне важной миссии, и вообще ты, мистер «потеряю даже свой нос из-под носа», наказан за проёбанные наушники, вторые в этом месяце, между прочим, — с угрозой в голосе, выражает своё негодование брюнет. Для продюсера наступает его личный конец света, потому что Джин заканчивает уборку в прихожей и с выражением полного блаженства на лице, танцующей походкой входит в залу. Заправляя кровать, он что-то неразборчиво мычит. А потом вдруг начинает хихикать. Намджун сосредоточенно нажимает кнопки то повышая, то понижая звук того или иного инструмента или эффекта, пытается игнорировать нечленораздельные звуки из-за спины. И ему почти удаётся сосредоточиться, как вдруг: — Давай расставим все точки над и, да, я обожаю сосать хуи. Я не стесняюсь петь песни свои, где нет свободы, там нет любви! — тихо и как будто на пробу то ли произносит, то ли пропевает Джин. Намджун на это только не заметно встречает руку с лицом, и пытается утопить себя в работе снова, ему это даже удается на какие-то пятнадцать минут, затем он снова слышит о сосании хуёв и отсутствии стеснения. Абстрагироваться не получается, затыкать бесполезно. Спустя ещё пятнадцать минут он понимает, что эта песня стала новым девизом Сокджина, и невольно прислушивается к изменившимся интонациям пения данного музыкального шедевра. Исходный вариант он слышит, когда Джин наклоняется над столом, чтобы протереть колонки от пыли, и теперь этот бит вместе с голосом Сокджина начинает настойчиво крутиться в голове. Ким-старший уже буквально орёт на всю квартиру, а Намджун безэмоционально клацает по клавиатуре ноутбука, тщетно пытаясь создать хоть что-то. Но всё это время его потуги сопровождаются саундтреком в исполнении Сокджина, название которому «Давай расставим все точки над и». Наконец уборка подходит к концу, и довольный брюнет отдаёт во временное пользование свои наушники. Продюсеру хочется послушать исходник получившегося бита, что он набросал из инструментов чисто по памяти их звучания. Вставив гарнитуру в уши, он только услышав первый звук, лихорадочно вытаскивает наушники. Дёргаться начинают уже оба глаза. — Ким Сокджин! — натурально ревёт Намджун. — А ну-ка давай, блять, расставим все точки над и! — его лицо покраснело от негодования, он просто стоит перед хёном ака свои бойфрендом и весьма витиевато его материт. У Джина даже возникает мысль пополнить свой «матный» блокнотик, куда он заносит особенно изобретательные выражения злого Джуна. И, когда в речи младшего в очередной раз фигурирует так называемое название этой недопесни, Джин тихо продолжает: — Да, я обожаю сосать хуи, — уворачивается от подзатыльника, не избегая при этом поджопника, и уносится от своего медвежонка подальше. Подальше — это за диван. И уже оттуда продолжает. — Я не стесняюсь петь песни свои, где нет свободы, Джун~и, там нет любви! — это звучит уже, как намек. — Это у нас, значит, любви нет или свободы? Или может ты не любишь сосать? А может, мы и точки расставлять не умеем?! — уже откровенно издеваясь, вопрошает Джун. — Да у нас всегда всё через жопу! — истерично орут ему в ответ. — А что тебе не нравиться в жопе? Мне вот всё нравится и трахать её нравится. А вот когда мне мозги ебут, мне не нравится, очень-очень не нравится, — произнеся это, он резко дергается в сторону Джина и хватает того за запястья, перетягивает через спинку дивана и придавливает свои телом. — Походу накрылся наш романти́к, — тихо успевает пискнуть Джин, прежде чем ему затыкают рот поцелуем. А потом его бойфренд, ака медвежонок, ака доведённый до белого коленья продюсер усердно пытался вытрахать все эти идиотские песни и сзади, и спереди. Не факт, что получилось, но попробовать стоило.

***

Джин лежит на груди Джуна такой расслабленный и погруженный в негу, и довольно улыбается. Его замысел удачно сработал. Он получил то, что хотел. Нежный Джун это, конечно, хорошо, но вот грубое и жесткое занятие любовью с взбешённым альфа-самцом Джуном бывает у него так редко, что хотелось бы почаще. Приходится идти на всякие ухищрения, в том числе и такие. Уже ничего не хочется, но не поддразнить своего мишку он не может: — И всё-таки, медвежонок, давай расставим все точки над и… — Да, Джин~и, я знаю, что ты обожаешь сосать, — устало приоткрыв один глаз, отвечает на уже так заколебавшую за сегодня фразу Ким-младший и крепче прижимает своего бурундучка. Свобода есть, любовь в наличии.