Волан-де-Клаус

Рита смотрела на людей снизу вверх, с нежностью и трепетом. Это ведь были её родители – достойные обожания люди. К тому же, упавшая от подножки женщина лежала на полу. За то, что ты был неискренним, Сиди, изойди же искрами! На стуле ты электрическом – С судьбою катастрофической! Голос звучал как гром, это отец декламировал собственные стихи. И с каждым звуком, отзывавшимся болью в ушах и ответными вскриками тонкого детского голоса, из палочки отца вылетали искры. – Уважаю... – покивала Белла. – Ты должна отвечать на вопросы! – девочка, маленькая Рита, сидела на стуле и плакала, обжигаемая искрами. – Не смей молчать. Если тебя спросили – готовь ответ. А ведь ещё минуту назад девочка, слишком рано пришедшая из музыкальной школы домой, стояла под пристальным взглядом родителей. Учительница была беременна и отпросилась пораньше, подмигнув, чтобы дети её не выдавали. – Говори! Почему раньше? Прогуляла? – хмурил брови отец. – И не смей врать! Только факты! – вторила мужу миссис Скитер. И девочка молчала, потупив глаза. За это и получала наказание сейчас. Мать начала брызгать на дочь ледяную воду, стало ещё хуже. – Кру... Ты где была?! Даю последний шанс. И про себя, и про других ты обязана сказать. Кру-ци... – Не надо... – крикнула, вытягивая руку вперёд взрослая Рита, никем не слышимая и не видимая. – Не надо! – рыдала, корчась от боли, маленькая Рита. – Учительница раньше отпустила... – взмах палочки мага заставил появиться в глазах ужасу и девочку продолжить. – У неё беременность, проблемы... не надо... – стонала она. – Чувство вины и боли останется, а память мы тебе снова сотрём. Ты будешь выносить всю правду на свет или будешь наказана! – отец погладил бороду, развернулся и ушёл. Картинка перед глазами рождественской страдалицы померкла, краски выцвели, а тени смешались в единый клубок. Рита Скитер закрыла глаза ладонями и плакала. – Как они могли? И почему я не помню? – Мы были для них нематериальнее призраков. И это память. Ты не могла помешать. А родители что? Они всегда желают для детей лучшего... – протянула миссис де-Клаус, даже испытывая некое отвращение. Рушить защиту от мира у ребёнка и пытать своё любимое чадо? Странно. Чужих – сколько угодно. Или ребёнок, не соответствующий идеалу, для них – чужой? – Вот и они. – Я не помнила ничего... Просто знала, что должна накопать фактов, фактов, а дальше мысли, тени, зеркала... правда не нужна, история может быть любой... но нужно вытащить факты... Скитер плакала. Длинные острые ногти оставляли на лице тонкие порезы. – Ты узнала о своём прошлом, утерянных воспоминаниях. Ты теперь знаешь причину. И потому ты свободна. Как и твои волосы, которые вечно в лаке. Под взмахом палочки Беллатрикс кудри журналистки опали. – Налей огневиски даме, Водказ, – обратилась распорядительница Рождества к мудро взятому с собой призраку. – И мне... за вредное производство. Выпили. Пора психологических травм должна быть оставлена. Перед женщинами призрак открыл стальную дверь, за которой их ждал Пивз. За спиной у женщин открылась стальная дверь. Шаг. И Рита ввалилась за дверь настоящего. Потому что жалость жалостью, а подножки никто не отменял.