Точка

Он впервые встретил её, когда ей было 15. Дерзкая и самодовольная. Девчонка, которая была просто ...девчонкой. Ровно до того момента, как она обыграла его. И тогда — стоило ему только вновь поднять на неё взгляд — Гарри увидел её невероятные глазища, в которых чуть не утонул... Настолько глубоким был её взгляд. И с тех пор он только и видел повсюду глаза Бет Хармон, преследовавшие его на каждом шагу. На потолке, в витрине, в зеркале и в каждом следуещем сопернике.

Он не мог её забыть.

***

Гарри следил за её жизнью. Он читал каждую статью, какой бы короткой она ни была, просматривал каждую фотографию, наблюдая за её взрослением, анализировал каждую её партию, восхищаясь её талантом и врождëнной интуицией. Ха — мальчишка... Влюбился до беспамятства. И он стал ждать её. Ждать, когда Бет Хармон вернëтся домой, чтобы однажды — если такое может произойти — случайно встретиться и улыбнуться ей, предлагая сыграть партию за чашечку чая. Он потратил все свои деньги, отложенные на колледж, чтобы исправить прикус. О, как родители были недовольны. А ему было так всё равно.

Прошло уже столько времени, а он всё ещё не мог её забыть.

***

Когда он узнал, что случилось в отеле, он ждал её следующего шага. «Элизабет Хармон возвращается домой» гласили заголовки газет. И Гарри знал, что это его шанс. Он позвонил ей сразу же — как только она вернулась; и она пригласила его к себе. Такая хрупкая и надломленная с великим стержнем внутри. Он влюбился вновь. Бет была сильна в шахматах. Но была безмерно слаба в понимании намëков. Так что Гарри поцеловал её, поддавшись секундной слабости. И когда он подумал, что всё испортил, она сказала ему продолжать. Они жили вместе. Они спали вместе. Он любил её. Она его — нет. Любовью всей еë жизни были шахматы. А Гарри так не мог. Поэтому он ушёл. Она не остановила его.

Но даже после этого он продолжал вспоминать о ней.

***

Несмотря ни на что, Гарри всё так же следил за её успехами — Бет выросла во всех смыслах. Умница, красавица... неогранëнный бриллиант. И просто несчастная девушка, ставшая кумиром миллионов. Но последний проигрыш сломил её, и она пустилась во все тяжкие. Алкоголь, сигареты, таблетки, сигареты, таблетки, алкоголь, сигареты, алкоголь, таблетки, сигареты-алкоголь-таблетки-алкогольалкогольалкоголь... Он не мог видеть её такой. Он несколько раз пытался достучаться до неё, и всё безрезультатно. И лишь в последний раз, перед там как — а он уже давно мысленно к этому готовился — отпустить её, Гарри перехватил её на улице перед турниром. Бледная, трясущаяся, нервная... Бет слушала его вполуха. И он ушёл добровольно, в надежде её забыть и больше никогда не вмешиваться в её жизнь.

Наивный: он стал лишь ещё больше о ней думать.

***

Случайность или судьба — но жизнь свела их вновь. На чемпионате в СССР. И расстояние в тысячи и тысячи километров не было помехой. Он, Бенни, остальные ребята... все они помогали ей. Даже его девушка, которая — ха — была её большой фанаткой. Бет победила. И он был рад: она осуществила свою мечту, к которой долго и упорно шла. Так что когда Гарри встретился с ней после её возвращения, он искренне поздравил её с исполнением заветного желания. Его девушка поздравляла её с этим ещё эмоциональнее. Бет была благодарна. И это был один из последних разов, когда они виделись. После этого Бет уехала и лишь изредка мелькала в новостях. Больше он ничего о ней не знал.

Но забыть её он так и не мог.

***

Гарри женился, завёл семью, и — как смешно — влюблëнная донельзя в образ гениальной шахматистки Бет Хармон, его жена назвала их дочь Элизабет. Черноволосая, курчавая, с голубыми глазами и веснушками на щеках ...Бетти ничем не походила на неё. Но что-то в её взгляде, в том, как она смотрела на мир и на него — её отца — всё это напоминало ему о Бет. О том взгляде, с которого всё и началось. А что до самой Бет... Она сыграла одну партию на чемпионате в Мюнхене и внезапно пропала со всех радаров. Гарри не был удивлён: Хармон никогда не отличалась постоянством. Но его пугало другое. Его пугало то, что спустя столько лет он знал её всё так же хорошо; что он помнил обо всех мелочах, которые ему нравились в Бет; что он...

Что он до сих её не забыл.

***

Ему было уже за сорок, когда после всех этих лет он внезапно её встретил вновь. Совершенно не похожая на себя: беловосая, короткостриженная, с красными губами. Бет сидела в полном одиночестве в сквере у парка и сама разыгрывала партию за двоих. Гарри подсел к ней. И опять встретился с её взглядом, который за столько лет стал ещё глубже и печальнее. Они сыграли. И закончив, она улыбнулась ему в последний раз. – Спасибо за игру. Это стало последней точкой в моей карьере. – Почему? – Я ухожу из шахмат. И она ушла, оставив его с её доской. Ушла и из шахмат, сделав официальное заявление. Он видел, как она продавала дом и как в порыве гнева сожгла все книги по шахматам на заднем дворе. Бет смеялась и плакала. Гарри тоже. Ведь он как никто другой знал её: она могла уйти из шахмат, она могла уйти ото всех, она могла уйти из жизни... И лишь одного не произойдёт никогда: Шахматы не уйдут из неё. Но он ей завидовал. Ведь Бет смогла расставить все точки над i. Смогла поставить точку на своём прошлом. И главное... Она смогла поставить точку в своей карьере шахматистки — в своей главной одержимости. А вот Гарри не смог. Он так и не поставил эту самую жирную точку в своей привязанности к ней.

И он продолжал вспоминать о ней до своих последних дней.

***

И когда он уже умирал от старости, когда ему оставались лишь жалкие минуты своего существования, когда перед его глазами должна была пронестись вся жизнь... перед ним так и продолжал стоять взгляд Бет Хармон.

Он не смог забыть её даже перед смертью.