Сильна, как смерть - любовь

К нашему десятилетию Пак Джи Ён придумал сделать выставку. Фотографии, костюмы, рисунки, альбомы, видео с выступлений и клипы. Мне нужно сегодня заехать и отдать организаторам несколько вещей. Например, любимый клубный пиджак с последнего японского тура. И вообще мне интересно как там все устроено. А после нужно успеть на чтение сценария. Я выехал с хорошим запасом, так что, думаю - успею. Выставка будет в галерее Диджитал Медиа Сити в Санган-донге. Это на другой стороне реки. Если без пробок, то доехать можно за полчаса. В результате, ехал чуть больше сорока минут, да еще пешком до галереи, рядом парковок нет. На выставке еще ничего пока не готово, только сформирован павильон, сейчас там устанавливают освещение и проекторы с колонками. Прохожу по павильону. Он кажется не очень большим. Коробки с экспонатами стоят вдоль стен. Неужели все наши десять лет здесь поместятся? Интересно, как все будет расположено. Спрашиваю, когда будет готово, говорят - на следующей неделе. Надо будет приехать с хенами. Приятно будет пройтись и вспомнить. Всем вместе. Я невольно улыбаюсь, предвкушая встречу. Хотя некоторые моменты, наверно, было бы лучше похоронить поглубже. Но надеюсь, их на выставке не будет. Выхожу из здания галереи. Я освободился раньше, чем думал. До чтения еще два часа, домой ехать не вариант, пока доеду – нужно будет возвращаться. Здание JTBC, где будет чтение, как и галерея, располагается здесь же в Диджитал Медиа Сити. Оглядываюсь. Нужно придумать – чем занять себя на эти два часа. Пожалуй, зайду в кафе, еще раз пробегусь по сценарию. Диджитал Медиа Сити (DMC) совершенно невероятное место. Город в городе. Здесь смешаны различные стили архитектуры. Много парков и арт объектов. Здесь расположены здания всех ведущих кампаний телевещания. Компаний занимающихся IT технологиями. Огромное количество выставочных залов, арт площадок и сцен. Здесь же расположен музей истории кинематографии Кореи. А еще множество магазинов и всевозможных ресторанов и кафе. Мы называем DMC – городом будущего, образцом для развития не только Сеула, но и всей Кореи. Иду, оглядываюсь, выбираю – куда зайти. Повсюду люди. Много туристов, корейцев почти нет. А те, кого вижу, явно спешат по делам. Это хорошо. Возможность быть узнанным иностранцем – в разы ниже. Я конечно в кепке и очках, но всегда находятся, те, кто узнают. Это с одной стороны приятно, с другой – отнимает время и в какой-то момент становится обременительным. На той стороне площади вижу Старбакс. Собираюсь пойти туда, но справа от себя за столиком у окна, в кафе, вижу Ю Ли. Замираю, разглядывая ее. Она тоже со сценарием, проговаривает текст, я вижу, как шевелятся губы, накручивает прядку волос на палец. Интересно они у нее от природы вьются или она их завивает. Вспоминаю, какие они мягкие, как будто снова прикоснулся к ним щекой. В окне кафе она похожа на прекрасную картину. Не удержавшись, достаю телефон и фотографирую ее. Смотрю на результат – отлично получилось. Не раздумывая, захожу в кафе. Беру у стойки кофе со льдом, подхожу к ее столику. Снимаю очки, цепляю их за ворот футболки. В ушах у нее наушники и она даже головы не подняла, не слышит. Интересно, что она слушает? Меня разбирает любопытство. Не думая о том, что делаю, протягиваю руку, достаю наушник из ее уха и засовываю в свое. - О! Миджун! – говорю я удивленно, и только наткнувшись, на возмущенно-сердитый взгляд, понимаю, что сделал. Я мгновенно краснею, чувствую, как горят щеки и уши. Возвращаю наушник. Айгу! Что я творю? - И-извини. Я… Мне не стоило так поступать. Я обычно так себя не веду. Прости, пожалуйста, - покаянно вздыхаю и кланяюсь. Ащщ! Как стыдно и неловко! И почему именно с ней? - Можно я… мне… сесть? *** Вот интересно, что творится с этим парнем? Он всегда такой, или это он ко мне испытывает непередаваемые чувства? Почему сначала делает, а потом думает? Нравится извиняться? И сердиться на него не получается, как только увидела пылающие щеки и уши сердиться дальше не смогла. И что прикажете делать? - Можно я… мне… сесть? – он виновато улыбается, в глазах раскаяние и недоумение. Сам от себя такого не ожидал? - Садись, конечно, - говорю Он облегченно выдыхает, снимает с плеча рюкзак и устраивается напротив. Делает большой глоток из стакана и замирает в растерянности. Я не тороплюсь ему на помощь, в конце концов, это он ко мне подсел. Откидываюсь на спинку стула и рассматриваю его, есть у него в лице что-то неуловимо привлекательное. Не могу понять, что. То ли эта привлекательность в чертах лица, то ли в мимике. Под моим взглядом, он смущается еще больше, кажется, от ушей сейчас дымок пойдет. Снова делает большой глоток кофе. - Осторожней с холодным, - говорю я, - так и простыть не долго - Да, конечно. Спасибо, - он наконец находит тему для разговора, - ты Миджуна слушаешь? - М. Его. - Нравится? - Да, очень - Это мой хен. Мы в одной группе… - Я знаю - А меня ты слышала? У меня тоже соло альбом есть, - он, наконец, пришел в себя, улыбается, в глазах ожидание - Нет, - улыбка гаснет, и мне вдруг кажется, что в кафе потемнело - М. Понятно. Но знаешь, я тоже неплохо пою, - говорит он, смешно выставляя губы вперед - Я обязательно послушаю, - обещаю я - А потом скажи, понравилось или нет, - он снова улыбается - Хорошо, - снова киваю я Эта тема исчерпана. И он в поисках новой. - А! Чансон просил передать спасибо за печенье. Ему очень понравилось, - тут он спохватывается, - Хван Чансон, это… - Я знаю, кто это, - говорю, - буквально перед приездом сюда закончила переводить «Что случилось с секретарем Ким?». Хорошая работа, мне нравится, как он играет. А его камео в «Одержимых мечтой» вообще мой любимый… момент. Я смотрю на него, он снова «погас», сидит, чертит пальцем круги на столе. Губы поджаты. Ну что за детский сад «Ромашка»? Ему что, нужно постоянное одобрение? Вздыхаю, облокачиваюсь на стол. - Твои дорамы я тоже смотрела, - говорю - А почему делала вид, что меня не знаешь? Представиться потребовала, - смешной, эти выпяченные губы, когда он предъявляет претензии… смеюсь про себя. - Потому что сердитая была - Знаешь, как обидно было, - бровки домиком, глазки круглые, губы пельмешками… Он специально это делает? - На это и был расчет, - говорю - Айгу! – он качает головой, - Ты страшная женщина! А какие ты дорамы смотрела? Молчу, думаю – сказать как есть, так он окончательно распетушится. - Все, - отвечаю, - «Вок любви» - только-только досмотрела. - Понравился? – он мгновенно оживляется - Забавно, - киваю я - А какая тебе больше всего понравилась? Я перебираю в голове названия. - Двадцатилетние - Правда? Я думал ты «Только между влюбленными скажешь», ну…, - он играет пальцами, какие у него крупные кисти и длинные пальцы, - он такой романтичный - Мне понравилось, как ты сыграл Кан Ду. Эта агрессивность снаружи и надлом внутри. У тебя получилось. Жутко было смотреть. И это вторая дорама над которой я плакала. - А какая первая? - спрашивает он, но я игнорирую - У нас вся команда озвукаторов рыдала, пока озвучивали ее. Даже мужчины слезу утирали. Но сценарий… особенно под конец, это полный провал, - я хмыкаю, - у нас в команде есть очень экспрессивная аджума, так вот она все грозилась поехать в Корею и убить сценаристов. - За что??? - Мучают бедного мальчика, а ему и так досталось, - я улыбаюсь, он улыбается в ответ, покачивая головой Решаю сменить тему. - Ты зачем так рано приехал? - Дела были, думал, дольше задержусь, а вышло иначе. А ты? - А мне Вера вчера весь вечер рассказывала про то, как здесь красиво. Вот я и напросилась с ней, когда она дочку в школу повезла. Погуляла, посмотрела, пока не жарко и людей немного было - А Око ты видела? - Око? - Око тысячелетия, скульптуру, - видя мои не понимающие глаза, начинает объяснять, - шары такие большие, полированные. Из металла. Друг на друге. Видела? - Такого точно не видела - Пойдем, покажу! – он смотрит на часы, - Правда отсюда далековато, но мы успеваем! Идем! Он уже на ногах. Меня опять не спросили… Это все корейские мужчины такие, или мне просто везет. Мы выходим из кафе, жара накидывается на меня. Опрокинутое небо как чаша, от плитки под ногами идет жар. Ни ветерка. Чунхо надвигает поглубже кепку и надевает очки. На мне шляпа с большими полями – Верка выдала, сказала, иначе голову напечет. Под ней еще жарче. Мы идем, лавируя между людьми. Хорошо, что я не на каблуках. Я рассматриваю здания, мимо которых мы идем. Неожиданные формы, изгибы. Футуризм. И буквально тут же простые многоквартирные дома. Много деревьев. Пешеходные дорожки, поднятые над магистралями с деревьями в кадках. Я понимаю, почему этот район называют городом будущего. Все так необычно, как будто действительно заглянула в будущее. Мы доходим до парка, здесь прохладнее, Деревья затеняют дорожки, и я могу снять шляпу. Иду, обмахиваясь ей как веером. - Уже не далеко, - говорит Чунхо Он всю дорогу рассказывал, называл здания, мимо которых мы проходили. Объяснял, чем известны компании, которые в них находятся. Прямо гид по Сеулу от Ли Чунхо. - Вот! – говорит он, наконец, - Пришли. По совести говоря, я представляла себе это несколько иначе. Я обхожу скульптуру по периметру. Шары нестерпимо блестят, отражая солнце. - Сюда лучше вечером приходить, - говорит Чунхо, - тут подсветка разноцветная, отражается в шарах. Очень необычно выглядит и красиво. Но и сейчас это впечатляет. Я захожу в середину и смотрю вверх, в проем между шарами. Ощущения невероятные. - Тебе нравится? – Чунхо, останавливается рядом со мной и тоже смотрит вверх - Я еще не поняла, что чувствую, - говорю я, - но это действительно впечатляет - Мне не все скульптуры здесь нравятся, - говорит он, все еще смотря вверх, - но эта любимая - А какие не нравятся? – спрашиваю я, мне и, правда, интересно - Не знаю, видела или нет, две головы из земли торчат, будто сложены из бумаги - А, это видела, у галереи - Ну да, - он чешет затылок, - не понимаю, чем, но они меня раздражают. Мне неуютно рядом. Закопанные по плечи люди. Б-р-р Он передергивает плечами. Я хожу от одной колонны шаров к другой, ловлю игру света и тени на гладких боках. - Значит скульптура отличная, - говорю я, - раз вызывает такие яркие эмоции. - Да что в ней хорошего, - возражает Чунхо, - она неприятные чувства вызывает - Знаешь, - говорю я, подходя, - только то, искусство плохо, что оставляет нас равнодушными. Если искусство вызывает эмоции, не важно - какие, оно хорошо. У меня вот «Герника» Пикассо брезгливость вызывает. Но я не могу не признать, что она гениальна Чунхо пожимает плечами, он со мной не согласен. «Чувствуй, - вот что всегда говорил мне Даг, — искусство познается через эмоцию». Видеть и чувствовать, вот чему он меня научил. Видеть прекрасное в уродливом. Как у него горели глаза, когда он рассказывал, про совершенно, на мой взгляд, не красивые вещи. Обожал Кандинского, постоянно цитировал его. «Царство точки беспредельно. Точка в нашем представлении является теснейшей и единственной в своём роде связью молчания и речи». Я даже это выучила. Боже, Даг, как же я скучаю, по тебе, тому… с горящими глазами, сумасшедшей улыбкой... Я вдруг ясно и отчетливо осознала, как обманывала себя последние четыре месяца, думая, что он вернулся. Тот Даг. Тот, кого любила, за кем готова была идти хоть на край света. Нет, он не вернулся, просто мужчина, к которому я приходила в клинику, был трезв, и мне казалось, что все как прежде. Но на самом деле это совсем другой человек. Я понимаю, что не знаю его. Как же так. Острое чувство потери охватывает меня, вгрызается в сердце. Здесь жарко, но у меня холодеют руки. Шары вдруг начинают «плясать» перед глазами, меня качает, колени подгибаются. Я беспомощно оглядываюсь. *** Не знаю, как я понял, что она сейчас упадет. Было что-то в ее глазах, когда она на меня оглянулась. Подхватил ее на руки. Легкая, как птичка. Обняла за шею, положила голову на плечо. Бледная, испарина на лбу. Наверно перегрелась. Отнес ее тень и усадил на скамейку. Достал из рюкзака бутылку с водой и бумажные платки. Намочил платок, приложил ей ко лбу, вторым протер лицо и шею. - Ты как? - Лучше, - отвечает, - можно мне попить? Протягиваю ей бутылку. Она все еще бледная. Мочу еще платки прикладываю ей на сгибы рук. И два прикладываю сзади на шею. - Посиди так, - говорю ей, - ты видимо перегрелась. Вижу смятение у нее на лице. Что опять не так? На глазах у нее слезы. Этого не хватало. - Спасибо, - говорит тихо она. Слезы текут у нее по лицу, и я протягиваю ей последний сухой платок. И что мне со всем этим делать? Сажусь на скамейку рядом, протягиваю бутылку с водой. Почему расплакалась? Не понимаю. Чувствую себя совершенно беспомощным, это злит. - Что случилось? – спрашиваю, - Я что-то сделал не так? Трясет головой. Отпивает воды, вздыхает. - Не обращай внимания, - говорит. Она серьезно? - Послушай, - говорю, - если я тебя чем-то обидел… - Нет. Нет, - она уже почти успокоилась, - ты не виноват. Не в тебе дело. Забудь. И спасибо за помощь, мне уже лучше. Кошусь на нее, ей действительно лучше. Бледность сошла, сейчас у нее просто красные заплаканные глаза и натертый нос. Я облегченно вздыхаю. - Пойдем, поймаем такси, - говорю, - и доедем до JTBC Она согласно кивает.