Цепи и кольца

      — Релл… Релл, ты слышишь меня?       Тихий, монотонный шум в моих аудиоприёмниках. Похоже на тебя. «Хммм», жужжит он и скрывается в пустоте.       — Релл?..       Многие десятки лет, если не сотни… Как давно мы тебя покинули? Я не знала, Релл, честное слово, я не знала!       Бестелесные страшные тени подступают всё ближе. Бедная Сарина, Релл, пощади хотя бы её, она задыхается во тьме. Впрочем… Откуда тебе знать, кто она такая?       Ты был там, Релл. Зариман десять-ноль, открытые врата Хаоса. Все те, кто насмехался над тобой, отвергал тебя — все они пустыми глазами глядят в никуда, впитывая вечный, бесчувственный ужас смерти. Все они теперь лежат в своих хрустальных гробах, и глаза их закрыты, а под веками плещется тёмное мировое Ничто. Мы все уснули, не выдержав этого гнёта, Релл. Ты остался один.       Ты остался один.       Каково это, играть с вечностью в поддавки, зная, что когда-нибудь ей надоест уступать? Я иду к тебе, Релл. Ты, наверное, не помнишь меня — неудивительно, тогда я ещё не была Оператором, и у меня не было Сарины.       Вспомни, я умоляю. Зариман десять-ноль, последнее наше пристанище. Я тяну тебя за рукав комбинезона, прошу бежать — рядом укрытие. Безумные взрослые не смогут к нам пробиться, пойдём, там ты будешь в безопасности. Но тот мальчик, большой, как его — оттаскивает меня прочь, говорит, что ты странный, что ты… стрёмный? Прости, прости, так нельзя, но я хочу жить, мы все хотим, прости, прости…       Вспышка. Время померкло и всплыло опять. Она — Маргулис — говорит, что мы особенные. Наверное, так и есть, но на краю моего сознания мерцает что-то неуловимое. И я, ложась в капсулу, говорю ей: там Релл. Он остался один против Пустоты, мы его не приняли… Похорони его.       Релл, отвечает она, что ж, я о нём позабочусь. Всё будет хорошо, а теперь усни.       Если бы я знала. Маргулис, почему ты соврала? Релл мог остаться с тобой и уснуть, как уснули мы все. Почему ты решила, что он недостоин сна? Зачем ему было оставаться в реальности, стареть и иссякать, пока мы спим?       Смотри, Релл, это мои слёзы. Видишь, они испаряются, пока я уничтожаю твоих служителей и перерезаю твои цепи. Мы бессильны против тебя, но мы пришли с миром.       И мы просим прощения.       Мы все, оставившие тебя на произвол судьбы под холодным взглядом космоса. Мы, не пустившие тебя спрятаться среди нас, когда ещё было время. Я плачу, мы плачем, и если ты знаешь цену слезам, остановись. Мы не враги тебе.       Распадается первая цепь.       У всех своя жизнь, Релл, мы ничего тебе не должны!       Вторая.       Мне жаль, Релл, жаль, что так получилось…       Третья.       Прости. Прости. Прости.       Четвёртая.       Я больше никогда никого не покину так, как покинула тебя.       Пятая.       Сарина, бедная испуганная Сарина, бежит по коридорам корабля. За спиной — безжизненное тело Харроу, твоего вместилища. По пятам — ядовитые споры, чтобы никто не учуял меня, не последовал за мной в святая святых. Почему я? Ты мог не прощать, ты мог затаить обиду. Но ты простил, Релл. Ты простил, и теперь время отдохнуть, время пойти с нами.       Туда, где твой варфрейм погружается в неизведанный прежде покой, а ты, усталый, чувствуешь лишь слабые прикосновения тёплых, добрых рук. Тогда её звали Маргулис, теперь её зовут Лотос. Не волнуйся, имя — лишь одна из переменных. Она берёт тебя на руки и плавно, мягко опускает в то, что твои сенсоры могут назвать покоем.       Ты дома. Теперь можно отдохнуть.       Всё хорошо.