Где-то там, за горизонтом...

Группа людей со скорбными лицами и музыкальными инструментами. Впереди Шпион — дирижёр. Звонок. Выходит Сакстон Хейл. Шпион, вежливо приподнимая шляпу: Ай-я-яй, мне уже говорили. Такое горе! Хейл: Какое горе? Шпион: У вас похороны? Хейл: Похороны? Шпион: Австралийская шесть, дом семь? Хейл: Да. Шпион: Ну? Хейл: Что? Шпион: Будем хоронить? Хейл: Кого? Шпион: Что значит «кого»? Кто должен лучше знать, я или ты? Ну не валяй дурака, выноси. Хейл: Кого? Шпион: У меня люди. Оркестр. Восемь человек живых людей. Они могут убить, зарезать любого, кто не вынесет сейчас же. Хэви, прошу. Пулемётчик в носках и лакированных ботинках ударил в тарелки и посмотрел на часы. Хейл: Минуточку, кто вас сюда прислал? Шпион: Откуда я знаю? Может быть и ты. Что, я всех должен помнить? Из коллектива вылетает разъярённый тромбон. Снайпер: Шпион, тут будет что-нибудь, или мы разнесем эту халабуду вдребезги пополам? Я наёмник, ты же знаешь! Шпион: Манди, не изводи себя. У людей большое горе, они хотят поторговаться. Назовите свою цену, поговорим как культурные люди. Вы же ещё не слышали наше звучание! Хейл: Я себе представляю. Шпион: Секундочку. Вы услышите наше звучание — вы снимите с себя последнюю рубаху. Эти люди чувствуют чужое горе как своё собственное! Хейл: Я это вижу по лицам… Шпион: Встаньте там и слушайте сюда — отсюда будет проистекать. Хэви, прошу сигнал на построение! Пулемётчик ударил в тарелки и посмотрел на часы. Шпион прошёлся кавалерийским шагом: Скаут, застегнись, спрячь свою нахальную татуировку с этими безграмотными выражениями. Ты все время пишешь что-то новое. Если ты ее не выведешь, я тебя отстраню от работы. Доктор Людвиг, ты хоть и студент консерватории, возможно, ты даже культурнее нас — ты знаешь ноты, но этот галстук тебя унижает. У нас, слава богу, есть работа — уличное движение растёт. Мы только в июле проводили пятнадцать человек. Теперь ты, Хэви. Что ты там варишь себе на обед, меня не интересует, но от тебя каждый раз пахнет колбасой. Переходи на овощи, или мы распрощаемся. Прошу печальный сигнал. Оркестр играет фантазию, в которой с трудом угадывается похоронный марш. Хейл аплодирует: Большое спасибо, достаточно! Но это все напрасно. Наверное, кто-то пошутил. Шпион: Может быть, но нас это не касается. Я восемь человек снял с работы. Я не даю юноше закончить консерваторию. Медик бросил всю лабораторию на пернатого Архимеда, чтоб он был здоров. Так вы хотите, чтобы я понимал шутки? Рассчитайтесь, потом посмеёмся все вместе! Из группы музыкантов вылетает разъярённый тромбон. Снайпер: Шпион, что ты с ним цацкаешься? Дадим по голове и отыграем свое, гори оно огнем! Шпион: Манди, не изводи себя. Ты же еще не отсидел за то дело, зачем ты опять нервничаешь? Хейл: Почем стоит похоронить? Шпион: С почестями? Хейл: Да. Шпион: Не торопясь? Хейл: Да. Шпион: По пятерке на лицо. Хейл: А без покойника? Шпион: По трешке, хотя это унизительно. Хейл: Хорошо, договорились. Играйте, только пойте: в память Манн и сыновей его Манн. Музыканты по сигналу Хэви начинают играть и петь: Безвременно, безвременно… На кого ты нас оставляешь? Ты туда, а мы — здесь. Мы здесь, а ты — туда!.. За кулисами крики, плач, кого-то понесли. Шпион повеселел: Вот вам и покойничек! Хейл: Нет, это только что. Это мой сосед Грей Манн. У него сегодня был день рождения.