Dancing in the dark

Проснувшись посреди ночи в одиночестве, Чу Ваньнин откинул одеяло и медленно сел на кровати, потерев рукой слипающиеся глаза. Хриплым ото сна голосом негромко позвал по имени, но ответом служила ожидаемая тишина — в доме ощущалось присутствие лишь одного человека. Он накинул на себя верхние одежды и неслышным шагом направился к двери. Улица встретила прохладным, заставившим поёжиться воздухом и освежающим запахом лета. Пусть немного, но Чу Ваньнин взбодрился. — Мо Жань. Тот медленно повернул голову. — Ты проснулся. — Мо Жань протянул руку, подзывая к себе. Чу Ваньнин послушно подошёл ближе и хотел было опуститься рядом, но сильные руки обхватили талию и усадили на колени, заставив удивлённо охнуть. Холод в этом подобии объятий сразу же отступил. Мо Жань уткнулся лицом в его шею, прижал покрепче к себе. Словно хотел спрятаться. Ваньнин приоткрыл рот, но не нашёл подходящих слов. Вместо этого коснулся сухими губами лба, одну руку опустил на сцепленные на талии пальцы, второй мягко погладил по голове, перебирая отливающие лунным серебром распущенные волосы. — Этому достопочтенному приснился плохой сон, — на грани слышимости прошептал Мо Жань спустя несколько минут безмолвия, провёл носом по шее вверх. На секунду Чу Ваньнин замер, после заминки продолжил нежно водить пальцами по длинным прядям. — Расскажешь? Отстранившись, Мо Жань заглянул в обманчиво спокойные глаза, в глубине которых плескалось волнение. Временами, особенно после снов о прошлом, требовалось время на осознание, что Чу Ваньнин любит его. Любым любит. И заботится, хочет оставаться рядом, смотрит так. С тем, что Вэйюй сам с юношества влюблён в этого человека, было примириться куда проще — после уничтожения цветка последовало мгновенное принятие, с плеч словно свалился тяжкий груз, стало легче дышать. Чувство, искажённо хранившееся внутри десятки лет, вернулось. Всё встало на свои места. — Ты умеешь танцевать? Ваньнин, ожидавший услышать ответ, растерялся. Он так и не успел ничего сказать — Тасянь-цзюнь поднялся, удерживая его на руках, и осторожно опустил на ступеньку. Чу Ваньнин крепко держался за широкие плечи. Его таскали как какого-то кота… В таком положении он был выше — Мо Жань непривычно смотрел снизу вверх. Взгляд Чу Ваньнина скользнул ниже — на слегка приоткрытые губы. Бороться с собой не было ни смысла, ни желания, так что, наклонившись, он оставил на них поцелуй. По спине скользнули ладони, тепло которых ощущалось даже сквозь слои ткани, Мо Жань вплотную прижал его к себе, и Ваньнин обнял любимого за шею, чувствуя, как тот ощутимо прикусил нижнюю губу, а после сразу же прошёлся языком. Насытившись, Тасянь-цзюнь чуть отстранился, соприкоснулся с его лбом своим. Пробежался пальцами по его предплечью, а когда Ваньнин освободил эту руку, сплёл с ним пальцы и принялся осторожно покачиваться из стороны в сторону, ведя его за собой. Чу Ваньнин ощутил едва заметный укол смущения, вскоре растворившегося. Он приоткрыл глаза, смотря на сомкнутые веки с подрагивающими длинными ресницами. Лунный свет мягко освещал дворик их дома, робко ложился на красивое лицо напротив. Эта ненавязчивая мягкость, исходящая от всего вокруг, тепло другого тела, родной запах и сплетённые пальцы успокаивали, оставляя только чувство умиротворённости и уюта. Губ невольно коснулась слабая улыбка — как же в это мгновение было хорошо. Закрыв глаза, Чу Ваньнин начал двигаться в такт, ощущая лёгкость с приятной сонливостью от мерных покачиваний. Он крепче сплёл их пальцы и коснулся лбом плеча. Под его податливостью Мо Жань плавился, невольно вспоминая мучившую во снах прошлую жизнь. Тасянь-цзюнь не показывал этого, но по сей день продолжал грызть себя изнутри, не даруя прощения. Он не знал, сможет ли когда-нибудь отпустить всё то, что натворил. Не знал, заслуживает ли спокойствия и тем более любви. Слишком многое в его голове всё ещё было спутано. Мо Жань почувствовал расслабленность тела в своих руках и усилившуюся тяжесть. Коснулся губами острой линии челюсти, уголка тонких губ. Он старался тщательнее следить за тем, что говорит, контролировать во время касаний прикладываемую силу. — Пойдём в дом? В ответ Чу Ваньнин протянул согласное «мм», и когда Вэйюй поднял его на руки, тут же опустил голову на плечо и тихо засопел. Бережно, чтобы не потревожить ненароком сон, Мо Жань уложил его на кровать, лёг рядом и принялся наблюдать за вздымающейся грудью, подрагивающими пальцами и вялыми попытками устроиться удобнее, прислушиваться к едва слышному дыханию. Поднеся руку к губам, прижался к пальцам поцелуем. Мо Жань не знал, заслуживает ли счастья. Но в том, что счастья и всего самого лучшего в этом мире заслуживает Ваньнин, был убеждён. И для своего сокровища он сделает всё.