Всю жизнь

— Хей, пошли сегодня на каток? Там будут мальчики, — деловито усмехнувшись, Петра скакала вокруг своей рыжей подруги. Не менее рыжая Петра понимала, что Сохви откажется, но попытаться стоит. Вдруг всё-таки случиться чудо и она захочет покататься. И плевать, что не умеет кататься. Научится. — Нет, — резко сказала Сохви и развернувшись на девяносто градусов посмотрела в зенки такого яркого и радостного человека как Рал. Подходя к кабинету биологии, Мег Трой остановилась и потупив буквально секунду открыла дверь, и вошла, на ходу отвечая на расспросы соседки по парте по поводу прогулки по льду. — Почему? — Петра не унималась. Ну почему? Ну подумаешь что не умеет. Она сама не ас, да и мальчики хорошие — Леви, Ирвин, Эрен и Жан. Никто смеяться не будет. Ведь они знакомы уже десять лет и оскорблять не будут. — Снег, — коротко ответила девушка и села за парту. В эту же секунду прозвенел звонок на урок и в класс тут же вихрем ворвалась учительница Ханджи Зое, которой, к слову, помогала Сохви в свободное от уроков время. Знаете, что-то вроде лаборанта со свободным посещение. Зое на ходу поправила очки и извинилась как школьница за опоздание.       Прошлого всего минут десять, как кто-то кидает в сторону Мег Трой бумажку и начинает смеяться. Как вы уже могли догадаться, бумажку кинула Петра. Но кто же знал, что эта записка попадёт точно в волосы, а сама Сохви начнёт вертеть головой в поисках того бессмертного, и потом несчастный клочок бумажки прилетит прямо на парту к Леви.       Тот же, выгнув бровь, посмотрел на стол своих одноклассниц и грустно вздохнул. То ли от того, что именно у него такие долбанутые друзья, то ли от чего-то другого. Или кого-то.       А Петра замечает этот вздох и тайно надеется на то, что Аккерман так вздыхает о ней. Ведь он ей давно нравится. Все это знают. Только он один такой чурбан и такая же глупенькая подруга, не видят очевидного.       А Мег Трой совсем не слышит вздоха. У неё в голове крутится только вопрос о том, к кому залетела эта бумажка и что будет в этот раз в столовой.       Леви понимает, что девушка не знает, где находится бумажка и запуливает её обратно к ним. В этот раз прямо в глаз Сохви. «А что с ним не так?» — писала Петра в записке. Записав короткий ответ, Сохви Мег Трой специально кинула ответ немножко не ровно и угодила прямо на пол. Как она и хотела. Достав записку — что было достаточно проблематично — Петра открыла её. «Он похож на пенопласт. Некрасиво.» И всего-то? А может, она что-то недоговаривает?       И ведь действительно, умалчивает, что влюблена в своего друга и по совместительству предмета обожания Рал — Леви Аккермана.

***

      Девушка сама не поняла как это произошло. Она ведь отказалась от катка, но что-то пошло не так и она здесь. Стоит в центре и не может сдвинуться с места. Слишком сложно и страшно.       А ведь она после школы хотела сходить в кафе недалеко от учебного заведения, купить «три в одном» за тридцать пять рублей и щедро полить его карамельным допингом, и добавить два пакетика сахара, а в итоге торчит здесь. В центре льда и окружении снега похожего на пенопласт.       Ровно через секунду Сохви начала падать. Не знаю, может потому что её ничто не удержит, или же потому что стоять на льду пять минут без движения не лучшая идея. Чисто по инерции Мег Трой поставила руки вперёд, закрыла глаза и готовилась поцеловаться со льдом.       И какого же было удивление, когда ни через пять секунд, ни через десять ничего  не произошло. — Ты в порядке? — заботливо прошептал чей-то голос возле уха Сохви и опаляя своим дыханием шею девушки, от чего по телу школьницы прошёлся разряд тока.       Открыв глаза Мег Трой столкнулась со взглядом своего друга — Леви.       Она смогла только кивнуть и обнять его, тем самым выражая свою благодарность. А большего для него и не надо.       Он спас, а она обнимает его за это, вот она — награда за десять лет дружбы.       И уже через пару секунд они вместе падают на покров льда, и, как маленькие дети, смеются от столь глупой ситуации, совсем забывая что они выпускники, и через два месяца выпустятся из школы.       И вот они, такие радостные и красные от холода лежат, греясь в объятьях друг-друга. А им больше и не надо. Они всю жизнь друг-друга ждали и вот, дождались.