Пожалуйста, приснись мне.

Как бы ни хотелось стать другим человеком, ты никогда им не станешь. Никогда. Даже если очень сильно постараешься. Как ни крути, есть обстоятельства, которые делают тебя тобой. Но все же…. Меня зовут Наюн, мне 17 и эта истина известна мне как никому другому. Проснувшись утром от прекраснейших звуков ора собственного отчима, видишь только что разнесенную им в хлам комнату и думаешь, а вот не пошло бы это все?! Слезы скатываются блестящими дорожками по бледным щекам. От бессилия. От ненависти. Я встала со скрипучей, в тысячный раз сломанной, кровати, потому что выбор у меня в общем-то не особо есть. Спина и локти отдавались болью при каждом движении. На старые синяки красивейшим образом налеплены новые, этакая нихуевая палитра. Защищаться от ударов собственным худощавым телом идея не очень, но в тот момент лучше идей не было. Многие подростки с такой семьей обычно укрываются в школе, пытаются получить недостающую поддержку и заботу от своих ровесников, но и тут, ха-ха мне хуй без палки. Я-никто, даже среди таких же, серых, была бы никем. Но в мире есть существа сильнее обычных людей, так что люди стали вымирать. Нет, эти существа не выедают людей, как гули. Люди просто проигрывают в естественном отборе. А я, смотря в зеркало, вижу, как раз-таки такого, бледного, слабого, худого человека. Поэтому в школе, наполненной оборотнями, сиренами, вампирами, феями и чернокнижниками меня как минимум не признают, даже несмотря на то, что еще начало года и люди еще даже толком не узнали друг друга и меня саму, они уже определили во мне слабого, цель для самоутверждения за счет унижения этой самой цели. Так ведь происходит не только здесь и не только со мной, поэтому я уже давно приняла это как данность. Думы об этом дополнялись расчесыванием ярко-рыжих, чересчур ярких для меня, волнистых волос. Стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы не привлекать внимания семьи (как бы мне ни хотелось называть их как-нибудь по-другому, они все еще моя семья, и сама мысль об этом делает мне больно), я одела черную водолазку и джинсы, схватила нетронутую со вчера сумку, выскользнула из дома и поплелась в школу. По дороге туда на меня часто находила глубокая задумчивость и меланхолия. «Для чего я все это делаю? Ради чего терплю? Быть может независимость?». В независимость я уже не верила, но очень хотелось бы. В справедливость я уже не верила, но очень хотелось бы. Когда с самого рождения над тобой человек, у которого много денег, много связей и много мрази, у тебя остается только твое беспомощное положение и твоя любимая игрушка – Коко – черные глазки, темная шерстка и запах мандаринов потому что недавно я начистила кучу мандаринов а он лежал сверху и впитал их запах. Я ношу его с собой, потому что это – мой дом. Мои мысли прервал хлопок по спине, отдавшийся болью по всему телу. Это был Юнги. Мой единственный друг, если его можно так назвать. По правде говоря, мы были просто товарищами по избиению достаточно часто для того, чтобы начать латать и поддерживать друг друга, чтобы окончательно не сломаться. Его ситуация была не такой как у меня. Юнги – довольно сильный молодой вампир, сбежавший от своего клана, из-за расхождения принципов и взглядов на жизнь, что считалось неуважением и понижением до статуса «беглеца и труса». – Ебло попроще. И так сдохнуть хочется. – Юнги сощурился, выдав его фирменное раздраженное лицо и сложив руки на груди. – И тебе привет…надо же, еще один радужный день. – Используя всю оставшуюся силу воли я исказила лицо в нечто, подобное улыбке, но стоило мне представить свое лицо в этот момент, так стало страшно, что прохожие явно подумают, что в моей квартире четыре свежих трупа. – Эмм... больше так не делай. – Юн шагал вровень со мной, и мы больше не разговаривали, потому что было не о чем. В школу мы пришли раньше, как и всегда, чтобы морально подготовиться к очередному дню, напиздить у медсестры бинтов, ватных дисков и антисептиков и положить это все в «наш» туалет. Я называю его нашим, потому что это вонючее заброшенное место, которым никто никогда не пользуется, и мы условно назвали это место нашим укрытием. Как раз подходит для таких «отбросов» как мы. Юнги пошел в класс, и я осталась одна. Один на один с болью и давящим чувством в груди, с удушьем, с моими слезами. Хотя бы здесь я могла плакать вслух. Выразить всю тщетность моего существования и факт того, что даже учитывая отношение других ко мне, я все равно чувствовала себя одинокой и это чувство было сквозной дырой, которую нечем было заполнить. Для меня смыслом жизни было знать и чувствовать. И ни одна часть не была удовлетворена и даже не была в процессе удовлетворения. Я чувствовала себя глупой. Я чувствовала себя бесчувственной. Я не чувствовала жизнь, как говорится, каждый ее момент. Я не чувствовала эмоций, которые хотела бы чувствовать, и мысль о том, что целая пора моей безвозвратной юности проходит так, вселяет как минимум отчаяние. Я все время надеялась на будущее которого не существовало для меня с момента моего рождения обычным человеком. Прозвенел звонок и мне так или иначе пришлось встать и пойти в класс. Мой приход в очередной раз ознаменовался ледяным молчанием. Было холодно, непонятно от чего, оттого что сломался обогреватель или от холода взглядов, направленных на меня. Наверное и то, и другое. – «Хоть бы реакцию поразнообразнее сделали что ли» –подумала я, проходя к своему месту, по возможности обходя подножки и оглядывая класс. Иногда всего один лишь момент, один лишь незначительный взгляд может многое изменить в вашей жизни. Эффект бабочки, или как там его. Рассматривая безразличные или налитые вязкой ненавистью взгляды, направленные на меня, мои глаза остановились на глазах парня, которого я никогда до этого не видела. Такие глаза я никогда не видела. Я сразу же отвела взгляд и уткнулась в свое несделанное домашнее задание. Я была уверена, я увидела Галактику, я увидела, как звезды Андромеды поочередно взрываются и гаснут. Дыра в душе зияла и гудела, холодный пот проступал даже на обратной стороне ладони. Лихорадка. – «Он, наверное, новенький, еще не знает, как смотреть на меня» – подумала я, принимая угловатую позу на своей задней парте, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Урок шел крайне долго и мучительно, то самое состояние, когда смотрел на часы полчаса назад, а прошло всего пять минут. Звонок привычно оглушил мои уши и напомнил мне о том, что я забыла купить сигареты и это вызвало во мне дополнительную волну раздражения. Новенького окружили любопытные, в особенности наши «звездные» сирены, которым совершенно все равно, о ком идет речь. Главное – чтобы ими восхищались. Я знаю, что не все сирены такие, но смотреть на это из раза в раз заставляет чувствовать некоторое презрение. Новенькому, в отличие от меня, похоже не было дискомфортно находиться в таком кругу внимания, и он просто улыбался. Я невольно начала рассматривать его в надежде посмотреть ему в глаза еще хоть раз: черные, как смоль, кудрявые длинные волосы, мужественное лицо, очаровательные очки на крупном носе, но серебряный лабрет посередине красивых губ, он был немного похож на моего Коко. Однако что-то было не так. Я не могла понять, кто он. Точно не сирена, не оборотень. Слишком крепкий для лесного существа. Может чернокнижник? Но я не ощущала такой ауры от него (а я уж точно знаю ауру агрессивных магов). Меня раздражало то, что все это вызывало во мне неподдельный интерес, я не заметила того, как я залипла в стену, думая об этом. – Привет? – Я подскочила от неожиданности, врезаясь глазами в источник звука. – Тебе что-то нужно от меня? – Да нет, я просто хотел познакоми- И в этот момент я уже чувствовала шаги в нашу сторону. Загребущая рука схватила парня за плечо и развернула его от меня. – Гуки, ты наверняка не захочешь знать про нее лмао. Мы может и не знаем кто ты, но ты уж точно не жалкий человек как она. Вредители планеты. – с важным видом пролепетала нескладная мелкая сирена. – Твоя болтовня мне так надоедает порой, Лай, что ты мне кажешься вредителем не хуже. – сказал крупный оборотень, направляясь к выходу из класса. Лай прочно ухватилась за локоть «Гуки», и потянула его в противоположную от меня сторону, видимо, в столовку собрались. Ну и ладно. Нет не ладно. Меня это до жути взбесило, хоть и было привычным. Но для меня редко быть заинтересованной в ком-то настолько сильно. Мне чудилось, что я уже знала его. В прошлой жизни, наверное. Я смотрела им вслед до тех пор, пока они не исчезли из виду. Почему люди проявляют агрессию? Потому что им самим плохо? Потому что они хотят повысить свой статус, понижая статус другого человека? Потому что в нашем продвинутом мире дискриминация все еще имеет место быть? Я не знаю. Кровь стекает про грязному полу туалета, направляясь в решетчатый сток посередине.