Ловушка

Шиану так-то плевать на судьбу Рэна. Он уже его сломал, втоптал его гордость в грязь, остальное? Не его проблема. Оба отлично это знают. Только вот легче Рэну от этого не становится. Может, ошейника на нём и нет физически, но его давление он чувствует даже вдали от ордена. Ю Си был для него словно глотком свободы. Свежим ночным воздухом, что наполнял лёгкие и почти опьянял. С горьким от осознания, что это ненадолго, привкусом. Было тяжело не давать себе воли и не насладиться этим мимолётным вдохом. Рэн не хотел впутывать в то, что с ним происходит, кого-то ещё, хотел остаться в глазах главы Контрольного Бюро гордым заклинателем. Надеялся, что останется таким хоть в чьих-то глазах. Только вот, если у Шиана острые когти и не менее острый язык, которые чертовски сильно контрастируют с мягкой улыбкой, то у Си — холодные пальцы и взгляд, но куда более тёплые объятия (Рэн не был уверен, ему ли они предназначались). Для старейшины пика Росного Ладана возвращение в орден из-за этого становилось пыткой (иногда буквально), но, пока головой и сердцем он понимал, что должен выбраться из этого, сбежать, как предлагал Ю Си, физически он не мог. Лишь замирал ещё более напряжённо, когда глава ордена закрывал за собой дверь кабинета. Может, глубокие царапины к утру и заживали, не оставляя ни намёка на то, что с ним делал Шиан, но куда более глубокие раны, далеко не физические — нет. В момент, когда Рэн проткнул иглой тряпичную куклу, он попал в ловушку, выбраться из которой был не в силах. Или, возможно, он попал в неё задолго до этого, когда был назначен старейшиной своего пика. Кажется, другие старейшины начинали замечать, что с Рэном что-то не так, но не решались спросить. Только Заг как-то раз после совета схватил его за запястье и проверил пульс. Спросил, почему тот плохо спит (и связано ли это с существом внутри). Хозяин пика Росного Ладана ничего не ответил тогда (и не сказал, что почти не спит, потому что, чем бы тварь внутри ни была, она не виновата в его ошибках и не должна за них расплачиваться). Единственное, что останавливало Рэна от того, чтобы пробраться в зал Глубинной Тьмы и шагнуть в пропасть — письма. Си писал так часто, как только мог, но не мог приехать — из-за мятежников приходилось работать без выходных. Старейшина пика Росного Ладана не писал о том, что с ним творится, но всё равно находил, что написать. После истории с «Сагоном» он не мог быть уверен, что переписывается именно с Ю Си, а потому старался писать как можно меньше личного. Скажет при встрече, верно? Если доживёт, конечно… Дни тянулись невыносимо медленно, но с каждым утром Рэну хотелось кричать всё сильнее. Только вот сил для этого не было. Доживёт ли? Сможет ли сбежать из ордена, не чувствуя на шее фантомную, но от того не менее удушающую хватку? А Шиан всё так же мягко улыбался, внушая Рэну, что всё, через что он проходит, заслужено. Что бежать бессмысленно, ведь он всё равно к нему вернётся. Что нынешняя боль будет казаться ему ничтожной, если он снова сделает хоть что-то его брату. Было даже смешно от того, что Рэн считал демоном Шена, не видя, что глава пика Золотой Зари куда темнее. Может, потому что он был обманут его мягкой улыбкой когда-то и решил, что он чуть ли не самый светлый в этом ордене. Интересно, в скольких ещё людях он ошибался так же сильно? Насколько глупой была его привычка делить мир на чёрное и белое? Впрочем, с серым… Он не знал, что делать с серым.