Тебя никто не понимал

Дожидаясь двух, она приглушила свет, оставив только слабой яркости ночник, уткнулась в книгу. Чтение ей не помогало, она сбивалась, думала о пустом, из-за чувств, бушевавших в ней, она перескакивала со строчки на строчку. Кровать девушка не расправляла, даже не переоделась, осталась в красной толстовке «кенгуру» и серых джинсах. У нее был привит вкус к стилю, но на тусовках принималась за старую и комфортную одежду. Свою толстовку называла легендарной, пережила с ней все, что только могло быть. Ей было около пяти лет, нет, она не была ободранной, скорее цвет немного бледнее стал и качество чуть испортилось, и из нее, на удивление, Юна не выросла, все также болталась чуть выше колен. Свой рост ее очень устраивал, ни маленькая, ни высокая. Средняя. Когда последняя дверь закрылась, в поисках любовных утех, зеленоглазая встала, взяла пачку любимых сигарет и вышла из комнаты, направляясь к выходу. В квартире было темно, приоткрыв дверь в подъезд, натянула кеды и скрылась оттуда, поскорее. Она не учла одного, не спал и голос, который не хотел ее оставлять. Взбежав вверх по лестничному пролету, она уже закуривала тонкую, не услышав, как вновь открылась дверь, голос огласил ее имя. Девушка взобралась на крышу, оглянулась вокруг и выдохнула дым. Район в ночное время был прекрасен. Ее не трясло от холода, его толком и не было, лишь иногда проскальзывал промозглый ветерок. Дрожала она от понимания, что скоро будет конечная точка, необратимая. Юна прошла за невысокую колонну и устроилась с другой стороны крыши. Докуривая сигарету, звон в ушах начинал усиливаться, охватывала сковывающая паника, страх. Девушка не сдержалась, заплакала навзрыд, стараясь выпускать эмоции, как можно тише. Потушила «никотиновую палочку», закрыла лицо руками и прижала к себе колени, она вскрикивала, всхлипывала, трясло сильнее и сильнее. - Да, блять, почему? – выкрикнула, а затем почувствовала какое-то облегчение. От чего? Ее обняли, прижимая плотнее к себе. Это было то тепло, в котором она нуждалась раньше, которое было для нее глотком воздуха. Истерика утихла, слезы молча скатывались по ее лицу. Она, как бы лежала на человеке, утыкаясь в его сильное плечо. Тот, в свою очередь, перекинул ее ноги на себя, обнимая, как хрупкого ребенка, гладил по голове, а затем уткнулся в макушку. Юна, казалось, вот-вот провалиться в беспокойный сон. - Что тебя тревожит? – он был расслаблен, спокоен. Девушка вздохнула, стараясь прижаться еще плотнее, будто была частью него. Он был тем самым, который дал бы мирную стабильность. - Это надолго... - Мы не спешим, - парень нежно поцеловав ее в лоб, он заглянул ей в глаза, сильно опухшие от слез, в них была своя красота. Чуть ближе, в паре миллиметрах от заветного, она коснулась кончиком носа его, чуть потираясь. - Бельгийский… - слегка усмехнулся он, и коснулся ее губ своими. Они слились в поцелуе, горячем, нежном, заставляя ее прочувствовать будоражащее тепло в теле. Ощущение, будто прошло всего несколько секунд. Парень немного отстранился, прислонившись лбом ко лбу. - Юна, я рядом, ты же знаешь… - Знаю.. – облегчённо выдохнула темноволосая. - Рассказывай. Прошло пару минут, девушка углубилась в повествование своих переживаний. Что учеба убивает, о нехватке времени, сил, любви. О родителях, семье. О том, что порушилось в ее жизни, добивая ее. Видно, что она была изранена поступками людей, начиная с ее первой школы, переходя о взаимоотношениях с кем-либо, о боли, до конечного, психического здоровья, которое она растеряла с пятнадцати лет. Дёму трясло от мысли, что сейчас сможет потерять ту, кто заставлял его улыбаться. Ему так этого не хотелось. Он тосковал все это время по ней, грыз себя и ругал, что оставил ее. Сделал все на эмоциях, на юношеской дури, не помог тогда. Она потеряла любимого человека, а он, узнав об этом, не вынес ее качелей. Ее парень повесился, встречаясь полтора года, ушел, оставив ее на других. Да, тот человек ее также вымотал, но Юна умела искренне любить и заботиться, умела сглатывать обиды, измены, поднять голову и переносить все стойко на ногах. Она справлялась со всем, чем могла. Хваталась за любую возможность помочь тем, кто этого не заслуживал, тем, кого даже не знала. Но даже самые близкие не понимали ее так хорошо, как казалось. Тот случай убил окончательно, в подростковом возрасте никто бы не хотел такое пережить. Даже представлять, что самый дорогой человек, которым ты горишь, покинет этот мир самостоятельно. Они проговорили полтора часа, к ее радости, еще не светало. - Солнце, можешь принести плед? – потеревшись о его щеку, шепотом спросила темноволосая. - И кофе? – улыбнулся оттого, что сумел ее успокоить, смог помочь и сделать так, чтобы она окончательно почувствовала себя лучше, был горд за свой успех. По крайней мере, так думал парень. - И кофе, - девушка слезла с него, немного размялась. В эту ночь Дёма совершил большую ошибку, оставив ее ненадолго. Юна встала к краю спиной, расправила руки в стороны и… Сделала шаг назад. Считанные секунды, последние мысли перед падением были глупыми, но такими правдивыми: «Я не стану счастливой, не сделаю счастливым тебя». Четыре. Удар, несовместимый с жизнью.