Двух дорог пересечение

      Чуть позднее выяснилось, что государь спрашивал о происшествии на конном заводе, озвучивая попутно надежды на подрастающее поколение скакунов, которых минула участь быть погребёнными под тяжёлыми деревянными перекрытиями. Таким образом, в разговоре Владимира с императором не мелькнуло и намёка на какую-либо враждебность со стороны Николая Павловича. По всей видимости государь умел прощать и не поминал лихом былые времена.       Для Наташи и Владимира наступили радостные деньки, предшествующие их официальному торжеству. Оба поглощённые подготовкой к свадьбе, они условились видеться каждый день. Либо Натали ненадолго уезжала в поместье к Корфам, где могла обсудить с Владимиром всё, что душе угодно, а не только дела, касающиеся их будущей совместной жизни, и, разумеется, провести время с Ванечкой; либо Владимир приезжал в дом Репниных, и они, уединившись в гостиной, сидели на диванчике вдвоём. Правда подобные встречи зачастую оканчивались одинаково. В какой-то момент в комнату входил Михаил и, глядя на свои часы, висевшие на цепочке, объявлял влюблённым примерно следующее: «Пора и честь знать. Засиделись вы, голубь с голубкой!» Всякий раз сетуя на брата, придающего значение всем мыслимым приличиям, Наташа с большой неохотой отпускала любимого восвояси.       Вскоре в поместье прибыли родители Репнины-старшие: Александр Юрьевич с Зинаидой Гавриловной. Зная Владимира ещё со времён его юности, они безоговорочно приняли выбор Наташи и благословили опустившихся перед ними на колени. Свадьбу решено было играть в Петербурге — на этом, как ни странно, настоял сам Владимир, который задумал роскошный праздник, делая его главным образом для Натали. Памятуя о её печальной свадьбе с покойным Андреем Петровичем, Владимир наотрез отказался венчаться в Двугорской церкви, где, ко всему прочему, пару лет назад отпевали Анну. Словом, эта церковь являлась не тем местом, где можно было с лёгкостью открывать новую главу в их с Наташей совместной жизни. Репнины-старшие предложили было церковь в соседнем уездном городке, тем более, что в ней только недавно подновили интерьеры и отстроили новую, более величественную чем прежде, колокольню. Однако Владимир, заручившись поддержкой невесты, окончательно и бесповоротно объявил, что они желают соединить свои судьбы в столице. Что ж, решено, так решено. Никто и не вздумал им перечить.              Пребывая в статусе невесты, Наталья Репнина каждым утром нового дня получала от Владимира охапку свежесрезанных цветов: то нежно-розовых роз, то трогательных полевых ромашек, то бордовых георгинов с круглыми пушистыми головками, то астр, соперничающих в своём буйстве красок разве что с гладиолусами, для которых пришлось доставать высокие вазы китайского фарфора.       «Наш дом скоро будет похож на оранжерею», — сказал однажды за завтраком Миша, глядя на сестру, принимающую очередной букет — на этот раз разноцветных маков: красных, жёлтых и белых. Композиции, уже не помещавшиеся в Наташиных покоях, теперь ставились в гостиные комнаты. Натали, держа охапку цветов в руках, весело закружилась вместе с ними по столовой, ловко огибая дубовый стол и приставленные к нему стулья. «Вы только посмотрите, какая красота! И где он только сумел достать маки, ведь они растут на юге, но никак не в нашем северном климате! Миша, ты помнишь, какие красивые маковые поля мы видели с тобой в Италии?» — восклицала счастливая невеста. Князь Репнин, конечно же, помнил. Он хотел было ответить, что уж слишком большое количество цветов присылается в их дом, и не пора ли Владимиру остановиться, но Лиза вовремя поцеловала мужа в щёку, говоря тем самым о том, что напоминаний о любви никогда не может быть чересчур много.       Однако не только цветы получала будущая баронесса Наталья Александровна Корф. Были ещё и сладости: конфеты, пряники и печенья, которыми она потом при первой же возможности угощала Ванечку или раздавала местным крестьянским детишкам. А также несколько превосходных кашмирских шалей, вееров с ручками из перламутра и расписанных на всевозможный лад. Но самым поразительным подарком стал ларец с украшениями, привезённый лично Владимиром и торжественно переданный Натали в присутствии домашних. «Там всё настоящее», — шепнул он ей, припоминая фальшивые камушки, положенные для приманки разбойников. Княжна Репнина, открыв шкатулку, под всеобщие восторги Лизы и матушки Зинаиды Гавриловны увидела сверкающие броши, золотые и серебряные браслеты с драгоценными вставками, несколько замечательных камей, комплект из бус и серёжек с кораллами, большое колье из сапфиров и бриллиантов — словом, это была кладезь, полная роскоши.       «Боже, спасибо! Никто и никогда не дарил мне таких украшений и в таком количестве!» — прошептала потрясённая Наташа, поднимая глаза на Владимира. Её переполняло чувство огромной благодарности, и она смотрела на него одного — долго, не отрываясь, не замечая никого вокруг. Владимир, никогда не придававший особого значения дамским безделицам, даже смутился под столь пылким, пристальным взором. Ему было неведомо, что один, быть может самый важный подарок, он, сам того не ведая, преподнёс Натали вместе с остальными дарами. И этим подарком было его сердце.

***

      Весть о помолвке Натальи Репниной и Владимира Корфа быстро разлетелась по округе. В дом Елизаветы Петровны потянулись соседушки, составлявшие «Кружок прекрасных дам», дабы поздравить невесту, а ещё выспросить подробности столь неожиданного события.       — Какая вы, однако, скрытница, chère Nathalie! — кокетливо воскликнула Ольга Максимовна Захарова, присаживаясь на стул. — Никто из нас и предположить не мог, что между вами и этим таинственным Корфом есть нечто большее, чем дружба!       Все дамы «Кружка» только что собрались в гостиной. Репнины-старшие с утра изъявили желание съездить в уездный городок. Миша вызвался сопровождать их. Поэтому из домашних остались только Лиза, Наташа да малышка Анастасия. Елизавета Петровна, рассадив своих соседушек, по привычке велела нести чай. Беседа сразу же завязалась о новости, шумевшей все последние дни по Двугорскому уезду. Получив упрёк от княгини Захаровой, Наташа виновато улыбнулась.       — Ну же, душечка, расскажите нам, как так случилось, что вы теперь его невеста? — не унималась Ольга Максимовна, то и дело поглядывая на колечко Натали со сверкающим изумрудом.       — Право, дамы, я не знаю, что говорить, — растерялась княжна, беря в руки чашку с горячим чаем. — Разве можно предугадать, когда и в какой момент тебя настигнет любовь?       — Ах, вы говорите «любовь»! Как это романтично! — вздохнула княгиня.       — Какая ещё любовь? — заинтересованно переспросила пожилая графиня фон Берг, наклоняясь к дамам.       — Между Натальей Александровной, тётя, которая сидит перед тобой, и бароном Владимиром Корфом! Они помолвлены! — громко отчеканила Ольга Максимовна.       Графиня, прекрасно расслышав слова племянницы, перевела потускневшие от возраста глаза на Наташу.       — Выходите замуж по любви? Отлично, отлично. Поздравляю с помолвкой! — улыбнулась Апполинария Ростиславовна.       — Благодарю, — откликнулась Натали.       — Любовь дарует многие блага в браке, — сказала старенькая графиня. — Только не забывайте о том, что её необходимо воспевать хотя бы время от времени. А ещё питать, холить и лелеять, подобно цветку, коему требуется благодатная почва для здоровых зелёных листьев и цветущих бутонов. Надлежит хранить любовь подальше от чужих глаз, как самое сокровенное, что есть у вас двоих. А то найдутся завистники, или, того хуже, завистницы, желающие положить глаз на вашего благоверного — уж помяните моё слово!       — Тётя, опять вы не к месту! — Ольга Максимовна с укоризной посмотрела на старушку.       — Берегите своё счастье, дитя, — наставляла графиня фон Берг. — Слушайте и слушайтесь своего мужа, будьте ему покорной, но и о собственном достоинстве не забывайте. Имейте свои мысли и своё мнение, дабы не уподобляться дурочкам, смотрящим мужьям в рот. Тогда супруг будет уважать вас, советоваться и доверять свои секреты. А ещё помните про то, что я рассказывала вам на званом обеде вашей родственницы. Любовь невозможна без страсти. Как и сама жизнь без оной становится скучна и пресна! Если последуете рекомендациям одной очень старой, но далеко не выжившей из ума дамы, то вашему мужу никогда не захочется смотреть в другую сторону!       — Непременно приму к сведению ваши слова, — ласково улыбнулась Наташа.       В разговор сочла нужным вступить графиня Щеглова, сидевшая тут же.       — Увы, в наше время много охотниц за богатыми мужчинами. Нам всем нужно держать ухо востро, — проговорила Маргарита Павловна привычно величественным тоном. — Деньги для особ подобного сорта становятся путёвкой в жизнь. Они готовы на всё, даже быть любовницами женатых господ, лишь бы получить своё. Влюбляют в себя сильный пол, а потом вытягивают денежки.       — Что за времена? Ну и нравы! — простонала княжна Кити плаксиво, словно вот-вот расплачется. — Во всём всегда виноваты мужчины. От них одни беды для порядочной женщины!       — Времена меняются, а их герои остаются неизменными, — пробурчала графиня фон Берг.       — Буквально на днях я слышала одну историю о графине Р*, проживающей в наших краях, чей муж увлёкся не кем-нибудь, а горничной графини, — поведала дамам Ольга Максимовна, явно смакуя подробности. — И знаете что? В результате связи ребёнок, которого граф решил признать своим! У бедняжки Р* разбито сердце! Придётся лицезреть в собственном доме отпрыска своего мужа от служанки! Это ли не кошмар? Родные дети и рядом — бегающий байстрюк, которого им велят называть братом или сестрой!       — Вера, будем считать, ты этого не слышала, — обратилась к дочери Маргарита Павловна, оберегающая последнюю от всякого рода скандальных историй.       — Владимир Иванович — он хороший, — княжна Вера, слегка покраснев, тоже решила высказаться. — На балу он показался мне воспитанным, обходительным, вежливым и добропорядочным господином. Не таким, как про него говорили все, кому не лень.       Наташа посмотрела на юную княжну Щеглову с благодарностью. Та, продолжая пребывать в смущённом состоянии, украдкой улыбнулась в ответ.       — Вера Сергеевна права, — согласилась Лиза. — Мне посчастливилось вырасти бок о бок с Владимиром. При всей напускной холодности и даже некоторой грубости с малознакомыми людьми, в семейном кругу это совершенно другой человек! Нашей Наташе несказанно повезло!       — Кстати, почему вы с бароном не хотите после свадьбы жить в столице? — спросила Ольга Максимовна, осведомлённая о дальнейших планах Наташи и Владимира больше остальных. — Как раз в Петербурге для молодых столько развлечений! Балы, званые обеды, пышные праздники, устраиваемые при дворе их императорских величеств! Вы могли бы сиять при дворе! И даже, вполне возможно, обрести титул самой красивой пары!       — Чем точно привлекли бы завистников, словно мух, слетевшихся на сладкий мёд, — не выдержала вновь Аполлинария Ростиславовна фон Берг.       — Нам бы хотелось пожить спокойно. Все эти празднества не являются для нас с Владимиром Ивановичем чем-то первостепенным, — пояснила Наташа. — Здесь, в деревне, можно гулять по округе сколь душе угодно. Или читать в тиши библиотеки. А ещё бегать и играть на просторных лужайках с сыном Владимира, когда позволит погода. Кроме того, совсем рядом с поместьем моего будущего мужа живут любимые родственники, и я надеюсь, мы будем часто ездить друг к другу в гости.       — Не сомневаюсь, Наташечка! — просияла Елизавета Петровна. — Мы могли бы устраивать семейные вечера в будущем. И детские праздники! Как только наша Настенька немного подрастёт, Ванечке станет интересно с ней играть. Что может быть лучше беззаботного детского смеха, разливающегося по дому?       Присутствующие дамы одобрительно закивали. И только княжна Кити уткнулась в свою чашку. Ей, так и не познавшей за свою жизнь радость материнства, было нечем проникнуться, когда дело касалось детей.       В открытую дверь гостиной тихонько постучали. Все разом встрепенулись и обернулись: на пороге стоял не кто иной, как сам Владимир Корф! Завидев его, Наташа забыла и про чай, и про всё остальное. Она смотрела на него, как заворожённая, в то время как он, плавно и неспешно, подошёл к их столику.       — Милые дамы, — сказал гость, целуя поочерёдно протянутые ручки и кланяясь пожилой графине особенно учтиво, — надеюсь вы позволите похитить Наталью Александровну?       — Ну конечно позволим! — воскликнула Ольга Максимовна прежде, чем Лиза или Наташа успели раскрыть рты. — Разве мы в состоянии отказать такому привлекательному жениху!       — Иди, дорогая, — кивнула Елизавета Петровна.       Натали, поднявшись со своего места, приняла предложенный локоть и удалилась вместе с Владимиром. С их пары не сводили глаз все без исключения дамы. О, радость! У них появилась новая пища для обсуждения на ближайшие несколько дней.              Наташа отвела Владимира в соседнюю гостиную, которая также с недавних пор стала заполняться его цветами. Здесь, за неимением любопытных глаз, они могли спокойно побыть вдвоём.       — Отчего эти дамы так загадочно и, вместе с тем, торжественно смотрели на меня, когда я вошёл? — спросил Владимир, как только они остановились посреди комнаты, держась за руки.       — Ты же сам слышал: они восхищены тем, какой красивый у меня жених! — ответила Наташа, загадочно улыбаясь и окидывая взглядом серый сюртук Владимира.       — Вы говорили обо мне? Неужто вам не надоело.       Он улыбнулся ей. Натали неопределённо пожала плечами.       — Ты ничего не замечаешь? — спросила она, крутясь перед ним то влево, то вправо.       — Как же? Чайная роза у тебя в причёске. Одна из тех, которые я прислал утром, не так ли? Тебе идёт!       — Ты угадал. Спасибо! И за цветы, и за комплимент!       — Перестань меня благодарить, — в шутку воспротивился он. — Я, между прочим, кое-что привёз. Думаю тебе будет небезынтересно взглянуть.       Он достал из внутреннего кармана сюртука небольшой свиток и протянул ей. Натали, сгорая от нетерпения, что ещё за сюрприз он для неё подготовил, быстро развернула лист бумаги.       — Благодарственное письмо, подписанное рукой государя! — воскликнула она восторженно. — Значит, господин губернатор не обманул!       — Дмитрий Андреевич сдержал своё слово, — подтвердил Владимир, глядя на то, как Натали пробегает глазами текст. — Хотя сам тоже наверняка не остался в накладе. Новый орден или что-то там ещё непременно появится на губернаторской груди.       — Ты видел? Наши имена рядом! «Сией грамотой объявляется благодарность барону Владимиру Ивановичу Корфу и княжне Наталье Александровне Репниной за истребление опасных преступников, наводнявших до недавнего времени Двугорский уезд…» Владимир Иванович Корф и Наталья Александровна Репнина — как красиво звучит вместе!       Она вернула Владимиру бумагу и дождалась, пока он уберёт свиток обратно, после чего подошла вплотную и заговорщически прошептала:       — У меня тоже есть подарок для тебя. Правда он не идёт ни в какое сравнение со всеми твоими, но надеюсь тебе понравится. Пожалуйста, закрой глаза!       Продолжая улыбаться, Владимир закрыл глаза и чуть наклонился к ней, ожидая, что её подарок — это поцелуй, который она решила подарить ему в отсутствии зорких глаз Мишеля. Княжна же, помахав перед его лицом рукой и удостоверившись, что он не подглядывает, потянулась к своей шее, на которой висела золотая цепочка. Вместе с медальоном, спрятанным под корсажем платья, она извлекла золотое колечко, висевшее тут же. Ловко отцепив замок, Натали высвободила кольцо и, положив себе на ладонь, поднесла украшение к лицу Владимира.       — Можешь открывать!       Когда он открыл глаза, она, волнуясь, принялась рассказывать:       — Это мой ответ на твоё помолвочное кольцо. Надеюсь, что угадала с размером. Мне пришлось изрядно помучить брата на предмет его наблюдательности касательно перстней, что ты носишь.       — Там какая-то надпись, — сказал он, рассматривая кольцо в её руке. — Наши с тобой имена вместе, как на свитке с грамотой?       — Не совсем. Думаю ты достаточно знаешь латынь, чтобы разобрать три слова, выгравированные с внутренней стороны.       Наташа положила кольцо на ближайший столик, чтобы Владимир смог принять её подарок. Он взял в руку кольцо и прочитал надпись, сделанную тоненькими буквами с завитушками:       

Absque omni exceptione

      — Без всякого сомнения! — объявил он.       — Именно сомнения разрушили мою любовь с Андреем, — говорила Наташа, пока Владимир надевал кольцо на безымянный палец. К её огромной радости, оно село как влитое. — С некоторых пор я уяснила, что настоящее чувство не должно подвергаться никаким подозрениям. Не должно быть и мельчайшей капельки того, что впоследствии способно отравить сердца влюблённых. В тебе я уверена. И готова быть с тобой всегда. До самого конца!       — Пока смерть не разлучит нас? — уточнил он.       — Верно. Но до этого ещё очень далеко. Мы проживём долгую и счастливую жизнь. Потом вместе состаримся, будем нянчить наших внуков, а может даже правнуков!       — Позволь поблагодарить тебя, как следует, — Владимир взял в руки её лицо. — Сегодня нам несказанно повезло, поскольку Мишеля, как я понял, нет дома?       — Поехал в город вместе с родителями, — забормотала она. — Они пожелали что-то там посмотреть… купить… А что? Я и не запомнила!       — Тогда не будем терять ни секунды драгоценного времени!       Владимир начал покрывать поцелуями Наташин лоб, виски, пылающие щёки, нос, губы — и так по кругу. Она обняла его за талию и блаженно прикрыла глаза, шепча с улыбкой: «Ещё! Ещё!».       Они оба так увлеклись своим занятием, что не заметили, как в гостиную, весело переговариваясь, вошли родители Наташи в компании князя Репнина. Матушка, о чём-то весело щебетавшая с Александром Юрьевичем, замерла как вкопанная с открытым ртом, едва увидела свою дочь в объятиях будущего зятя. Следом за Зинаидой Гавриловной остановился Репнин-старший, скромно потупившись. Третьим в комнате появился Миша, который при виде пары, только-только оторвавшейся друг от друга и стоявшей с явно смущённым видом, вышел на середину залы и громко произнёс:       — Кошка за порог — так мыши сразу в пляс! Друзья мои, хочу напомнить, что вы пока ещё не женаты! Володя, у тебя разве нет дел в поместье?       Посмотрев друг на друга, Наташа с Владимиром весело рассмеялись. Когда же, в самом деле, им дадут возможность уединиться настолько, насколько хочется? Видимо и впрямь лишь после венчания. Их весёлый смех, постепенно переходящий в хохот, передался Зинаиде Гавриловне, прикрывшей ради приличия рот ладошкой, и Александру Юрьевичу, одобрительно подмигнувшему дочери, чьи глаза стали влажными от выступивших слёз. И только Миша всё никак не хотел предаваться всеобщему веселью, пока Владимир не ткнул его дружественно в бок, и князь Репнин, в свою очередь, наконец не заулыбался собственной строгости.              Так незаметно пролетели последние августовские деньки. Вечером накануне отъезда всего семейства Репниных в Петербург, где Наташе предстояло остававшиеся до свадьбы недели жить в доме на Садовой, а Владимиру — в фамильном особняке на Фонтанке, она особенно долго не хотела отпускать от себя возлюбленного. В столице в дом родителей должны были нагрянуть тётушки Натали со своими мужьями. Ожидался в гости Сергей Степанович Оболенский, дядя невесты. А также модистки и портнихи, которые будут шить подвенечное платье, и знакомые, сто лет не видевшие княжну. Словом, она понимала, что до свадьбы им с Владимиром скорее всего уже не удастся посидеть спокойно в одиночестве, поскольку жизнь будет наполнена ежедневными приёмами и хлопотами. Да и у самого жениха имелись дела, при чём секретные, связанные с обустройством дома. Иначе к чему было ему выведывать у невесты вкусы, касающиеся мебели, обоев, штор и прочего?       Когда Миша по привычке вошёл в гостиную, дабы объявить, что завтра им рано выезжать в столицу, Натали вызвалась проводить Владимира до кареты. Спустившись на первый этаж, они вышли на крыльцо, где стараниями князя уже стоял экипаж Корфа. Владимир открыл дверцу и, церемонно поцеловав руку Натали, ступил на подножку, намереваясь скрыться в сумраке каретной обивки, но княжна ловко подхватила его за локоть и вернула на землю. Встав на цыпочки, она поцеловала его в губы. Нежно, трепетно, быстро.       — Осторожней, — шепнул Владимир с улыбкой. — Мишель наверняка не дремлет!       — Я буду скучать по тебе!       Она получше запахнула полы его плаща. Наступала осень, и вечера становились всё холоднее.       — Мы же прощаемся ненадолго. В Петербурге я буду точно также приезжать к вам. Если не каждый день, то через. Обещаю.       — Но мы уже не сможем уединяться. Ты не знаешь моих тётушек — они проходу тебе не дадут.       — Ничего страшного. Тогда мы потерпим ещё какие-то две недели с небольшим, а потом, как только обвенчаемся, ты поселишься у меня и будешь видеть каждый день. Я ещё успею надоесть тебе.       Он ласково провёл пальцами по её щеке. Поймав его руку, Наташа поцеловала открывшуюся ладонь.       — Ты никогда мне не надоешь, — она прижалась щекой к его руке. — Только если я тебе.       «Глупенькая», — прошептал он одними губами.       Надо было расставаться, а всё никак не получалось. Они так и стояли рядом, и Натали всё баюкала его руку на своём лице.       — Скажи мне вот что, — обратился Владимир внезапно. — Твои комнаты находятся в той половине, где вьётся дикий виноград?       Он указал глазами на крайний флигелёк, в котором жила Наташа.       — Да, — ответила она, выпуская его руку и поворачиваясь в указанном направлении.       — Ты спишь на втором этаже?       — Угу, — кивнула Натали, так и не понимая, к чему он клонит.       — А что если я сейчас уеду, а чуть погодя, ближе к ночи, тайком проберусь к тебе. Как думаешь, удастся вскарабкаться наверх по стеблям растения? Выдержат они меня? Мы могли бы устроить тайное свидание при свечах в полумраке твоей комнаты, хочешь?       В его глазах заиграл озорной огонёк, который она уже видела в Царском. Столь заманчивое предложение определённо таило в себе некие опасности. И не только вновь быть застигнутыми врасплох. Романтический вечер при свечах непременно будет сопровождаться поцелуями. И смогут ли они оба избежать дальнейших соблазнов?       — Езжай-ка ты лучше домой! — ответила зардевшаяся Натали, подталкивая его к карете. — Если ты вдруг рухнешь посреди ночи под моими окнами и сломаешь себе чего-нибудь, то нам придётся отложить свадьбу, а мне вновь трудиться в качестве твоей сиделки! А если тебя застукает на этом винограде Мишель, вот будет комедия! Или трагедия — в зависимости от настроения моего братца!       Весело посмеиваясь, Владимир забрался внутрь экипажа. Натали закрыла за ним дверцу.       — Я люблю тебя, — сказал он ей на прощание совсем не шуточным тоном.       — И я тебя, — вторила она, подбегая к окошку и посылая ему воздушный поцелуй.       Лошади, пофыркивая, зацокали копытами по двору, увозя вместе с собой карету с Владимиром. Наташа не вернулась сразу в дом. Ещё какое-то время она стояла на крыльце, обхватив себя руками и запрокинув голову к небу, на котором стали появляться первые звёздочки. На душе было так легко, хорошо и счастливо, что хотелось запечатлеть этот момент, растянуть подольше сладостное ощущение, разливающееся по всему телу от его слов: «Я люблю тебя».