Искусство — это взрыв

Когда похищение Бакуго Кацуки доходит до дома Бакуго, Мицуки не паникует. О, она точно волнуется. У Кацуки большой рот, он любит бегать с несуществующим фильтром и таким же самосохранением, как у зубной щётки. Мицуки знает, что ей больше некого винить за его откровенный характер, потому что, каким бы замечательным ни был её любимый муж, ни один из их детей, похоже, не обладает его тактом и терпением. Она берёт на себя полную ответственность за упрямство и острый язык Кацуки. Но это безрассудство? Всё это он унаследовал от их старшего ребёнка. После того как Айзава-сенсей и Незу выходят из дома, Масару протягивает ей телефон, незарегистрированный номер уже набран на смартфоне. Она нажимает кнопку набора и ждёт. Иногда Мицуки задаётся вопросом, как её сыновья оказываются на разных концах спектра героя-злодея. И всё же она должна признать. Чертовски приятно знать, что у её детей высокие амбиции и они преуспевают в том, что делают. Не многие родители могут сказать, что их сын — лучший ученик-герой. Или, в случае её старшего сына… Трубка поднимается после четвёртого гудка. — Чего надо, а? Она включает громкую связь, чтобы её муж мог слышать. Они оба игнорируют отдалённые взрывы на заднем плане. — Как быстро ты сможешь вернуться домой? Ещё один взрыв, на этот раз ближе. Шуршание одежды, несколько болезненных стонов, потом кто-то кричит. Мицуки проверяет ногти, а Масару листает очередную страницу своей газеты. — Почему я должен возвращаться домой? — её старший ребёнок хнычет. — Я занят творчеством! Мицуки чувствует, как у неё на виске вздувается жилка. Как бы она ни гордилась своими детьми, она достаточно честна, чтобы признать, что они являются испытанием терпения и вполне могут стать причиной её ранней кончины. — Ах ты, сопляк! Ты не возвращаешься домой в течение нескольких месяцев, ты можешь быть мёртв для всего, что мы знаем, и всё, что ты можешь мне сказать, это то, что ты занят созданием искусства?! — Да, чёрт возьми! Что может быть важнее моего искусства, да?! Масару сворачивает газету: — Кацуки похитили. — Сопляка — что? — Похитили. Лига Злодеев, — добавляет Мицуки. — Какого чёрта? — Мицуки слышит вой сирен на заднем плане. Её сын не произносит ни слова, пока она не стихает. — Почему ты вообще выпускаешь щенка из дома? Теряя терпение, Мицуки крепко сжимает телефон и рычит. — Ты едешь домой или нет?! Если ты не вернёшься домой, считай, что от тебя отреклись! — Ты говоришь так, словно это угроза, ведьма! Масару рядом с ней тяжело вздыхает. Их сын, должно быть, тоже услышал это, потому что замолчал. — Дейдара, — упрекает его отец тем же голосом, каким он говорил, когда их дети были ещё сопливыми и размером с гнома. Масару использует его сейчас, как будто их старший сын всё тот же ребёнок, который делает глиняные фигурки своими крошечными пухлыми ручками на полу их гостиной, а не самый опасный, разыскиваемый наёмник в подполье. — Пожалуйста, попытайся вернуться домой и забрать своего брата. Кацуки тоже давно тебя не видел. Я уверен, что он будет счастлив снова увидеть тебя. Даже не видя его лица, Мицуки знает, что лицо их старшего сына было бы сморщено и сопровождалось бы надутыми губами. Несмотря на то, что он называет Кацуки сопляком, Дейдара на самом деле ведёт себя ровно также. На другой линии они слышат, как он хмыкает. — Ну и ну! Я могу сэкономить немного — совсем немного! — моего времени. Я очень занят, и паршивцу лучше быть благодарным, что я взял отпуск, чтобы спасти его, да! Мицуки делится с мужем заговорщицкой ухмылкой. — Бакудан будет готов, когда ты вернёшься домой. — Ты меня подкупаешь, старая ведьма? — её сын растягивает слова. — Мой тариф дороже бакудана, ты же знаешь. — Домашний бакудан. — Хм! Скряга! — они слышат знакомый рокот мотоцикла своего сына. — Я вешаю трубку! Моя еда должна быть готова через три часа! Мицуки улыбается, когда разговор заканчивается. Масару берёт её за руку и переплетает их пальцы. — Раньше они были такими крошечными, — жалуется она мужу. Масару смеётся, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев. — Сейчас, сейчас. Они навсегда останутся нашими детьми, — он тянет её за руку, — может, начнём большой обед?

***

— Так почему бы тебе не присоединиться к нам, Бакуго Кацуки? Кацуки не слышал о многих сценариях вербовки в своей жизни, но он уверен, что этот находится в самом конце списка. Например, поскребите дно бутылки типа. Он даже не может высказать своё мнение об их ужасном этикете собеседования, потому что они заткнули ему рот. Что это за собеседование, на котором даже потенциальный работник не может высказаться? Вот почему компании нанимают сотрудника по подбору персонала. Кто в здравом уме позволит руколицему говорить от имени их организации? Если и был шанс (а его нет), что он захочет присоединиться к ним, то этот шанс наверняка исчезнет, как только руколиций откроет свой чертов рот. «Продажи» руколицего оставляют желать лучшего, но, возможно, именно поэтому он обратился к злодейству. Его монолог определённо заслуживает некоторых замечаний, даже если они только из жалости. Прежде чем руколицему успевает продолжить очередной абзац своего монолога (речь Кацуки на выпускном вечере средней школы была намного лучше этой), старик входит через черный ход, сигара свисает с его губ. — Хей, Шигараки. Кое-кто ищет тебя. Руколиций прищелкивает языком. — Скажи им, чтобы уходили. Мы тут занимаемся чем-то очень важным. — Я не думаю, что ты можешь сказать этому парню, чтобы он отвалил, маленький босс. Прежде чем лицо руки успевает ответить, старик спотыкается, и кто-то отталкивает его. — Да, ты же не хочешь, чтобы я разозлился ещё больше. Кацуки напрягается. Какого хрена этот мудак здесь делает? Очевидно, он не единственный, кто думал, что новичок не должен быть там, потому что половина обитателей комнаты двигаются и занимают наступательную позицию. Новоприбывший едва удостоил их взглядом, остановившись на Кацуки. Он видит точный момент, когда его позиция регистрируется для мудака, когда голубые глаза принимают нечестивый блеск восторга. Фу, Кацуки этого не переживет. — Ты — Дейдара. Что ты здесь делаешь? — шипит руколиций. — Если ты здесь, чтобы быть завербованным, позвольте мне сказать тебе, что ты мне не нужен. Дейдара фыркает. — С чего бы мне хотеть, чтобы меня завербовала парочка таких чокнутых, как ты? С меня хватит фанаток на всю жизнь, да. — Это кто? — спрашивает ублюдок, похитивший Кацуки. Струйки дыма поднимались от его кожи. Странно. Он что, сам себя обжигает? Тело туманного парня — это масса тумана, а не конечности и плоть. — Его зовут Дейдара. Специалист по взрывам и наемник тройного ранга S. У него… неплохая репутация в тех кругах, где мы вращаемся, — он обращается к блондину. — Изложите своё дело, Дейдара. Или мы воспримем это вторжение, как преступление. — Нарушение границ, как преступление? — передразнивает Дейдара. — Как насчёт того, что вы похитили моего сопляка-брата, а теперь я вас взорву, а? — Мы не… — туманный обрывает себя, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Кацуки. Кацуки, в свою очередь, снисходительно поднимает бровь. Как будто светлые волосы и почти такие же причуды не являются достаточными уликами. Пылающие жёлтые глаза туманного расширяются. — Бакуго Кацуки — ваш брат? Дейдара закатывает глаза. — К несчастью. Кацуки рычит в ответ из-за дула. Если кто-то и получил здесь короткий конец соломинки, так это Кацуки! Послушайте, он признает это только (вероятно) под угрозой убийства, но как бы сильно он, тьфу, ни любил своего брата, Кацуки также будет первым, кто признает, что у Дейдары не совсем всё хорошо с головой. Он помнит, как ему было четыре года, он был взволнован своей новой причудой, и семилетний Дейдара подошёл к нему и бросил фальшивую скульптуру паука, чтобы проверить, достоин ли он владеть силой искусства. Это было даже не самое худшее из них. — Щенок, — зовёт Дейдара слишком легкомысленно. Кацуки ненавидит это прозвище. Не его вина, что он унаследовал от матери непослушные колючие волосы и выглядел, как шпиц, в то время как у Дейдары были длинные шелковистые волосы. К чёрту гены, к чёрту ДНК! — Тебе нужна помощь, а? «Пошёл ты, пошёл ты, пошёл ты», — не говорит Кацуки, потому что на него надели намордник, но он дико дёргается, чтобы Дейдара понял смысл его слов. Он повесил Кацуки на дерево, когда они были детьми, чтобы проверить, может ли Кацуки быть мастером побега, он поймёт его. (На самом деле, он сбежал. Дейдара выглядел слишком радостным, в его безумных глазах вспыхивали новые возможности. Это также когда Кацуки твёрдо уложил его идеи и объявил, что он будет героем. Впервые Дейдара выглядел разочарованным в нём.) — У меня нет на это времени, — шипит руколиций, почесывая шею. — Уходи. Или я убью тебя. Убийственное намерение захлёстывает Кацуки и крепко сжимает его сердце. Оно настолько сильно, что его реакция борьбы или драки перестает работать в течение двух секунд, и он остаётся неподвижным. Его брат, напротив, со скучающим видом откидывает волосы в сторону. — Да? Это мило, что у тебя за дз… причуда? Деградация? Распад? — напевает Дейдара. — Круто, но никакого художественного таланта, хм. Кому нужно тихое шипение пыли, когда можно получить громкий, красивый бум? Затем, когда он смотрит на Кацуки, его бесстрастное лицо превращается в безумное. — Хей, щенок. Помнишь, что я всегда говорю? Что Дейдара всегда говорит…? Кацуки требуется две секунды, чтобы вспомнить, потому что, честно говоря, Дейдара говорит много всего. Когда они были младше, Кацуки цеплялся за эти слова, потому что, чёрт возьми, его брат крутой и сильный, да? Ну, пока ему не исполнилось десять и он не понял, что его брат — грёбаный псих, который любит скакать вокруг, как павлин, и становиться злодеем. Когда он понимает, Кацуки кивает. Дейдара ухмыляется, хлопает в ладоши и кричит: — Кацу!

***

Гораздо меньшая, но не менее безумная версия Дейдары дважды гладит Кацуки по голове. — Теперь, сопляк, искусство у тебя на кончиках пальцев. Не трать его зря, ладно? Кацуки свирепо смотрит на него и отталкивает руку. Ему пять лет! Он не ребёнок! Теперь у него есть причуда, как у Дейдары! — Конечно, не буду! — он угрюмо огрызается. Потому что он видел взрывы, которые Дейдара может сделать, и они прекрасны. Кацуки собирается превзойти это и стать лучшим. — Ты ведь научишь меня, правда?! Дейдара фыркает, скрестив руки на груди и выглядя слишком довольным собой. — Ты слишком молод, чтобы даже приблизиться к уровню моего искусства, ха! Даже не думай об этом! Кацуки подражает движению брата и ждёт. Несмотря на то, что Дейдара любит хвастаться, что он лучший, он также не может удержаться от того, чтобы не поделиться тем, насколько красиво его искусство. Остаётся только ждать, пока Дейдара не сможет больше сдерживать желание поговорить о своём искусстве и не взорвётся. К счастью и чуду, терпение Дейдары короче, чем у Кацуки, по крайней мере, когда дело доходит до его искусства. Пять секунд спустя Дейдара усмехается, задирая нос. — Ну и ну! Я не могу позволить своему младшему брату вырасти тупым без понимания истинного искусства, да? Слушай сюда, сопляк… Кацуки восхищённо сглатывает. — Искусство… это взрыв.

***

— Придурок! — закричал Кацуки и ударил брата ногой по голове. Дейдара увёртывается с минимальным усилием, хватает его за лодыжку и подбрасывает в воздух. Кацуки маневрирует, используя взрывы, и приземляется рядом с братом. — Ты мог бы, блядь, предупредить меня! Его старший брат закатывает глаза. — Я предупредил. Не моя вина, что ты некомпетентен, да? Кацуки кричит, полный ярости: — Я убью тебя! Дейдара пытается схватить его, но Кацуки отходит в сторону. — Убьёшь меня?! Ты неблагодарный сопляк! Я из-за этого сбежал с работы! Прекрасно понимая, что влечёт за собой работа его брата, Кацуки рычит. — Я натравлю на тебя героев, придурок! Дейдара фыркает. — Ну, удачи с этим, да! Ваши герои все отстой! Кроме того, повеселись, рассказывая старой ведьме, что ты настучал на их любимого ребёнка! — Любимого?! Ты не навещал нас семь месяцев, — усмехается Кацуки. — Старая ведьма, наверное, даже не помнит о твоём существовании. — Я был занят! — Чем же? Убийством людей?! — Творил искусство! Кацуки выдыхает, глядя на тротуар. Они далеко от того места, где раньше скрывался злодей. После выставки Дейдары там остались одни развалины. Если он посмотрит вверх, то увидит дым, поднимающийся в воздух, точно так же, как если бы он внимательно прислушался и перестал кричать вместе со своим братом, он услышал бы сирены издалека. Он пинает ногой камешек, гнев улетучивается. — Тебе звонила старая ведьма? Дейдара пожимает плечами: — Да, я слушал кое-какие новости по дороге сюда. Слышал, что герои собираются спасти тебя или типа того. Они сказали, что делают всё возможное, чтобы выследить тебя прямо сейчас. — Да? Дейдара фыркает, бросая камешек в Кацуки, который легко уворачивается. — Не говори так радостно! Я лучше этих героев, в конце концов, я нашёл тебя! Твоя задница, наверное, даже не успела согреться, когда я пришёл тебя спасать! Кацуки поднимает с земли несколько камешков и делает небольшой взрыв, чтобы бросить их на Дейдару. — Как скажешь. Дейдара выжидательно поднимает бровь. У самого Кацуки дёргаются брови. — Прекрасно! — наконец фыркает Кацуки, после десяти секунд яростной борьбы с братом. — Спасибо. Или ещё что-нибудь? — Или что там ещё, хм, — Дейдара кивает, затем отворачивается и начинает удаляться от места взрыва. — Иди быстрее, или я засуну тебе глину в нос! Я голоден, а старая ведьма обещала мне бакудан! Кацуки стискивает зубы и ускоряет шаг. Он не бежит, потому что перестал бегать за своим братом, когда ему было восемь лет. — Только тебе?! — Только мне, да! Я сделал тяжёлую работу! Ты просто сидел и рычал на меня! Неблагодарный щенок!

***

Когда Айзава прибыл в дом Бакуго, чтобы сообщить новость, он не ожидал увидеть ещё одного громкого светловолосого специалиста по взрывам. Он останавливается в дверях, не уверенный, что находится в нужном месте. Наёмник Дейдара стоит за дверью, из щели выглядывают светлые волосы. Его брови слегка приподнимаются, когда он узнает Айзаву, а затем он кричит: — Эй, щенок! Твой учитель здесь! Перестань жрать мою еду и иди сюда, слышь?! Где-то в доме Бакуго Айзава слышит, как его собственный громкий ученик кричит в ответ. — Перестань называть меня щенком, маргинал! Взвесив свои возможности и решив, что жертвовать оставшимся здравомыслием ради того, чтобы справиться с этим дерьмом в два часа ночи, чёрт возьми, не стоит того, Айзава взялся за дверную ручку и сам закрыл дверь. Ему не платят достаточно, чтобы справиться с этим.