Ты пахнешь ванилью

На улице стоял сильный мороз. Солнце, отражаясь от снега и ослепляя блеском, светило ярко, но совсем не грело. Снежинки медленно кружились, словно в танце, сверкая на солнце, плавно опускаясь и устилая собою всё, чего коснутся. На улицах города то и дело можно было встретить влюблённых, которые, несмотря на холод, держались за руки, вовсе не боясь замёрзнуть. Казалось, тепло сердец согревает их и даже плохая погода не страшна, пока они вместе. Витрины магазинов были украшены гирляндами и разнообразными рождественскими украшениями, практически отовсюду доносились звуки музыки и аромат различной выпечки или же горячего шоколада, который идеально подходит к столь морозной погоде, отчего даже самое плохое настроение менялось в лучшую сторону, а в груди разливалось приятное тепло, согревая изнутри. Снег задорно хрустит под ногами, пока все эти люди бегают от одного магазина к другому, в поисках самого лучшего подарка на Рождество. Многие, как и год назад, и два, и даже три, забыли сделать это вовремя, хотя так старались успеть. Вот и Пинки Пай в самый последний момент искала подарок для своих подруг. Вернее, нужные для этого продукты, ведь она собиралась готовить печенье. Укутавшись посильнее в шарф, надеясь, что это действительно поможет от холодного ветра, полностью промёрзшая, но, тем не менее, радостная девушка направлялась в ближайший торговый центр. За это утро, кажется, она обошла весь город в поисках нужного ингредиента, но так и не нашла искомое. Но, на удивление, в самом последнем магазине ей всё же удалось найти всё необходимое для печенья. Довольная покупками и донельзя счастливая Пинки, напевая какую-то незамысловатую и совершенно незнакомую даже для себя мелодию, отправилась домой, ведь времени оставалось всё меньше и меньше. Совсем скоро к ней должна была прийти Сансет Шиммер, чтобы помочь с приготовлениями, так как в одиночку Пинки едва ли управилась бы вовремя. Захлопнув за собой дверь в квартиру и предварительно раздевшись, девушка прошла на кухню и разложила купленные ею продукты на стол. Сразу же после этого раздался звонок, отчего девушка невольно вздрогнула, но тут же расплылась в улыбке, зная, что за дверью стоит её подруга, и решила поскорее впустить в дом желанного гостя. — Клубнично-корично-кориандровый привет! — весьма необычно поприветствовала Пинки подругу и тут же крепко стиснула её в объятиях, отчего Сансет едва удержалась на ногах, но ответила на столь милый жест со всей теплотой. — Пинки! Я тоже очень соскучилась… Но может ты впустишь меня хотя бы? — Шиммер тепло улыбнулась, но, противореча сама себе, лишь сильнее прижалась к девушке, слегка зарываясь носом в розовые кудри подруги и вдыхая фруктовый аромат шампуня. — Конечно-конечно! Проходи скорее, ты же, наверное, замёрзла! — Пинки резко отстранилась от подруги и отошла в сторону, давая Сансет пройти. — Раздевайся и проходи на кухню, хорошо? — сказала девушка больше себе, нежели подруге, ведь, не дожидаясь ответа, она тут же, едва ли не подпрыгивая от радости, вдохновлённая встречей с девушкой, исчезла в дверном проёме. Сансет лишь расплылась в улыбке, снимая с себя одежду и смотря вслед Пинки Пай. В последний раз они виделись, кажется, месяца два назад, когда собирались всей компанией для того, чтобы отпраздновать Хэллоуин. Девушки давно закончили школу и разъехались по разным городам, но всё так же продолжали дружить и старались собираться вместе, как можно чаще, — однако, удавалось плохо, из-за чего каждая их встреча была равносильна чуду. Из раздумий Сансет вырвало приятное пение подруги из кухни, которая, очевидно, уже занялась готовкой, — девушке оставалось лишь последовать за своей весёлой подругой. Зайдя на кухню, Шиммер увидела, как Пинки в красивом белом фартуке с сердечками, напевая какую-то мелодию и слегка пританцовывая, умелыми движениями замешивала тесто для будущего печенья. — Долго же ты раздевалась. — улыбнувшись, произнесла Пинки и жестом указала на книгу, что лежала на столе. — Я не совсем верно рассчитала количество. Мне нужно ещё немного теста, сделаешь? — Да, конечно! Я же пришла, чтобы помочь тебе. — Сансет улыбнулась, сразу же надевая фартук, что так заботливо приготовила для неё Пинки Пай, и тут же принялась за готовку. Сансет Шиммер, хоть и не так умело, но справлялась. Когда начинаешь жить один, приходится учиться готовить. И Сансет действительно превосходно готовила… Но не десерты или что-то подобное. Из-за этого она нервничала, боялась, что лишь всё испортит и расстроит Пинки. Но подругу, казалось, даже не волновало то, что печенье девушка готовит всего третий раз в жизни. Даже в школьные годы Пинки была такой. Она всегда видела лучшее в людях. Даже после случая на осеннем балу она была первой, кто принял Сансет. Все остальные из их компании относились к ней настороженно, и Сансет, конечно, не могла их винить, ведь прекрасно понимала причину их недоверия, но только Пинки Пай сразу смогла увидеть в ней хорошее, за что девушка была ей очень благодарна. — Сансет? — из раздумий девушку вывел обеспокоенный голос подруги, которая уже некоторое время наблюдала, как Сансет застыла над противнем с печеньем, словно не решаясь ставить его в печь. — Что-то не так? — Шиммер вопросительно взглянула на Пинки, но, тут же поняв причину беспокойства девушки, завертела головой. — Извини, я просто задумалась. Много у нас ещё времени? — попыталась перевести тему девушка и тут же принялась отправлять печенье в печь, стараясь не показать своего смущения. — У нас ещё очень много времени! — весело заявила Пинки, сделав вид, что не заметила покрасневшие щёки подруги и её растерянный вид, чтобы не смутить ещё больше. — Кстати! Ты же знаешь, что у каждой печенье будет с разным вкусом? — увидев, что Сансет слегка кивнула, всё ещё не поворачиваясь полностью, девушка продолжила. — Кое-кому достанется печенье с особым ингредиентом! — было видно, что Пинки Пай очень воодушевилась на этих словах, словно сияя изнутри. — Кому же? — девушка всё же нашла в себе силы повернуться к подруге и посмотреть той в глаза, внутренне сгорая от любопытства. — Кое-кому особенному! — глаза Пинки буквально светились от счастья, однако, её слова ничем не помогли Сансет, которая так ничего и не узнала. — Что ты имеешь ввиду? — Мне кое-кто нравится. Я хотела, чтобы и печенье для этого человека было особенным. — непривычно серьёзно произнесла Пинки, продолжая смотреть подруге в глаза, отчего девушке стало не по себе. В тот момент Сансет казалось, что что-то внутри неё сломалось. Фраза, сказанная Пинки Пай, вышибла весь воздух из лёгких, не позволяя произнести и слова, заставляя девушку стоять, беззвучно шептать что-то и только смотреть в голубые глаза напротив. Пересилив себя и постаравшись сделать беззаботный вид, Сансет, уже не столько из любопытства, скорее, чтобы просто разрядить обстановку, спросила, — И с чем же будет это печенье? — Оно будет с ванилью! Здорово, правда? А ты любишь ваниль? — весело щебетала Пинки, улыбаясь, кажется, с каждой секундой всё счастливее. — Люблю… — лёгкая улыбка всё же тронула губы Сансет и она отвела взгляд в сторону, заправив прядь волос за ухо. — Чудесно! — Пинки совсем по-детски хлопнула в ладоши, отчего Сансет едва заметно вздрогнула. — О, печенье уже готово, нужно только украсить его! Ты же поможешь мне? — Конечно, Пинки, я ведь для этого здесь. — девушка неловко потёрла шею и взглянула на подругу в фартуке, отмечая, что та уже абсолютно вся в муке. Даже страшно представить, что будет после того, как они закончат с украшением. — Спасибо, рыжуля. — просияла Пинки Пай и достала всё необходимое, а Сансет так и осталась стоять, удивлённая новым прозвищем со стороны подруги. — Пинки Пай вызывает Сансет Шиммер, приём. — раздался голос совсем рядом, заставив девушку обратить внимание на подругу. — Мы будем украшать? — Да, конечно. Извини, я задумалась кое о чём. — Ты сегодня рассеянная. Тебя что-то тревожит? — Пинки подошла совсем близко, взяв за плечи и заглянув в глаза, словно пытаясь увидеть, что так беспокоит подругу, словно это она может видеть воспоминания. Но Сансет предпочла не отвечать на вопрос, вместо этого просто притянув подругу ближе и крепко обняв, уткнувшись куда-то в шею, прикрывая глаза и облегчённо выдыхая. Почти сразу же она почувствовала руку на своих волосах, что так нежно гладила её, пытаясь успокоить и словно говоря, что всё будет хорошо. Наверное, именно это и было нужно сейчас Сансет — вот так стоять, чувствовать тепло Пинки, вдыхая приятный аромат карамели и растворяясь в объятиях. Никто не решался нарушить эту идиллию, но Сансет понимала, что оставалось всё меньше времени, а потому отстранилась, переводя взгляд на часы. — Кажется, осталось не так много. — она взглянула на Пинки Пай, которая лишь коротко кивнула и уже собиралась украшать сладость. — Пинки? Спасибо. — на что обладательница розовых волос просто улыбнулась в ответ и принялась рисовать какой-то узор, слегка хмурясь и, кажется, задумавшись о чём-то своём. Совсем скоро всё было готово, а девушки, немного уставшие, но абсолютно довольные, счастливо улыбались, оглядывая то, над чем так старательно работали. — Спасибо, Сансет! Что бы я без тебя делала! И, кажется, у нас даже осталось немного времени, так что ты можешь сходить в душ! Или же ты можешь провести этот праздник прямо так, чтобы он точно запомнился! — улыбаясь самой искренней и счастливой улыбкой, которую только доводилось видеть Сансет, произнесла Пинки. Ввиду внезапно накатившей усталости идея закончить этот год в муке и красителях казалась заманчивой, но всё же не самой лучшей, вследствие чего девушка решила всё же воспользоваться советом подруги и пойти в душ. Горячая вода расслабляла, а временное одиночество давало возможность побыть наедине с собой и своими мыслями, обдумывая этот сумасшедший день, который спустя всего несколько часов должен был закончиться, тем самым закончив и этот год. Девушка с милыми розовыми кудряшками, что напоминали собой сладкую вату, никак не хотела покидать мысли Сансет Шиммер. Даже сейчас из головы не выходил тот самый запах карамели и фруктового шампуня, словно просачиваясь в подсознание и оставаясь там навсегда, без возможности на исчезновение, грозясь стать вечным проклятием Сансет. Кое-как справившись с наваждением, девушка всё же нашла в себе силы выйти из ванной комнаты, тут же сталкиваясь с хозяйкой квартиры и хватаясь за её плечи, стараясь удержать равновесие и не упасть. — Сансет! Тебя долго не было, и я начала волноваться! У тебя всё нормально? — Пинки была такой же звонкой, как и всегда, но всё же Сансет уловила некое беспокойство в её голосе. — Нет-нет, всё хорошо! — активно замахала руками Шиммер, краснея, объятая чувством вины. — Извини, я сегодня и правда рассеянная. Так много всего навалилось в последнее время, а я совсем не справляюсь. — произнесла девушка, устало вздохнув и прикрыв глаза, почти сразу же чувствуя нежные руки и тёплое дыхание на своих щеках, вмиг открывая глаза от неожиданности. — Что ты…? — Сансет, я понимаю, что ты чувствуешь. Ты очень устала. Но ты моя лучшая подруга и я не хочу, чтобы ты оставалась в таком подавленном состоянии. Я сейчас пойду в душ, а ты отдохни немного, хорошо? Я не могу решить все твои проблемы, но я обещаю, что этот день ты запомнишь надолго. Я сделаю всё, чтобы сегодня ты даже не думала грустить, обещаю. — от слов непривычно серьёзной Пинки было не по себе, но Сансет верила ей. Всегда верила. Думая об этом, она не заметила, как девушка оставила нежный поцелуй на её щеке и уже скрылась за дверью, оставляя краснеющую девушку наедине с её мыслями. Спустя некоторое время, выйдя из ванной, вытирая влажные после душа волосы полотенцем, Пинки про себя отметила, что в доме слишком тихо, а Сансет нигде не видно. Она даже предположила, что расстроенная девушка покинула квартиру и уехала обратно к себе, но, заглянув в ближайшую комнату и увидев на своей кровати мирно спящую девушку в обнимку с подушкой, облегчённо выдохнула. Взглянув на часы, она поняла, что у них ещё целый час до прихода подруг, мысленно удивляясь тому, что просчиталась со временем, которого, как оказалось, было предостаточно. Но Пинки была рада провести время с Сансет наедине, поэтому не жалела, что провела весь день вместе с ней. Укрыв подругу пледом, после чего присев на край кровати, она осторожно прикоснулась к волосам Сансет, зарываясь в них пальцами. Ей нравилось вот так гладить подругу по волосам. Нравилось проводить с ней время. Ей нравилась Сансет Шиммер. Девушка, чьи волосы напоминали пылающий костёр, всегда воспринимала Пинки серьёзно, в то время как остальные были настроены скептически. Это же Пинки Пай! Кто знает, что творится у неё в голове? Но Сансет знала. Возможно, Пинки действительно была слишком беззаботна, но, когда ситуация того требовала, она вмиг становилась серьёзной и рассудительной, однако всё равно не забывала и о веселье. Наблюдая за спящей Сансет Шиммер, Пинки и не заметила, как её саму начало клонить в сон. Стараясь не поддаваться чувству внезапно накатившей сонливости, девушка пошла на кухню, убирая весь беспорядок, что девушки успели за сегодня натворить. Пинки Пай уже заканчивала мыть посуду, напевая что-то тихо себе под нос, когда её талию внезапно обвили чужие руки, и чья-то голова опустилась на плечо, отчего девушка едва заметно вздрогнула, тут же слыша за спиной тихое «спасибо» и чувствуя горячее дыхание на шее, отчего её тело тут же покрылось мурашками. — Ну что ты, ты же моя подруга, Сансет! — разворачиваясь к девушке, бодро произнесла Пинки, тут же мысленно отметив, что сонная Сансет Шиммер выглядит ужасно мило. Девушка с огненными волосами только едва заметно кивнула, утыкаясь носом куда-то в шею девушки напротив, прикрывая глаза, тут же вздрагивая, слыша звонкий голос где-то над головой. — Ох, рыжуля, остаётся совсем мало времени! Девчонки будут с минуты на минуту! Нам нужно переодеться! — протараторила Пинки Пай, тряся ещё не до конца проснувшуюся подругу за плечи. Как только с одеждой было покончено, раздался звонок в дверь, и хозяйка квартиры тут же побежала впускать гостей, а Сансет медленным шагом отправилась за ней следом. Пинки распахнула дверь, впуская холодный воздух в квартиру, который тут же окутал собою Сансет, заставив её поёжиться от холода, машинально обнимая себя за плечи. Зато саму Пинки Пай холод совсем не волновал, ведь она, достаточно легко одетая, тут же выскочила на лестничную площадку, слегка подпрыгивая от радости, совсем как ребёнок, тут же обнимая подруг и падая вместе с ними на пол, звонко смеясь, заставляя наблюдающую за всей этой картиной Сансет счастливо улыбнуться. Спустя некоторое время Пинки всё же помогла девушкам встать, после чего, весело смеясь и что-то обсуждая, все вошли в тёплое помещение, снимая верхнюю одежду. — Дорогуша, чего же ты стоишь? Иди скорее к нам! — привычно сладким голосом произнесла Рарити, поманив рукой к себе. Тепло улыбнувшись, Сансет подошла к подругам, которые тут же заключили её в объятия, заставляя тепло разливаться по телу, а сердце стучать раза в два быстрее. — Ого, а ты неплохо постаралась, Пинки! — отметила Радуга, разрывая всё же объятия и уже оглядывая квартиру, что была украшена гирляндами, воздушными шарами и прочими украшениями, создавая неповторимую атмосферу. — Это действительно впечатляет. Но я всё равно не разделяю вашего восторга по этому поводу. К чему всё это? Мне казалось, куда важнее люди рядом, а не вся эта мишура. Серьёзно, здесь же повсюду блёстки! — активно жестикулируя, произнесла Эпплджек, пытаясь выразить всё своё недовольство подобными «причудами» Пинки Пай, однако глаза её блестели, предательски выдавая детский восторг от происходящего, как бы она ни пыталась доказать обратное. — Блёсток много не бывает! — возразила Пинки, не подавая виду, что её, в который раз, задевают слова подруги, но Сансет это заметила и слегка сжала плечо подруги, словно говоря «я с тобой». От такого, казалось бы, незначительного жеста Пинки тут же пришла в себя, словно забывая всю обиду, что была в ней буквально несколько секунд назад, и взглянула на Сансет, улыбаясь ей, после чего перевела взгляд на Эпплджек, которая только что получила локтем в ребро от Рарити, тут же осознавая, что сказала минутой ранее. — Думаю, я погорячилась. Возможно, всё это не так уж и бессмысленно. — тише обычного произнесла Эпплджек, глядя сначала на Пинки, а после на Рарити. — Ну конечно! Это же Рождество! Всё должно быть соответствующим! — размахивая руками, совсем как счастливый ребёнок, которому только что подарили новую игрушку, произнесла Пинки Пай, улыбаясь как можно шире, напоминая Чеширского кота из сказки, заставляя и остальных улыбнуться. Время близилось к ночи, девчонки сидели в комнате и пытались посмотреть какой-то старый фильм, больше увлечённые разговорами, нежели сюжетом. Решив, что именно сейчас нужно вручить подарки, Пинки Пай поставила кружку с горячим шоколадом и маршмеллоу на стол, вскочив тут же на ноги, заставляя остальных в комнате обратить на себя внимание. — Ну что, все готовы получить свои подарки? — радостно воскликнула девушка, окинув взглядом всех присутствующих, и, увидев, что всё внимание приковано к ней, тут же убежала в другую комнату, вскоре возвращаясь с подарками в руках. По примеру Пинки, девушки тоже решили вручить подарки подругам именно сейчас. Блестящая цветная бумага характерно шуршала, когда девушки в нетерпении рвали её, желая поскорее узнать, что же спрятано внутри. Подарки были самые разные, но все хорошие, ведь не могло быть иначе. Девушки так редко собирались, но так любили друг друга и хотели показать это. Наверное, каждая знала, что важен не подарок, а само внимание, но уделять это самое внимание было проблемно, поэтому все старались подарить что-то, что позднее могло бы напомнить подругам об их дружбе, даже когда они будут далеко друг от друга. Сансет Шиммер очень любила своих подруг и ей действительно всё понравилось, но, в отличие от девушек, что разглядывали подаренные вещи с восторгом, Сансет разглядывала подруг, желая узнать, кто всё же получил то самое ванильное печенье. Что-то внутри неё подсказывало, что, возможно, это совсем не её дело, но зачем-то же Пинки рассказала ей об этом, а значит, она имеет право знать. В конце концов, не удовлетвори она своё любопытство, это будет мучить её ещё очень долго, не давая спокойно жить. — Дорогуша, это что, черника? — откусив кусочек печенья, спросила Рарити, улыбаясь, и, увидев утвердительный кивок, продолжила. — Восхитительно! — Постой-постой! У тебя черника? У меня яблоки! — удивилась Эпплджек, не понимая, почему её вкус отличается. — А у меня клубника… — убрав спадающую на лицо прядь волос за ухо, тихо произнесла Флаттершай, но подруги её услышали. — Ну точно! Каждый вкус — это то, с чем мы у неё ассоциируемся! Я угадала, Пинки? — взглянула Радуга на Пинки Пай, тут же видя, как девушка, счастливая от того, что её задумку поняли и без слов, кивает с таким истеричным усердием, что голова едва не слетает с плеч. — Интересно, какой тогда у меня вкус… — задумчиво протянула Радуга Дэш и попробовала угощение, тут же переводя взгляд на Пинки, широко раскрыв глаза от удивления. — Ого… Ничего себе, ну ты даёшь! — Там что-то настолько невероятное? С чем у тебя? — даже не пытаясь скрыть любопытство в голосе, спросила Эпплджек. — Эта тайна умрёт вместе со мной! — изобразив злобный смех, воскликнула Радуга, снова принимаясь за сладость, видимо, в действительности собираясь унести эту тайну с собой в могилу, так и не дав никому узнать, что же такого было в печенье. Вскоре все вернулись к своим делам. Эпплджек и Радуга Дэш, совсем как раньше, играли в какую-то игру, постоянно споря и иногда толкаясь локтями, ведь никто не хотел проигрывать, Рарити, не успев опробовать новый лак, красила ногти, увлечённо слушая историю Флаттершай о каком-то случае в приюте, в котором она подрабатывает. Пинки Пай и Искорка куда-то пропали и не появлялись уже минут десять, но Сансет уже догадывалась о причине их отсутствия, поэтому просто проверяла соцсети в попытках отвлечься от плохих мыслей, как неожиданно почувствовала чужую руку на своём плече, вздрогнув. — Ой, извини. Я присяду? — поправив очки и улыбнувшись, спросила Искорка, заставляя Сансет на несколько мгновений впасть в ступор и только после кивнуть. — Да, конечно. — девушка попыталась улыбнуться, но вышло довольно устало, после чего она снова уставилась в телефон, планируя весь оставшийся вечер провести в интернете, но её вновь прервал голос Искорки. — Тебя что-то беспокоит? Извини, если это не моё дело, но ты сегодня выглядишь измученно. Я правда переживаю. — поджав губы, задаёт вопрос девушка, но всё же не надеется на ответ, ведь знает, что Сансет не из тех, кто готов рассказать всё, что происходит у него на душе, даже друзьям. — Это так заметно? — Искорка кивает. — На самом деле я просто сильно устаю в последнее время. Ну, знаешь, учёба, работа. Да и по вам скучаю. Ничего серьёзного, я справлюсь. — Сансет устало вздыхает и прикрывает глаза, когда чувствует, что её обнимают, но не может расслабиться полностью. Сумеречная Искорка её подруга, она хорошая девушка, всегда придёт на помощь. Но объятия с ней совсем не те. Потому что она — не Пинки Пай. Пинки более тёплая, она мягкая и от неё пахнет сладостями, но, самое главное, с ней спокойно. Объятия с Искоркой же отдают прохладой и какими-то цветами. — Девчонки, пиццу привезли! — в дверном проёме показывается Пинки с куском пиццы во рту. Все тут же вскакивают со своих мест, несясь на кухню и смеясь. Всё совсем как раньше, словно снова очутились в прошлом, когда были беззаботными ученицами, спасающими мир в перерывах между уроками. — Ты не идёшь? — спрашивает Искорка Сансет, уже стоя возле двери. — Спасибо, я не голодна. Приятного аппетита. — улыбается Сансет, видя улыбку подруги в ответ, после чего та уходит, оставляя девушку одну. Сансет закрывает глаза и откидывается на спинку дивана, наслаждаясь тишиной, которая ненадолго воцарилась в комнате, но тут же чувствует, как урчит её живот, выдавая ложь о том, что она не хочет есть. Взгляд падает на до сих пор не тронутое печенье на столе, и, вздохнув, девушка берёт сладость в руки, рассматривая. Печенье напоминало какие-то цветы и, в отличие от того, что было у подруг, было сделано вручную, а не с помощью специальных форм. Сверху была ярко-оранжевая глазурь и разноцветная кокосовая стружка, напоминая собой конфетти. Сансет откусила кусочек и почувствовала что-то сладкое на языке; это было что-то знакомое, и, хотя в целом печенье создавало просто невероятный вкус, из-за глазури было сложно понять, из чего состоит сама начинка. Девушка хотела откусить ещё немного, чтобы распробовать, но почувствовала, как её глаза накрыли чьи-то ладони, а голос прошептал «угадай, кто?». — Пинки. Я тебя всегда узнаю. — Сансет расплылась в довольной улыбке. Девушка позади неё хихикнула, после чего убрала руки с лица девушки, переместив их чуть ниже, тем самым обнимая Шиммер со спины, и зарылась в ярко-рыжие волосы. — А ты пахнешь ванилью. — прошептала Пинки Пай, заставив девушку рядом вздрогнуть всем телом. — Прости? — Сансет отстранилась от подруги, удивлённо смотря на неё, мысленно осознавая, что тот странный вкус действительно был ванилью, но она, не смея допустить подобной мысли, полностью проигнорировала это. Вновь с головой нырнув в собственные мысли, Сансет не заметила, как Пинки Пай обошла диван и оказалась совсем близко. Но она отлично запомнила, наверное, на всю жизнь, как Пинки взяла её лицо в свои ладони и в самые губы прошептала «Ты мне нравишься, Сансет», тут же прильнув к ним, целуя Шиммер, заставив её всю мелко задрожать и тихо простонать в поцелуй, схватившись за плечи Пинки. Пинки Пай отстранилась, но руки с лица девушки не убрала, продолжая смотреть ей в глаза, ожидая ответа. Но вместо этого Сансет притянула девушку к себе для нового поцелуя, пытаясь выразить в нём всё то, что она испытывала все эти годы, чувствуя, как по её щекам начали течь слёзы, из-за чего поцелуй стал солёным, но от этого ничуть не хуже. Осторожно вытирая слёзы одной рукой, другой Пинки взяла ладонь Сансет, переплетая с ней пальцы, стараясь этим простым жестом выразить свои чувства. Когда воздуха стало не хватать, девушки отстранились, пытаясь отдышаться, не переставая смотреть друг другу в глаза и улыбаясь. — Ого! У тебя так быстро сердце бьётся! — воскликнула Пинки, заставив Сансет покраснеть от смущения. «Вот же всё-таки дурочка» — подумала Сансет и кинула в девушку подушку, тут же слыша её звонкий смех, и чувствуя, как в груди разливается тепло, а на душе становится легче. Убрав подушку с лица, Пинки Пай смотрит на Сансет и счастливо улыбается, всё ещё пытаясь восстановить дыхание, после чего тянет девушку за руку, роняя её на себя, и обнимает, проводя рукой по волосам, слыша дыхание Шиммер, чувствуя биение её сердца. Понимая, что отпускать её не собираются ещё долго, Сансет устраивается поудобнее на груди у Пинки, закрывая глаза и наслаждаясь моментом, постепенно засыпая в родных руках. Вскоре и Пинки Пай начинает клонить в сон, и, чувствуя тепло лежащей рядом девушки, она, невероятно счастливая, прижимая Сансет к себе как можно ближе, засыпает с улыбкой на губах.