Второй сборник мини-рассказов. Перерождение

Офицер Эмилия Пирс не любила свою работу. Что-то гнусное было в этих извечных пустых взглядах других офицеров и её собственном, в изяществе их движений, в их горестных слезах и радостном смехе. «Ложь, всюду одна лишь ложь, » — думала Эмилия, заполняя бумаги. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в один длинный поток информации — знаки, не способные ни о чём рассказать. Эмилия смотрела на свои руки ещё пять минут. Не по-женски крупные ладони с округлыми фалангами. У большого пальца косой шрам — след от удара линейкой. Захара не хотела. Они все — не хотели. Времена, когда каждый мог делать глупости… Как давно они прошли! Эмилия мечтательно улыбнулась, искренне надеясь, что никому сейчас не придёт в голову заглянуть в её кабинет. Сейчас здесь царила такая честно-открытая, уютная атмосефра, что это отдавало безумием. Что, собственно, не так с безумием? Это ведь всего лишь состояние — одно из многих. Эмилия не считала себя безумной, но, с другой стороны, чувствовала, что не против ей стать. Работа, коллеги, ложь, пустые надежды… Всё такое картонное, не настоящее. Эмилия подняла голову. Прямо перед её столом на стене висела картина. Какое-то старое полотно неизвестного автора. «Авангард, » — с таким видом, будто он в это действительно разбирается, говорил каждый, кто заходил в её кабинет. «Арте повера, » — знала Эмилия, но никогда этого не произносила. Теперь картина смотрела на неё, моргая уставшими полувыцветшими красками. Что-то внутри двигалось. Там, за холстом. Что-то рвалось наружу. Эмилия встала со своего места и подошла ближе. Теперь она могла рассмотреть каждый небрежный мазок краски. Могла потрогать руками. И она потрогала. Хрупкая стена дышала первобытным ужасом. За ней колыхалось безумие. Эмилия надавила чуть сильнее. Картина не поддавалась. Она ведь была всего лишь картиной. «Кто её автор?» — вдруг спросила себя Эмилия и не нашла ответа на этот вопрос. И отвернулась. Картина завопила. Крик окутал затылок, просверлил крохотное отверстие в черепушке и впился в мозг. Мышцы разом напряглись, подняв Эмилию над землёй, словно марионетку, и тут же отпустили. Она содрогнулась всем телом. Что-то молчало в тишине в кабинета. За дверью шагали другие офицеры. Безумие погрузилось в Эмилию Пирс. Когда она снова повернулась к картине, та молчала. Больше не дышала. Тупо смотрела своими пустыми остекленевшими красками. У левого нижнего угла, чуть ближе к центру, блестела стальной белизной рваная рана.