Второй сборник мини-рассказов. Перерождение

Если б Захару спросили, что ты чувствуешь, когда Пульт отключает тебя навсегда, её ответ уместился бы в одно слово. «Ничего.» Но даже несмотря на то, что это было не больно, умирать ей не понравилось, а просто существовать — это слишком скучно. Поэтому Захара потянулась куда-то вдаль-вдаль-вдаль… И мир снова заиграл яркими красками. Но ничего из этого не было таким же красочным и искренним, каким были вещи при её жизни. Даже мир, созданный Системой, имел что-то своё, особенное. А здесь всё такое тухлое, гнилое, просто ужасное… Как, например, эта небольшая комната с низким потолком и густым мраком в углах. И гигантский прозрачный столб в центре комнаты, в котором клубился сероватый дым. Спящие были заперты в похожих колбах, обречённые находиться там вечность. Ну, если только кто-то ни решал их выпустить. Ну, вдруг. Захаре было больно туда смотреть  — яркий свет жёг глаза, хотя, вроде, ничего такого в нём не было. Она отвернулась, старательно вглядываясь в темноту. Оттуда на неё кто-то смотрел, но вот кто? Захаре стало жутко. Внезапно сзади раздалось шипение. Она обернулась и увидела, как колба медленно открывается. Дым пополз наружу, растекаясь по полу. Захара попятилась. Бежать в темноту очень не хотелось, как и стоять на месте. Невыносимо, абсолютно невыносимо стоять здесь и не знать, что делать, куда бежать… Стало жутко. Жутко и страшно. Дым заполнил комнату очень быстро, а Захара всё так же стояла на месте, не в силах пошевелиться, и пыталась рассмотреть в нём хоть что-то. Но вокруг было только пространство — бесконечно огромное пространство. Захара сорвалась в места и побежала. Дым — или уже туман — прохладой заливался в лёгкие и одновременно ощутимо жёг кожу. Которой у неё не должно было быть, но это уже не имело значения, как и то, что стены в комнате должны были давным давно остановить её, но они словно растворились в этом тумане. Захара бежала вперёд. Пространство не кончалось — оно не могло кончиться. Но что-то неуловимо менялось. Звук, свет, запах… Будущее становилось ближе. Развязка становилась ближе. И Захара всё приближалась к своей цели. Впереди показалось что-то огромное, возвышающееся над туманом, и со временем она узнала в постройке Систему. Высокий шпиль, пронзающий небеса. Странное зрелище, пробирающее до костей. Всех, но Захару. Она встречалась с этим постоянно, она была частью этого. И когда она прибежала, увидела всё. Они стояли напротив Системы, ненавидя её и пытаясь понять её цель. Эмилия Пирс, которая хотела жить. Григорий, который хотел оставаться единственным бессмертным. Чарли, которые хотели любить. Спящие, которые не знали чего хотели, и все остальные, которые знали больше, чем хотели. Захара подоспела вовремя. Они все тянулись к Системе, потому что не могли иначе. Потому что Спящие были в ней всегда. Потому что остальные с помощью неё отодвигали от себя смерть. Потому что Чарли хотели знать, за что их уничтожили. Потому что Григорий считал себя единственным достойным. Потому что Эми была единственной, кто мог что-то с этим сделать. — Ты немного просчиталась со временем, — сказала она Захаре, не поворачивая головы. — Она уже готовиться покончить с нами. Мы ей надоели. — Да пошла она. Мы и не такое можем, — фыркнула та и похлопала Эмилию по плечу. — Давай. Прикончи её. — Ты меня достала, — заявила она тоном, в котором ясно слышалось: «Я безумно рада тебя видеть». — Как убить то, что нельзя убить? — уточнила Захара. — Легко. Себя же ты как-то грохнула. С помощью Пульта, верно? Прихватила его с собой? Эмилия вытащила из кармана то, что ей хотелось видеть в последнюю очередь, но что могло их всех спасти. Навела на Систему и нажала на кнопку. И ничего не произошло.  — Лучше не хватать то, с чем не можешь справиться, — буркнул Григорий. — Ты не о том думаешь. Попытайся хоть ненадолго сосредоточиться на цели. — Я думала, ты здесь для того, чтобы у нас ничего не получилось, — язвительно прошипела Захара. — Я пытался не умереть, — ответил тот и неприязненно сморщился. — Как видишь, у меня это не очень-то получилось. И чёрт с ним. Я давно потерял контроль. Не стоило себя обманывать. — Если у меня не получиться, ты всегда успеешь пнуть его, — миролюбиво заметила Эмилия и закрыла глаза. — Спасибо за совет, а теперь, с вашего позволения, я со всем разберусь. Захару было не так-то просто обдурить: она знала, в чём тут дело. Кто-то понимает, что происходит, кто-то — нет, но при этом не каждый способен реально что-то изменить. Когда-то она думала, что может всех спасти, а в итоге оказалась здесь, но Эмилия — Эмилия что-нибудь придумает. Какое-то время ничего не менялось. Система возвышалась над ними. Она не насмехалась, потому что не умела, но если бы умела, обязательно этим бы и занималась. Одна-единственная, но покорившая всех. А потом Эмилия подняла руку с Пультом высоко вверх и прошептала: «Во имя Чарли.» И следом за ней люди хором повторили: «Во имя Чарли!» Пульт мягко светился, разгоняя туман. Захара думала, что это будет взрыв или ещё что-нибудь в этом духе, но Система просто исчезала, будто бы её никогда и не существовало. А люди пели гимн всё громче и громче, а свет становился всё ярче. Эмилия стояла наравне со всеми, но одновременно выше всех. И тоже пела. И побеждала. Захара тоже пела. И горела надеждой. И, возможно, горела и в прямом смысле тоже. И больше никакого безумия, никакого рассудка, никаких ошибок. Просто жизнь.