raven

«Я пытался сделать всё в одиночку, но в итоге не справился…»

      Чёрные, столь глубокие глаза с каждой секундой всё сильнее потухали, ставали серыми и невзрачными, будто их пронзающий цвет уходил вместе с жизнью, оставляя после себя лишь мёртвое холодное отраженные грозового неба. Смоляные волосы промокшими прядями украшали бесплодную голую землю, а горячая кровь всё также струилась по измождённому лицу, окрашивая поблекшие губы и шею алой жидкостью.       Итачи любил тишину и мечтал в следующей жизни стать вороном: свободно летать, а не быть прикованным к тлетворной земле.       Ночью дикий лес завораживал его своей неспокойной, в какой-то мере мистической, но определённо чарующей атмосферой. Заходя в чащу, будто оказываешься в особом мире, отдаляющем тебя от всех тяг жизни извне. Тишина восхищает, темнота в свете луны манит, а запах леса пленит. Всё это заставляет успокаиваться, собирая свои рассеянные мысли наконец в одно целое.       Для Итачи ночной лес всегда был сердцем его спокойствия и терпения, чем-то поистине ценным. Будто тоненькой нитью, с помощью которой он с последних сил держался за себя, за своё сознание и за свои цели, из-за которых сам и погибал.       Но также была нить, которая сдавливала его шею, душила своими острыми переплетенными и столь режущими волосками, впиваясь в кожу, будто в само сердце, не давая и шанса свободно вдохнуть. Эта нить — его воспоминания.       С самого детства, приходя ночью в чащу, он старался настраивать себя оставаться тем, кем решил быть. Старался не давать прорваться своим желаниям, со всей силой притупляя в своём сердце, оставляя их где-то глубоко в себе настоящем. Но в годы незадолго до смерти с уставшими глазами осознавал, что давно потерял это знание: каков он настоящий. Кто он, если убрать все те навязанные самому себе мысли и цели? Итачи не знает. И так не узнал до самой смерти.       Его последние воспоминание было именно тем, которое он так хотел забыть на протяжении долгих лет. Последнее, что прорисовала память, заставило его губы застыть в бездыханном крике, а одна единая слеза, отдаваясь всей той горькой болью, окрасила потухший взгляд, смешиваясь с его кровью. Но ведь Итачи так хотел после стольких лет в последний раз увидеть улыбку младшего брата, когда тот ещё с такой любовью и радостью смотрел на него, заставляя сердце покалывать от столь приятных чувств, вызванными глазами Саске, улыбкой и той его любовью к старшему брату. Он так хотел вновь это ощутить, даже если лишь через воспоминания. Но глаза Итачи с его последним вдохом показали ему лишь ту боль, слёзы, струящуюся повсюду кровь, наполненные ужасом взгляды близких людей, бездыханное тело Изуми и им же убитых родителей. Тогда он пытался, правда пытался убить также и все те чувства, что переполняли его, все те эмоции, что вырывались наружу, всю боль, разъедавшую его изнутри. Из глаз проливались кровавые слёзы, которые смешивались с кровью его сородичей, которая разливалась по всему району Учиха — некогда его дому. Всё, что он так старался больше не вспоминать, изобразилось в его последней увиденной картине перед смертью.

Столь горькая история наконец подошла к своему столь грустному, отрешенному концу.

      Но когда он вновь открыл свои блеклые глаза, почувствовав, как его телом управляют, Итачи со срывающимся выдохом понял: план Тоби всё же стал той кошмарной реальностью. И даже его, умершего, наконец обретённого хоть какой-то покой, вязали в эту войну, присудив даже после смерти видеть смерть, убивать и чувствовать запах сожжённой, гнилой плоти многих погибших.       В последний раз смотря на своего младшего брата, Итачи чувствовал, как его тело крошится, будто бы старая, горелая бумага, он пытался в своих последних словах хоть как-то себя оправдать, хоть что-то исправить, хоть как-то объяснится перед Саске, как-то помочь ему. Хотя бы раз высказаться брату искренне, показывая все свои чувства, а не прятаться за масками.       «Я рассказал тебе всю правду, больше мне нечего сказать. Я всегда врал тебе и просил меня забыть. Я своими же руками выстроил между нами стену. Всё потому, что не хотел тебя в это впутывать. Но теперь я верю: ты бы смог изменить папу, маму, да и весь клан Учиха. Если бы я считался с тобой с самого начала, встал бы на твоё место и рассказал тебе всю правду… Но содеянное не изменить никогда и мне не достучаться больше до тебя. Поэтому я скажу тебе сейчас самое важное: никогда не забывай меня. Но, чтобы ты не решил делать дальше, я буду любить тебя всегда.»       В последний раз смотря младшему брату в глаза, Итачи чувствовал некую радость, ведь теперь взгляд Саске уже не искрился столь безумной ненавистью. Он наконец смог увидеть в нём хоть совсем крошечное, но всё же мерцание тепла, понимания, толику примирения и всецелую, никогда не заканчивающуюся печаль.       Итачи Учиха — легенда, которую суждено помнить лишь единицам, истинное обличье которой почти никто не узнал. Он — истинный герой, который выбрал путь истинного шиноби, отказавшись от всего. Герой, который разлетелся драгоценными пылинками золота, а люди об этот даже не догадываются, продолжая из года в год втаптывать эту ценность в землю, мешая с грязью и не оставляя ни шанса увидеть это золото. Но Итачи сам выбрал всё это. Он знал, что так будет, когда ещё в самом начале его глаза смотрела на этот путь — тропу самоотвержения. Но, всё же, для кого-то он войдёт в историю навеки, кто-то запомнит и поймёт его истинную личность и истинные мотивы поступков, а не всего лишь показную всем игру. И этих людей Итачи вполне хватает для последней, хоть и давно уже сломанной, но искренней улыбки.       «Я бы хотел хоть на миг вернуться в то время, когда ещё всё казалось таким простым. Когда я ещё не узнал всю боль и горечь, а в моем сердце царила лишь светлая любовь. Хотел бы я вернутся домой, где когда-то царило семейное счастье и всецелый покой, а каждый день я мог увидеть улыбки близких и ту нежность в их глазах. Когда ещё не знал всех тягот настоящей жизни. Да, это было бы поистине замечательно. Хотел бы…»