Обещаешь? ...Обещаю

- Андрей готов? – поинтересовалась она, снимая с крючка персикового цвета курточку. - Мы, мужчины, всегда готовы, - хмыкнул Влад и взлохматил сыну волосы. - Ты что делаешь, я его только причесала! – завопила Даша, отдавая куртку Лене и хватая с кресла расческу. Влад молча наблюдал за действиями жены. - Долго еще? – сухо спросил он, надевая на дочь куртку. Даша поправила светлые пряди мальчика и кивнула. - Позвони, как доедешь. - Пока, - он поцеловал ее в губы, как делал уже на протяжении десяти лет. - Учитесь внимательно! – напоследок напомнила Даша, и за ней закрылась дверь ванной. Они ехали в школу и, как и всегда, пели детские песни. Влад хотел, чтобы у его детей остались хорошие и яркие воспоминания о детстве. У Лены был неплохой голос, и, если бы она хотела, Влад сделал бы все, чтобы ее талант раскрылся. Но пока они всего лишь затягивали «ничего на свете лучше не-е-е-ету…», и Андрей пытался отобрать игрушку у сестры. На словах «наш ковер – цветочная поляна» айфон на держателе ожил, и Соколовскому пришло сообщение от того, кто писал ему чаще всего.(детектив) «Прибытие в Шереметьево к 12.00 по московскому времени, рейс из Киева 427». Влад осекся на секунду, затем продолжил петь, напряженно смотря на дорожное полотно. Вот как. Импульсивный поступок, и ни слова ему не сказал. А ведь обещал. Соколовский завернул во двор школы и вышел из машины, помогая детям выбраться. Он поправил ранец дочери и сказал: - Давайте, идите, не задерживайтесь после уроков. Он поцеловал обоих в макушки и, услышав хоровое «пока, пап!», сел за руль. Надо было подумать. Волнительная ситуация. Что ему делать? Сзади просигналили, и Влад вырулил на шоссе, не переставая кусать губы. Те, кто знал Соколовского, сказали бы, что не замечали за ним таких жестов. И все-таки, что ему делать? Он понимал, что это когда-нибудь произошло бы, ну не сидел бы Дима на Украине безвылазно. Десять лет и то громадный срок. Гигантский. Раньше Влад думал, что если Бикбаев вернется в Россию, то сам он сможет решить что-то для себя. Найти что-то новое, потому что от старого уже тошно. - Если я вернусь, то я позвоню, - сказал Дима тогда в аэропорту, устало глядя на Влада. – А теперь уходи. А то еще твой отец подумает что-нибудь не то. - Дим… - Пока, Соколовский. Я все тебе сказал. Влад все еще чувствовал себя виноватым, и это чувство отнюдь не стало меньше за прошедшее время. Что ему делать? Дима не позвонил, но, может, еще позвонит. Его надо встречать? Нет, надо дождаться звонка. Влад в тайне ждал этого дня. Он так скучал, так скучал по тому, с кем он шел рука об руку четыре сложных года. Кто помогал ему и поддерживал его, кому он отплачивал тем же. Он всегда был рядом, всегда. А потом перестал быть. Соколовский знал, что к этому идет, просто все произошло слишком быстро. Он говорил себе: наслаждайся им, пока он здесь, но все равно не впитал его в себя до конца. Сначала было так непривычно. Не видеть его каждый день, не говорить с ним, не прикасаться к нему. Странное ощущение. Он хотел, чтобы Дима всегда находился поблизости. Так было всегда и так было правильно. Влад находился в уверенности, что, как бы там ни было, Бикбаеву тоже плохо, он тоже скучает. Ему тоже тяжело без Влада. Он видел это на одной из Диминых последних фотографий, в его ярких зеленых глазах, цвет которых очень красиво сочетался с загаром. Он мог смотреть в них вечно. Но сейчас Дима ничего не сказал ему, и это было неудивительно. Припарковавшись, он поднялся на лифте на двадцатый этаж стеклянного здания в свой офис. И вроде бы день как день. Таких в его жизни много. Катя, увидев босса, поднялась со стула, держа в руках чашку с кофе. - Доброе утро. Бумаги по группе на столе, счета адвокатов тоже. Левицкий согласился на сделку. Мы на третьем месте чарта. Звонила ваша жена, просила напомнить написать ей, когда вы приедете. - Спасибо, я все посмотрю и отдам тебе к обеду, - Влад прошел в кабинет и прикрыл стеклянную дверь. Доверие – вот на чем держалась его продюсерская фирма. Если он давал обещание – он выполнял его. При этом так, чтобы это могли видеть все желающие. По мнению большинства сотрудников, он был весьма прогрессивным управленцем. И успешным. Его подопечные всегда добивались высот, хотя взамен он требовал от них душу. Тотальный контроль во всем – это ключ к успеху. Если с ним хотели работать, то Соколовский должен был знать все. С кем, когда, зачем и почему. В кого влюблена его юная звездочка, и кого она больше всего ненавидит. Когда она последний раз курила травку, и почему пропустила йогу в четверг. Это многих отпугивало, но на других условиях Влад работать отказывался. Он никогда не осуждал ни одного из певцов, всегда помогал советом и делом. То, в чем когда-то прокололся Меладзе, он исправлял ежедневно. Влад умел учиться на чужих ошибках и не боялся чужих проблем. Он доверял, проверял, принимал и спасал. Его подопечные считали его кем-то вроде ангела-хранителя. Все они были счастливы, занимаясь любимым делом, и их личная жизнь цвела теми цветами, какими они желали. И цветы эти были прекрасны. Ничто не может сделать человека лучше, чем душевное спокойствие. От него он светится изнутри и заряжает этим светом окружающих. Влад был рад, что смог подарить его своим ребятам (их было совсем немного: одна группа и три сольных артиста). Но то, что он так часто наблюдал в них, он не находил в себе. И ничего не мог с этим сделать, как ни старался. *** Дима крутил в руках телефон. Конечно, стоило сдержать обещание, но волновать прошлое не хотелось. Эти десять лет пролетели на удивление быстро. Видит Бог, он оттягивал момент возвращения, как мог, но сейчас его дела требовали обязательного присутствия в Москве. Отправив сообщение Леше о том, что он приземлился, Бикбаев набрал знакомые цифры домашнего телефона Соколовских, молясь, чтобы там все так же проживал старший Соколовский, а не его сын с семьей. Спустя три долгих гудка в трубке ответили приятным женским голосом: - Слушаю вас. Дима напрягся. - Здравствуйте, будьте добры, позовите Влада. Как давно он не произносил это имя. Черт возьми, он не должен чувствовать себя так, будто ничего не было! - К сожалению, он на работе. А кто его спрашивает? Бикбаев замер. Следовало повесить трубку, но Даша (а, судя по всему, это была именно она) была мила с ним, и обижать ее не хотелось. Эту его доброжелательность и совестливость стоило куда-нибудь деть. Лет десять назад. - Алло, вы меня слышите? - Да, извините. Вас беспокоит Дмитрий Бикбаев. - О, здравствуйте, приятно познакомиться! Меня зовут Даша, я жена Влада. Он много о вас рассказывал. Даша. Как просто. Много рассказывал? Видимо, много врал, раз у нее положительная реакция на его имя. - Позвоните ему на мобильный. Боже, какое счастье. Один звонок сделан, Дима выполнил обещание, через три дня он покинет Россию и вернется в то место, которое теперь называл домом. - Спасибо за помощь. - О, подождите, пожалуйста. Вы все еще заграницей? - Не назвал бы так Украину, но нет. Я сегодня прилетел в Москву. Он чертыхнулся про себя. В его планы совсем не входило что-либо рассказывать. Может, все же бросить трубку? - Тогда добро пожаловать домой, - было слышно, как она улыбается. – А где вы остановитесь? Так, приехали. Пожалуйста, пусть она не… - Я бы хотела предложить вам пожить у нас. Это лучше, чем отель. - Спасибо за приглашение, но у меня есть квартира. - И как же давно она пустовала? – засмеялась Даша. – Давайте так: вы приезжаете к нам, я не приму отказа. Влад будет счастлив повидаться со старым другом, да и вы тоже. Что? Ну, Соколовский явно заврался. Улыбнувшись, Дима ответил: - Мне очень приятно ваше предложение, но… - Ну же, не заставляйте меня вас уговаривать! Я же знаю, как давно вы не виделись с Владом! Адрес вы, наверное, знаете. Я жду вас! И она повесила трубку. Как удобно. Дима в ступоре смотрел на телефон. Она издевается? Он ненавидел себя, но он так хотел поехать к ним. Какое лицо, интересно, будет у Соколовского, когда он его увидит? Нет, нельзя. У Влада семья. Но как же соблазнительна эта возможность. А почему, собственно, нельзя? Эта семья сама его приглашает. Дима Бикбаев не знал, как принимать правильные решения. Он лишь знал, что все будет так, как должно быть, и делал то, что ему хотелось. Перехватив сумку поудобнее, он вышел из здания аэропорта и поднял руку, ловя такси. *** Это был долгий, долгий день. В двенадцать часов он закрыл глаза и представил, как приземляется самолет. Один из его подопечных, Артем, привел в офис девушку, с которой, судя по горящим глазам, собирался идти по жизни. Не рассказывать же ребенку, что его сердце в итоге разобьют на осколки и в довершение всего выбросят. Влад с девушкой познакомился. Мила оправдала свое имя, оказавшись весьма приятной девушкой. Соколовский провел с ней разъяснительную беседу и принял от Артема написанные в порыве любви песни. Они были веселыми и совсем не вписывались в осеннюю хандру. Но, может быть, именно это и принесет успех. В конце концов, артист должен петь о своих собственных чувствах, и Соколовский, идеализировав профессию до невозможности, следовал почти рыцарским правилам. Кажется, Артем был очень доволен произведенным эффектом. Пусть так. Влад сидел в кабинете, глядя на темный экран айфона. Звонков от Димы не было. Вполне возможно, что он потерял номер Влада, но подобные оправдания Соколовский считал унизительными. К тому же, Дима знал его номер наизусть. И вряд ли забыл. Влад решил вернуться домой попозже и позволил работе занять мысли. Даже за детьми он отправил шофера, заверив обоих, что в эти выходные их ждет кино с пиццей. Он не взял трубку, когда звонила жена, взамен напечатав сообщение о том, что едет домой. На ее «хорошо, солнышко, у меня для тебя сюрприз» Влад подумал, что сюрпризов на сегодня ему достаточно. Откинувшись в кресле, он набрал номер детектива (хотя сказано было громко), который и информировал его о жизни Бикбаева. - Александр, доброго вам вечера. - Здравствуйте, Всеволод, чем полезен? - Либо мне не дошла смс, либо вы не прислали мне адрес гостиницы, в которой остановился объект. - Ни в одной из гостиниц он зарегистрирован не был. И, учитывая привычку объекта использовать кредитные карточки, смею предположить, что он живет у знакомых. - Хорошо. Почему так поздно сообщили о покупке билета? - Я сообщил вам через минуту после нее. - Понятно, спасибо. - Это все, чем я могу помочь? - Пока да. До свидания. - Всего хорошего. Объект. Именно так Александр предложил называть Диму после их первого знакомства. Это походило на игры в шпионов, а сам детектив смахивал на подростка в свои двадцать пять и явно был любителем видеоигр. Но это не помешало ему быть мастером своего дела. О заинтересованности Влада говорили лишь деньги, ежемесячно переводимые на счет Александра. Идея следить за Бикбаевым появилась в алкогольном угаре. Сначала она показалась сумасшедшей, но спустя несколько бутылок и после утреннего похмелья обрела приятные и разумные черты. И вообще, что в этом такого? Он не мог находиться рядом с Димой, но мог следить за его жизнью, в каком-то смысле проживая ее вместе с ним. Конечно, весьма относительно проживая, но никак по-другому сократить эти километры между ними Влад не мог. Стоило признать, что начиналось все довольно невинно. Влад завел фейковый аккаунт в твиттере и социальных сетях, подписавшись на особо ярых фанатов. Но затем информации стало не хватать. Соколовский не знал, о чем там думали фанаты, но вместо новых джинсов и цвета волос он видел потухший взгляд и скрываемое раздражение. Влад заметил неожиданно появившиеся слабые покраснения на шее Димы, и никто из фанатов не мог знать, что, чтобы добиться такого эффекта от слоновьей кожи Бикбава, требовалось присосаться к ней шлангом пылесоса. Но, видимо, у кого-то вышло то, что не получалось у Соколовского. Когда вопросов накопилось слишком много, а ответов – ни одного, Влад обратился за помощью. Он никогда не переходил грань, не просил достать Димины СМСки и поставить в его квартире камеры. Все эти годы он был просто уверен, что не хочет знать некоторые вещи больше, чем хочет. Влада извещали почти о каждом его шаге. Он в целом имел представление о его деятельности и возникавших проблемах. В целом – потому что не позволял Александру углубляться в детали, доверяя тому самостоятельно определить важность информации. Влад так привык, что ему иногда казалось, что он находится рядом с ним. А иногда, даже чаще, чем иногда, он говорил с ним. И за десять лет это тоже перестало быть чем-то ненормальным. Жизнь Влада представлялась ему самому целостной и заполненной событиями и эмоциями без остатков. В ней были его горячо любимые родители, пусть и не всегда правые, его дорогая жена и его дети – те, ради кого он поднимался по утрам. Но еще был Дима. И именно он делал жизнь Влада полной, хоть и не присутствовал в ней физически. Но если во всем разобраться, то Влад был довольно жалок в своем желании «быть» с Димой. Такие мысли, к счастью, посещали его редко. Он вздохнул и выключил ноутбук. Пора было домой. Ему еще предстояло натянуто радоваться какому-то сюрпризу. Это, и правда, был чересчур долгий день. И он еще не закончился. Пробки, к счастью или к сожалению, не препятствовали его появлению дома. Похлопав по карманам, он обнаружил, что забыл дома ключи. Он нажал на кнопку звонка. Детей невозможно было и взрывом разбудить. На удивление быстро замок начал щелкать, и дверь открылась. На пороге, в домашних серых штанах и футболке стоял Дима. Влад застыл. Выражение лица Бикбаева было нечитаемым. Казалось, что к щекам Соколовкого прилила кровь, в ушах что-то шумело, а сердце стучало с сумасшедшей частотой. Он прокашлялся. - Я даже не знаю, что сказать. А обида Бикбаева, похоже, за эти десять лет ничуть не уменьшилась. Его «думаю, стоит войти» было сухим. Влад кивнул и медленно, стараясь не коснуться Бикбаева, вошел в прихожую. В тот же момент из ванной вышла Даша в халате с полотенцем на голове. - О, Владюша! Ты уже приехал. Боковым зрением Влад заметил, как Дима закатил глаза, отвернувшись от Даши. - Вот, Дмитрий Олегович приехал. Я его пригласила пожить у нас, все лучше, чем в гостинице. - О. Понятно. Ясно, - закивал Влад, разуваясь. – Это и есть сюрприз? - Да. Все в порядке? – с улыбкой ответила она. - Конечно! – Влад ослепительно улыбнулся, давя в себе бурю, и развернулся к Диме. – Очень рад тебя видеть! – и, пожимая холодную ладонь, обнял. Этот запах. Он совсем не изменился. Влад чувствовал, как бьется Димино сердце. Мир замер. Влад не слышал ничего, кроме дыхания Бикбаева. Из этого состояния его вывел голос Даши. Его жены. - Давайте за стол, уже все готово, - и она ушла на кухню. Между тем, они жадно друг друга рассматривали. - Ты не позвонил, - проговорил Влад, рассматривая маленький шрам на скуле – след от лапы кошки, которую Диме подарили три года назад. - Начал с обвинений? – Дима скрестил руки на груди. Да, определенно, десяти лет как не бывало. - Позвонил на домашний, - Бикбаев отвел взгляд. - Надеялся, что родители живут здесь? Дима кивнул. - Это нечестно. - Честно. Я же позвонил. Извини, твоя жена упорно настаивала. Мне было неудобно. - Я знаю, что по своей воле ты ни за что сюда бы не приехал. Ты извини. Господи, это правда он. Только сейчас Соколовский понял, как скучал. *** Это было странно. Дима поддерживал нейтральный разговор, слушая, как Даша с гордостью рассказывает об успехах Влада и детей. Как специально. Также он отметил, что Соколовский неплохо держит себя в руках, хотя Дима все еще ловил на себе пристальные короткие взгляды. Влад повзрослел. Если Дима не особо изменился, то Влад похудел, видно, что посещает зал и в уголках его глаз залегли лучики морщинок, а на пальце появилось кольцо. Не все эти изменения Диме сильно нравились. Ужин был выше всяких похвал. Как бы Бикбаеву ни хотелось придумать какое-нибудь изящное и меткое замечание, он потерпел в этом полный крах. Даже чай Даша подала не в кружках из сервиза, а в обычных, больших и домашних. После нескольких глубоких вздохов Дима нашел это милым. - Так, все, завтра помою, - она поставила последнюю тарелку в мойку. – Вы тут еще поболтайте, вам точно есть о чем поговорить. А я спать, спокойной ночи. И она поцеловала Влада в уголок губ, прикрыв глаза. Дима разглядывал молочный улун в чашке.( это остатки заварки на дне кружки) - Дмитрий Олегович, я постелила вам в гостевой, еще раз, чувствуйте себя как дома, - она улыбнулась, опять улыбнулась, и вышла из комнаты. Дима проводил ее взглядом и медленно перевел его на Влада. Сейчас начнется. Он избегал смотреть на Бикбаева, вертя в руках крышку от заварочного чайника. - Ну, раз такое дело, то ладно, - проговорил Дима и встал. - Ты куда? - Посуду мыть. Думаю, ты все так же ненавидишь тарелки в раковине, - и он включил воду, мысленно проклиная себя. В Киеве он никогда не мыл посуду, это за него делал Леша. Леша вообще делал все, что когда-то за Диму делал Влад. - Ты никогда не мыл посуду. У тебя же руки трескаются. - Я врал тебе, - ответил он, сжимая в руке губку. – Мне просто было лень. Но я рад, что ты женился на человеке, который следует моим привычкам. - Я никогда не мою за нее посуду, - отчего-то начал оправдываться Влад. Дима повернулся к нему. - Не стоит говорить такие вещи. Тут никому не нужны признания или что-то вроде. - Тогда ты тоже, пожалуйста, не комментируй мой брак. - Извини, - он вернулся к тарелкам. – Красивый сервиз. - Родители подарили на свадьбу, - пояснил Влад. - Разумеется, - вздохнул Бикбаев. Следующие несколько минут, пока Дима заканчивал с мытьем, прошли в тишине. Наконец, Бикбаев произнес: - Ты можешь идти спать. - Не могу. Даша любит читать на ночь и еще не спит. А у нас же есть много вещей, которые мы хотели бы обсудить. - Действительно. Ну, так давай обсудим, - улыбнулся Дима, отгоняя неприятные мысли. Почему бы им, в самом деле, просто не поговорить? Он кинул полотенце на тумбочку и уселся на стул рядом с Владом. - Как жизнь твоя? – он подпер щеку кулаком. – Я слышал, твое продюсерское агентство довольно успешное. - Да! – глаза Влада загорелись. – Мне действительно нравится этим заниматься! Знаешь, эти ребята… Речь Влада была насыщена эмоциями, он много жестикулировал, рассказывая забавные случаи из продюсерского опыта. Он использовал чашки и чайничек в качестве людей и ходил ими по столу, описывая диспозицию людей в его кабинете, когда одна из его звезд заявила о своей беременности при своем парне, партнере по группе, с которым они еще не спали. Чашки забавно перемещались по столу, а чайничек оставался на месте, махая носиком, как Влад тогда – руками. Дима же смеялся, иногда наклоняя чайничек за Влада, когда у того не хватало рук. Постепенно Дима начал рассказывать о себе. Живет один, завел кошку, на работе все отлично. Хорошая жизнь у них обоих. За разговорами часы пробили час ночи. Нечаянно взглянув на часы, Влад воскликнул: - Как поздно, мне вставать через шесть часов. - Все еще чувствуешь себя как в тумане, если не проспишь больше восьми часов? - Да, и до сегодняшнего дня я как-то держал режим. - Боже, какая скучная у тебя, должно быть, жизнь. Дима раскраснелся, как от жары, а Влад не мог отвести от него взгляда уже как полчаса. - Точно не такая веселая, как у тебя. Упс. У всех бывают моменты, когда они не могут удержать язык за зубами. - Ты о чем? – Дима выпрямился и скрестил руки. - Видел фотографии из клубов. - Ты что, следишь за мной? - Конечно, я и частного детектива для этого нанял, - сухо ответил Влад. Дима никогда не верил в правду. Ни тогда, когда Влад говорил, что всегда будет любить его, ни сейчас, когда он раскрывал карты насчет детектива. Бикбаев, как и ожидалось, отмахнулся. - Это слишком даже для тебя. В этом случае ты был бы слишком… в отчаянии. Хотя, - задумался Дима, - это было бы романтично. И в клубы я хожу редко. Как будто ты в них не ходишь. - Издержки профессии. - А у меня не издержки, значит. - Ладно, давай забудем. - И это забудем? Давай, и это тоже забудем, - покладисто согласился Дима и посмотрел на него с чуть приподнятыми бровями. О, Соколовский знал этот взгляд. Взгляд «я-повывожу-тебя -а-ты-потом-будешь-виноват-что-сорвался-первым». Но десять лет не прошли даром. Влад молчал. - Я пойду спать. Передай жене спасибо за ужин, я забыл сказать. Спокойной ночи. - Спокойной. Выходя, Дима заметил, как Соколовский взлохматил волосы знакомым жестом и закрыл лицо руками. «Ничего, - подумал Бикбаев. – Переживешь. Не тебе одному тут плохо». *** В комнате было прохладно. Ветер дул из приоткрытого окна, и Дима вдыхал его свежесть. Он, сгорбившись, сидел на кровати. Что казалось самым ужасным? То, что могло быть, и то, чего не было. Раньше Дима часто представлял себе, какие у них могли бы быть отношения. Они вместе, вот – сидят в кафе, смеются, он держит его за руку, когда они идут по улице, целует в висок. Но – правда – ему это совсем не нужно. Он может просто быть рядом. Дружить. Он хотел быть тем, кому пишут в раздражении, стоя в очереди. С кем первым делятся радостью. Горем. Всем. Он хотел быть всем. Как так вышло, что он стал ничем? Дима закрыл окно и поправил занавеску. Он не был плохим человеком, скорее наоборот. Он не заслужил этого. Он заслужил счастье. Он делал много хороших дел. Когда оно придет к нему? Ему скоро сорок. Видимо, уже никогда. В дверь постучали, прервав Димины меланхоличные размышления. - Можно? – в проем просунулась голова Соколовского. - Можно, - другого ответа и не могло быть. Можно, заходи, поехали со мной, я буду воспитывать твоих детей, только, пожалуйста, останься со мной. - Все в порядке, тебе ничего не нужно? - Нет, твоя жена обо всем позаботилась. - Не называй ее так. Не называть? Да как ты смеешь. Я ненавижу тебя, ненавижу всем сердцем, ты должен был исчезнуть или никогда не появляться в моей жизни. Ты дал ей все то, что должно было принадлежать мне, чем она лучше? Чем!? - В этом нет ничего такого, - спокойный, монотонный голос. На большее его актерских способностей не хватает. Он копил это в себе десять лет, и оно не может оставаться в нем, особенно когда предоставляется такая чудесная возможность. Он уже на пределе. - Есть. Я вижу, что она тебе не нравится. Ладонь сжалась в кулак. - Зачем ты пришел? – Дима склонил голову. - Я… Влад сделал шаг, затем второй. Глаза Бикбаева расширились, ногти впились в кожу. - Не подходи, - хрипло. Влад шумно вздохнул. Упал на колени, положив голову на Димины. Рука последнего разжалась. - Дима-а-а… Влад обнял его и что есть силы прижал к себе. - Все хорошо, Влад. Все хорошо. Что хорошо? Нихрена ничего хорошо, его дети спят через стенку. Дима прикоснулся губами к его волосам, таким же мягким, как и раньше. Влад медленно поднимался и застыл на уровне Диминого лица. Они смотрели друг на друга. Когда-то давно, чувствуя вину, когда Дима уезжал, Влад отвел взгляд. Сейчас он его выдержал. Дима запретил себе двигаться. Но Влад оправдал его ожидания – и поцеловал, не закрывая глаз. Они касались ресниц друг друга, сердца бешено стучали, по щекам потекли слезы, которые можно было оправдать тем, что они не моргали. - Влад… нет… Но его нельзя было остановить. И Дима сам сдерживался слишком долго. Влад потянулся к Диминой коже под одеждой. Этого хватило, чтобы у Бикбаева отказали последние тормоза. Он стащил футболку с Соколовского, жадно шаря по его телу руками. Да, да, да, наконец-то, пусть навсегда. Господи, дай им умереть. *** Утро выдалось солнечным. Даша ничего не заподозрила. Соколовский пил кофе на кухне. Он попросил жену отвезти детей в школу, ссылаясь на необходимость пообщаться с Димой. Что ж, не соврал. Когда входная дверь тихо закрылась, Соколовский налил в чашку черный чай, добавил ложку сахара и понес в гостевую. Открыв дверь, он обнаружил уже проснувшегося Диму, который смотрел в окно. Влад осмотрел его спину и спустился взглядом чуть ниже, затем кашлянул. - Можно? - Можно, - не поворачиваясь, произнес Дима. - Я принес чай. - Говори, что ты хотел сказать. Влад опустился на кровать и поставил чашку на прикроватный столик. - Я… Это не может повториться. - Ты так говоришь, будто бы это я начал. - Я знаю. Извини, я не сдержался. - Не сдержался… - протянул Бикбаев и повернулся к Владу. – Соколовский, ты что вообще возомнил о себе? Какого хрена ты вчера приперся? Сделал только хуже. Влад сжал зубы. - А что же ты тогда не сопротивлялся? И сам перехватил инициативу… - Не очень то и хотелось быть изнасилованным. Влад молчал, потому что, возможно, Дима был не далек от истины. Соколовский последний раз так возбуждался еще подростком. - Ты собираешься ей сказать? – Дима скрестил руки на груди, смотря на Влада сверху вниз. - А ты ему? – приподнял он бровь. Бикбаев чуть наклонил голову налево. - Откуда ты знаешь? Ты же, черт возьми, за тысячу километров. - Люди придумали телефоны и еще много интересных вещей, - пожал Влад плечами, стараясь выглядеть безразличным. - Ты что, следишь за мной? – тихо спросил Дима. Соколовский поднял глаза. Он отчетливо видел в них надежду. И усталость длиною в десять лет. Но он знал, что он должен убить надежду, закопать ее в зародыше. Он уже делал нечто подобное, когда они расставались, и звезды выстроились так, что ему необходимо сделать это вновь. Он понимал, что Диме будет больно, потому что он уже почти верил. Он всегда был таким, его Дима. Но он уже ошибся один раз вчерашним вечером и был на краю пропасти. Он ошибся второй раз, когда не повез детей в школу самостоятельно. Диме не было места в его жизни. И как иногда Соколовский хотел другую. - Нет. У нас все еще есть общие знакомые, представь себе. В общем, Дим, - Владу надоело ощущать на себе взгляд «свысока», и он встал, оказавшись вплотную прижатым к Бикбаеву, что отнюдь не помогало ему доносить свою мысль, - давай сделаем вид, что ничего не было. Ты на сколько приехал? - Я уеду завтра вечером. Влад кивнул. - Хорошо. Если тебя надо подвезти, скажи. - Не надо. Спасибо. Я тебя не задерживаю, - он отошел, чтобы Соколовский смог пройти. Влад быстро вышел. Это было тяжело. Какой же он идиот! Надо было вчера ударить себя бутылкой по голове, чтобы не дойти до двери гостевой. И ведь сначала только поговорить хотел, непонятно только, о чем таком невинном и не предвещающим скандал они могли поговорить. А потом зашел – и как накрыло. Влад дышал глубоко, стараясь успокоиться. Если не брать во внимание, что это был его лучший секс после того секса с Димой же на Бали, то дело все равно выглядело очень хреново. Он и так еле разгреб все дерьмо с того момента, как Дима улетел, и то, разгреб – громко сказано. Утром Александр написал, на взгляд Соколовского, очень издевательскую СМСку: «Заболел. Некоторое время не смогу следить за объектом, но вам, кажется, пока это не нужно.: ) Сообщу, когда вернусь в строй». Подобная наглость и фамильярность могли объясняться только высокой температурой. Итак, нужно было лишь подождать, когда он уедет. Для этого Соколовский решил сбежать в мини-командировку в Ясную Поляну, он с детства любил эту усадьбу, и прогулка по ней утешала все его тревоги. Вряд ли она бы помогла в этот раз, но четыре часа в один конец определенно привлекали внимание Влада. Даша опять поверила. Кто-то мог бы сказать, что она была глупа, но отчего ей не верить мужу, который всегда был с детьми и с ней, никогда не изменял, и вообще идеален? К тому же, у него гостил друг, а значит, у командировки была особая важность. Влад не тешил себя верой, что Дима будет так же наивен, как и Даша. Нет, Бикбаев сразу его раскусит, закатит глаза, но ничего другого ожидать от него и не будет. Он никогда не осуждал его. Ну, кроме той истории с родителями и гомосексуальностью. Осень в Ясной Поляне была красивой. Соколовский закрыл машину и пошел по знакомой дорожке к дому. *** «Сбежал-таки, гад», - было первой мыслью Димы. От проблем Влад бегать любил. Конечно, потом он возвращался и винился, но что-то подсказывало Диме, что в этот раз сценарий будет другим. К счастью, до самого вечера, он почти не вспоминал о нем. Его закрутили старые друзья, хлопки по плечу и искренние, как ему хотелось верить, улыбки. С делами разобрался быстро. Как оказалось, тот упертый мужчина, который настаивал на подписании контракта в Москве, пришел в такой восторг от того, что Дима приехал, что они поставили свои подписи через час после личного знакомства и на Диминых условиях. Вечером, когда во всем городе уже зажглись фонари, Дима возвращался домой на такси и смотрел в окно. Благо, ехать было далеко: он мог полюбоваться любимым городом. И Влад знал, что этот город – любимый. И выжил Диму из него. Дима прислонился лбом к стеклу и с тоской смотрел на яркие знакомые магазины, кафе и парки. Зазвонил телефон. Посмотрев на экран, Дима застонал, но трубку взял. - Да. - Привет, мой хороший, как твои дела? - Все хорошо. Гостиница отличная, ресторан вкусный. Завтра уже вернусь. - Как-то сухо. Все точно в порядке? «Нет, не в порядке! Не то чтобы меня волновала именно измена, но я тут переспал с парнем, которого люблю уже много лет, и, как оказалось, прогресса в том, чтобы его любить хотя бы чуть меньше, нет в принципе. Я деградирую, меня сегодня опять послали, а завтра мне придется уехать из Москвы в твой Киев, который ты, может, и обожаешь, но у меня он уже в печенках сидит!» - Да, Леш, не переживай. Я устал. Я позвоню, когда куплю обратный билет. - Хорошо, я так скучаю по тебе. Приезжай скорее. Я тебя люблю. - И я тебя люблю, - ответил Дима, рисуя на стекле пальцем. Куда бы он без Леши. Если бы не Леша, Дима бы уже свихнулся. Для разбитого сердца чужая любовь – это самое лучшее лекарство. Они были крепкой парой. Счастливой. Похоже, для этого было необходимо абсолютное равнодушие со стороны одного из партнеров. Леша был хорош собой. Не дурак, но и не гений. Добрый. Спокойный. Он считал Диму подарком судьбы, Дима же знал, что судьба просто так подарков не делает. Лёша не чувствовал Бикбаева и не понимал его так, как это делал Влад, но кому это было нужно? Он любил Диму и не скрывал это от мира, и только это было важно. Хотя, конечно, если бы Диме предложили скрывающего любовь от мира Влада, выбор был бы очевиден. Но ему никто не предлагал. Машина подъехала к подъезду. Бикбаев помнил, как раньше они ездили вместе на семейные обеды, когда никто ни о чем не догадывался. Он бы многое отдал за то, чтобы вернуться в то время. Дима расплатился и вышел из машины, а в квартире как раз и обнаружил, что Соколовский сбежал, скорее всего, в свою любимую Ясную Поляну. Он заказал обратные билеты по интернету на вечер, собираясь уехать из дома Соколовских утром и еще немного побродить по городу. Дима поставил Дашу в известность о том, что уезжает, и подарил подарки ей и детям. Он был очень виноват перед ними. Затем, несмотря на раннее время, Бикбаев лег спать. Его сон был спокойным и ровным. *** Он уехал рано утром, когда никто еще и не думал просыпаться. Оставил записку, захлопнул дверь и спустился вниз, где его ждала машина друга. Хотелось еще разок проехаться по Москве в одиночестве. Он без пробок доехал до Шереметьево и сдал вещи в камеру хранения. Пунктом назначения был Парк Горького, где Влад признался ему в любви. Должно быть, там все изменилось, и те качели давно снесли, но все же это место имело особую ценность. Он плотно позавтракал в кафе, наслаждаясь вкусом яичницы, тостов и блинчиков на десерт. Прогулялся в парке. Погода стояла сухая и прохладная, листья наполовину опали. Что ему дала эта поездка? Ничего. Абсолютно ничего. Дала ему шанс. Бессмысленный шанс. Который разбередил старую, казалось, зажившую рану. Давно ему не было так паршиво. Стыдно оттого, что переспал с Владом, у которого жена, дети. И хорошо оттого, что переспал с Владом, по которому так сильно скучал все это время. Он даже мысленно разговаривал с ним, представлял ситуации, в которых они могли встретиться и начать все заново. Однако ни разу Влад не заходил в киевские рестораны, торговые центры, музеи. Не появлялся в парках и на площадях. Дима так мечтал просто идти по улице и увидеть в толпе его лицо. Но мечты не сбываются, даже если этого сильно хочется. Дима не знал, как и зачем ему жить дальше. Ему надоело искусство, а ничего другого у него не было. Для искусства необходима муза, которую Бикбаев потерял уже очень давно, выжимая из себя остатки, которые мало его радовали. Конечно, оставался театр, всегда являвшийся отдушиной. Но он уже не вдохновлял. Он устал жить и чего-то ждать. Все, что у него могло быть, произошло вчера. Влад даже не согласится на любовника, слишком честный для этого. Всегда выбирал то, что правильно. А Диме честь быть правильным никогда не выпадала. Надо было что-то менять, и кардинально. Хотя они еще не старики, может… Иногда Бикбаеву казалось, что просто им не повезло в этих жизнях. Может, в следующей они встретятся в более располагающее время. Конечно, все могло бы произойти иначе. Увы. Бикбаев встал со скамейки и пошел к выходу из парка. Хватит рефлексии. Ответные прикосновения Соколовского и слова любви той ночью не выходили из головы. Дима остановился, зажмурился, закрыл лицо руками и зарычал от злости. Ну зачем, ну вот зачем!? Глубоко вздохнув, он пошел к кинотеатру. Темнота скрывала любые преступления, позор и слабости. *** «Рейс Москва-Киев в 21.45 из Шереметьево». Влад похолодел. Он уже почти подъехал к дому, но, увидев эту смс, резко и не по правилам развернулся, помчав к аэропорту. Он отчего-то был уверен, что его известят, если кто-то куда-то полетит. Но жена не звонила, а Дима… Дима был Димой. По подсчетам Соколовского, до открытия посадки осталось сорок минут, и если он поднажмет и наплюет на несколько десятков правил дорожного движения, то успеет. Он не ездил так лет с двадцати. Один раз его остановили, пятисот долларовая банкнота сразу же вылетела из окна, Соколовский даже не остановился до конца. Через полчаса он вбегал в терминал. И вот на этом-то моменте его посвятила мысль, что, может, вбегать не надо было. Может, стоило оставить все как есть. Незачем расставлять точки над i, да и куда что ставить Влад понятия не имел. Он перехватил Бикбаева на пути к паспортному контролю. - Привет, - сказал он, тяжело дыша. Его смерили холодным взглядом. - Чего пришел? Я не просто так уехал, ничего не сказав. - Я не мог тебя отпустить просто так. - Да, Соколовский, мало ты меня помучил. - Прости меня. Дима устало потер глаза, и Влад устыдился еще больше. - За то, что я… не сдержался. - Снова-здорово. Ну, трахнулись мы, ну бывает. - Не говори так, - жестко ответил Влад. - А как я должен говорить? – процедил Дима. – О, Влад, лучшая ночь моей жизни? О, Влад, все мои чувства воспылали новой страстью? Соколовский, я с этим жить пытаюсь! Не путайся под ногами. - Дим, - Влад хотел взять его за руку, но вокруг было слишком много народа. – Я знаю, что у нас все не так, как должно быть. Я просто хочу, чтобы ты знал… Мне очень жаль. Правда. Я бы многое отдал, но… Я не могу ничего изменить. Глаза Димы злобно сверкнули. - Смотри-ка, вторая часть марлезонского балета сквозь века. Нечто похожее ты говорил мне на этом самом месте десять лет назад. И все стало еще хуже. Дело в том, Соколовский, что тебе всегда будет что-то мешать, потому что ты трус. Родители, дети, внуки. Ты мог изменить все тогда. Можешь и сейчас. Влад осознавал, что Дима прав. Но ведь столько всего мешало! - Влад, - неожиданно сам Бикбаев схватил его за руку. – Поехали со мной. Пожалуйста. Мы что-нибудь придумаем с детьми, а жену ты все равно никогда не любил. Начни уже жить для себя. Пожалуйста. Если тебе и в половину так же плохо, как и мне, а это так, то это невыносимо. Дети должны расти в счастливой семье, а не в фальшивой. Пожалуйста, - умоляюще произнес Дима. Влад молчал, сжимая его руку, и смотрел в пространство. Он положил вторую руку поверх руки Бикбаева и мял и гладил ее в своих. Он глубоко вздохнул – и отпустил ладонь Димы. Дима посмотрел на свою руку и тихо спросил: - Ты хотя бы помнишь? Влад помнил. Сложно забыть лучшие дни своей жизни. Как они катались на аттракционах в Парке Горького, как смотрели вечером фильмы, как ходили зимой на каток, как вместе учились, о, как много они вместе учились. Как пели, постоянно и везде, как Влад один раз заболел и Дима носился за ним, ухаживал, но при этом закатывал глаза и делал вид, что ему все равно, называл дураком и всегда совал лекарства. Спрашивал, как он раньше жил без него. Влад помнил, как они валялись на траве летом, рассказывая друг другу забавные истории, как целовались на этой самой траве, и она была такая высокая, что их никто не мог увидеть. Он помнил как они встречали новый год. Сидели под одним пледом, целуясь ночь напролёт. Запах мандаринов, фейерверки…их первый снег и дождь. В глазах Димы стояли слезы. Он постоянно прокручивал эти воспоминания в своем воображении, задавая себя всего один вопрос: как они могли все это потерять? А теперь они два разных, отдельных человека. Кого теперь волновало, что у них на душе. «Объявляется посадка на рейс номер 121 Киев-Москва….» - Мне пора, - он положил руку на ручку чемодана. - Дим… Бикбаев глядел в любимые голубые глаза и ждал. - Позвони, если будешь в городе. Дима перевел взгляд в пол, затем опять на Влада. - Позвоню. - Обещаешь? - Обещаю. Влад наблюдал за тем, как фигура Димы скрывается в коридоре, и все в нем вопило бежать за Димой и не дать улететь. Но Влад стоял и беспомощно смотрел ему вслед. Завибрировал телефон. - Да, дорогая. - Ты успеешь к ужину, Владюш? Ты уже попрощался с Дмитрием Олеговичем? - Попрощался, да, успею. - Не расстраивайся так, он еще вернется сюда, и снова встретитесь. - Да, - отстранённо согласился Влад, все еще не отрывая взгляда от коридора, в котором уже не было Димы. – Я еду, пока. Если Влад Соколовский когда-нибудь напишет книгу, то в ней он обязательно даст всем читателям совет: влюбляйтесь, но не любите. А если так случилось, то не отходите от этого человека не на шаг. А лучше застрелите друг друга, потому что вселенная не даст вам возможности быть вместе. Не хотелось ехать домой и не хотелось оставаться здесь. Влад побрел к машине, не понимая, почему извечно правильные поступки привели его к несчастью. Заметно похолодало. В машине он позвонил Александру. - Здравствуйте. Как себя чувствуете? - Уже гораздо лучше, спасибо. Чем могу помочь? - Помните, я просил вас фильтровать информацию об объекте. - Да. - Теперь я хочу знать все, что вы сможете узнать. - Приказ ясен. Файл пришлю на почту. Отключившись, Влад устало лег на руль. Он будет рядом с Димой до конца своих дней.