Метафоры неразделённых чувств

      Это мог бы быть обычный день, не сулящий никаких изменений, но всё пошло наперекосяк уже с самого утра.       Во-первых, Хината впервые за долгое время проспала. Она договорилась потренироваться утром с командой, но когда открыла глаза и бросила взгляд на часы, поняла: нормально собраться уже не получится. На площадке для занятий надо было появиться через двадцать минут. И только путь туда занимал столько.       Хьюга подскочила с постели, почувствовав холодный пот на спине, и принялась быстро собираться. Она винила себя, что снова не спала полночи. Пора приводить в порядок режим жизни. Только это ведь не так уж и легко.       Она по привычке схватила потрёпанный синий блокнот, из которого торчали листы черновиков, и пулей вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. И сразу же после — столкновение. Плащ выпал из рук вместе с сумкой. Хината подняла взгляд на причину этого безобразия. — Сестрёнка, смотри, куда прёшь! — недовольно буркнула Ханаби, потирая ушибленное плечо. — Прости пожалуйста, — извинилась Хината, — я очень спешу.       И, торопливо сунув вещи в сумку, побежала к выходу. Совсем забыв про плащ, так и оставшийся лежать в коридоре. Она даже о нём не вспомнила. На дворе ведь лето. И схватила его из шкафа, скорее, по привычке.       А вместе с ним на полу оказался и один из набросков, сто раз перечёркнутый. Хината не стала ночью переписывать его в блокнот и решила сделать это после тренировки в кафе.       Ханаби бросила гневный взгляд на закрывающуюся дверь и перевела глаза на плащ. Скорчив кислую мину, нагнулась, чтобы поднять его. Но под ним оказалась бумажка. С интересом выудив её из ткани, сначала замерла, бегло прочитала, выдохнула и... Прочла ещё раз, уже более вдумчиво.

У меня есть плохая привычка. Я в ней нахожу лишь страданья. Как в распахнутой клетке птичка, не взлетаю, ища оправданья. Невзаимной любви, глупым слезам, отказу, искалечившим душу. Признанию, сердцу, бессонным ночам. И тому, как меня это душит. Но пусть жизнь разлетается к чёрту. Пускай и страдаю день ото дня. В тебе не найти недочётов. Лишь один — ты не любишь меня.

      Ханаби не знала, что и думать. Первая мысль — бросить лист обратно и сделать вид, что ничего не видела. Но тогда кто-нибудь ещё сможет это прочесть… Поэтому, держа дрожащими пальцами бумагу с душещипательными строками, поплелась в свою комнату, захватив и плащ.       Ей стало грустно. Сердце сжалось. Конечно же, она уже давно знала о неразделённой любви сестры… Но это незамысловатое стихотворение заставило понять: боль Хинаты была слишком сильна… И совсем не собиралась затихать. Ханаби выдохнула и пообещала себе, что будет внимательнее к сестре… И если Хината захочет, попробует разделить её страдания на двоих.

***

— Ты вообще спишь? — недоумённо поднял брови Киба. — Вид у тебя, конечно… Уставший. — Кажется мне, не слишком вежливый вопрос это, — прокомментировал Шино.       Инузука фыркнул, потрепал Акамару за ухом и пробурчал: — Я ведь по-дружески беспокоюсь, — он перевёл укоризненный взгляд на Хинату. — Давай, колись, это ведь Узумаки тебя так довёл?       Ей показалось, что кто-то изо всех сил зарядил ей кулаком в грудную клетку, хотя тренироваться они даже не начинали. Ладони вспотели и начали дрожать. — Нет, Киба-кун, всё не так… Я в порядке. — Хината, ты только скажи, — не унимался он, — и я мигом ему довольную рожу начищу, чтобы знал как нашу принцессу обижать!       Шино слегка повернулся к нему и изрёк: — Ты тронуть не сможешь и пальцем его. А всё почему? Да потому что сильнее Наруто никого нет.       Инузука фыркнул, сложил руки на груди и задрал нос. — Тоже мне, друг называется. Мог бы и поддержать. — Спасибо, что беспокоишься обо мне, — робко пробормотала Хината. — Но у меня действительно всё хорошо.       Видимо, это была совсем неубедительная ложь. Потому что Киба перевёл на неё недоверчивый взгляд и лишь устало выдохнул. Такое положение дел крайне не устраивало Хьюгу. Если уж друзья замечают перемены…       Значит пора с этим что-то делать. Ну, а что удивительного?.. Последние полгода были настоящим адом… А теперь всё, что ей осталось ради сохранения хоть какого-то жизненного равновесия, — стихотворения по ночам… — Давайте тренироваться, ребята, — сказала Хината, глядя в пол.

***

      Ветер трепал отросшие волосы Наруто, и он постоянно убирал их от глаз, чувствуя нервозность. В последнее время эти длинные пшеничные патлы стали не на шутку раздражать. Поэтому, поддавшись эмоциям, прямо с утра он направился в парикмахерскую.       Дел сегодня было завались. Какаши-сенсей в последнее время стал говорить, что Узумаки надо бы поднапрячься в обучении и сходить на несколько миссий. По смелым прогнозам, должность Хокаге должна достаться ему уже через два года. Это сообщил Шикамару, тоже намекая на необходимость более усердного труда.       Такая «забота» раздражала. Он и так очень старался… Но в последнее время из жизни будто пропали краски. На дворе стояла прекрасная погода, лето всегда было его любимым временем года… Но радоваться почему-то совсем не хотелось. Ноги медленно вели его по улочкам Конохи, а кулаки сами собой то сжимались, то разжимались в карманах широких брюк. Наруто, конечно, догадывался о причинах такого состояния.       Но не собирался врать самому себе. И, уж тем более, врать Хинате.       Уже целых полгода прошло с тех пор, как она призналась ему в любви… Не сказать, что это было уж совсем открытием… Казалось, что в глубине души он уже давно догадался о её чувствах. Только старательно прятал эти догадки на задворках сознания.       А теперь… И дня не проходило, чтобы он о ней не думал. Сам того не заметив, Наруто очень привязался и даже не понял, как она стала настолько близка ему…       Хината была рядом почти каждый день после войны. Помогала с обучением перед получением звания Джоунина, приходила в гости, составляла ему компанию за обедами в «Ичираку»…       Мелочи, вроде бы. Но из этих пустяков постепенно, по ниточке, стала ткаться его жизнь. И в конце концов, Хьюга стала настолько родным человеком, что теперь всё вокруг померкло.       Конечно, они и раньше неплохо дружили… Но эти два года полностью перевернули все устои.       Он много думал о её признании. И честно пытался искать в себе такие же чувства… Только ничего не находил. Хината, безусловно, была особенной. Чуткой, добросердечной, милой и преданной.       И Наруто вполне понимал, почему она стала его избегать. Наверняка, ей очень больно… И вначале он даже хотел поговорить ещё раз, но совсем не знал, какие слова подбирать. Да и от его присутствия, должно быть, Хинате только хуже бы стало…       Он думал, что понимает, каково это. Любить человека, который никогда не ответит взаимностью. Только вот после того признания, в голову всё чаще приходил вопрос:       «Люблю ли я Сакуру по-настоящему?..»       Ответа не было. Должно быть… Возможно… Но сердце уже очень давно не замирало в её присутствии. И на свидания больше звать не хотелось…       Зато все сны и мысли заполонили иссиня-чёрные волосы, обрамляющие изящное лицо, и бледные фиалковые глаза. Он очень скучал по Хинате. И хотел бы вернуть старые-добрые времена, когда не было никакого признания. А только их милые дружеские посиделки.       Вдруг из раздумий его вырвало приветствие знакомого голоса: — Братишка Наруто! — кричал с другого конца улицы Конохамару, яростно размахивая ладонью.       Мальчишка стоял рядом с Ханаби и широко улыбался. Наруто тоже постарался искренне улыбнуться в ответ и двинулся в их сторону. — Сто лет тебя не видел! — весело констатировал юный Сарутоби. — Показать тебе мою новую усовершенствованную Технику Соблазнения?       Последнее, чего хотелось Узумаки, — участвовать в этом извечном соревновании. Поэтому он вежливо отказался: — Не сегодня, Конохамару. Нет настроения.       И вдруг Наруто заметил, как скривилась Ханаби. Она задрала голову и слегка отвернулась. Но расспрашивать, чем вызвана такая реакция, не стал. Не до того было.       Зато очень хотелось поинтересоваться, как там поживает Хината… Чем старше становилась младшая Хьюга, тем больше сходств с сестрой в ней становилось. Но… Всё же… Хината была совсем другой. И вопрос о ней так и остался невысказанным. Почему-то стало стыдно спрашивать… Ведь вполне можно организовать с ней и личную встречу.       Прошло уже немало времени, всё-таки. Полгода — хороший срок, чтобы раны зажили… — Я пойду, ребята, — махнул рукой Наруто. — Дел сегодня много.       И распрощавшись, двинулся дальше к месту назначения. И чем ближе подходил к парикмахерской, тем сильнее ему хотелось, наконец, разорвать проклятый замкнутый круг недосказанностей.