Прочь из моей головы

      Мальчик сидел в самом уголке тесной комнаты. Он дрожал, очевидно проведя немало времени на холодном бетонном полу. Сегодня он снова остался без обеда, впрочем, как и без ужина. Миссис Коул любила повторять, что такой ненормальный, как он, не заслуживает еды.       Живот протяжно завыл, требуя хоть какой-нибудь пищи, мальчик лишь сильнее сжался, плотнее укутываясь в тонкую, покрытую заплатками, рубаху.       В такие моменты, сидя в холодном карцере, голодный и продрогший до костей, Том думал, какая бы у него была жизнь, будь у него родители. Раньше он часто мечтал, что бы его забрали из приюта, представлял, как на очередном смотре к нему подходит мужчина или женщина, а может даже семейная пара, берут его за руку и уводят из этого ненавистного места. И он покидает его не оглядываясь. Навсегда.       Но вот прошли года, а Тома так никто и не забрал. В свои девять лет мальчик уже успел разочароваться в окружающем мире, познать жестокость и несправедливость жизни, и полностью увериться в том, что рассчитывать он может только на себя самого.       Том, сколько себя помнил, всегда был особенным, не похожим на остальных приютских детей. И дело было вовсе не в том, что он был в разы сообразительнее своих сверстников, а порой и детей постарше, не в том, что его внешность, хоть и выглядела весьма потрепано, оставалась очень миловидной, даже кукольной. Особенность Тома заключалась в том, что он мог делать странные вещи, не поддающиеся разумному объяснению.       Сильно пожелав, Том мог отвлечь от себя внимание, становясь словно невидимым (это его умение не раз спасало мальчика от очередных наказаний воспитателей, за то, чего он не совершал, от Билли и его шайки, что так любили поиздеваться над Томом), мог передвинуть чашку или книгу, при этом совершенно случайно уронив оные предметы на того же Билли или кого то из его компании.       Вообще странных вещей, происходящих с Томом, было много и, разумеется, это не осталось незамеченным. Воспитатели и сама миссис Коул считали его чуть ли не сыном самого Дьявола, они ненавидели мальчика, но и боялись при этом. Том много раз видел, что, когда он проходит мимо кого-то из работников приюта, те судорожно крестятся и плюют через левое плечо. Дети в приюте тоже боялись Тома и тоже ненавидели, вот только их ненависть они не стеснялись открыто показывать, выражалось это обычно в испорченных вещах, разорванных книгах и, конечно, избиениях. Сначала все пакости, устраиваемые детьми, были исподтишка, дабы не попасться работникам приюта, когда же дети поняли, что воспитателям нет никакого дела до того, что они делают с Томом, простое неприятие и мелкие гадости переросли в полноценное издевательство и травлю.       О, как же Том ненавидел это место, этих людей, окружавших его, как он мечтал однажды уйти отсюда, раз и навсегда, но, похоже, не всем мечтам суждено сбываться, сейчас, сидя на холодом полу из неровного бетона, Том особенно ясно осознавал это.       Он не редко попадал в этот карцер, чаще всего, конечно, за то, чего он не совершал, но бывало его отправляли сюда вполне заслуженно, хотя Том, разумеется, все равно так не считал.       Сегодня в эту ненавистную бетонную коробку мальчик попал почти сразу после завтрака. Выйдя за пределы столовой, он попытался максимально незаметно проскользнуть в свою комнату, жил Том один, так как никто не хотел делить одну спальню с «ненормальным», но это было и к лучшему. Однако, его затея не увенчалась успехом, почти одновременно с ним, из-за угла показался Стаббс с его прихлебателями. Билли был явно не в лучшем расположении духа, поэтому, стоило ему заметить Тома, как его губы начали расползаться в мерзкой ухмылочке, сразу стало понятно, что сегодня удача не на стороне Тома (впрочем, когда было наоборот?). – Ну и ну, кажется нам сегодня везет, даже не пришлось выискивать тебя по всем углам, в которые ты так любишь забиваться, Реддл – ухмылка на роже Стаббса стала еще омерзительней. – А мне вот, знаешь, сегодня как то не слишком повезло, увидеть твою лошадиную морду с утра пораньше – то еще удовольствие – Том, хоть и не мог ничего противопоставить Билли в физическом плане, никогда не отказывал себе в удовольствии позлить этого тупоголового барана, за что часто и получал.       Стаббс издал нечленораздельный звук, смахивающий на рычание, и кинулся к Тому, тот тут же сорвался с места и не оглядываясь побежал прочь. Шайка Билли, замешкавшись на пару секунд, с криками и улюлюканием бросилась за ними.       Однако, далеко Том все же убежать не успел, со всего размаха налетев на кого-то. От удара мальчик немного отлетел, ровно, как и его препятствие. Стаббс уже успел догнать его, но отчего то замер и тупо переводил взгляд с Тома на человека, так неудачно оказавшегося на его пути.       Реддл медленно открыл зажмуренные глаза, чуть поднял их и наткнулся на полный злости взгляд миссис Коул. Женщина уже успела подняться и судорожно расправляла складки на юбке, не отрывая прожигающего взгляда от Тома. – Что ты здесь устроил, мерзкий мальчишка? – голос директрисы был похож на шипение разъяренной кобры и Том понял, что, в лучшем случае, сегодняшнюю ночь он проведет в карцере.       Собственно говоря, так и произошло. И вот он, в тонких шортах, дырявых ботинках и изношенной рубахе, сидит в маленьком помещении без малейшего намека согреться и поесть.       По ощущениям Тома, время близилось к ночи, стало быть, надо постараться заснуть, что сделать было очень проблематично. Сменив положение, мальчик, как мог постарался укутаться в рубашку, и закрыл глаза.

***

      Кто-то легко тронул Тома за плечо. Мгновенно проснувшись, мальчик попытался вскочить на ноги, но онемевшие конечности отказывались повиноваться. По-видимому, ему все-таки удалось поспать, что, без сомнений, было хорошо. Совладав с ногами, Тому удалось подняться и оглядеться в поисках причины своего пробуждения. Взгляд почти сразу наткнулся на человека, стоящего в трех шагах от самого мальчика, и с любопытством его разглядывающего.       Когда глаза Тома немного привыкли к полумраку, стоящему в камере (единственный источник света – маленькая свеча, была уже на последнем издыхании), он сумел-таки рассмотреть своего внепланового гостя. Им оказался мужчина, скорее даже юноша, лет восемнадцати, довольно высокого роста, по сравнению с самим Томом, так же удалось рассмотреть темные волосы, спускающиеся до плеч и тонкую оправу круглых очков. Все время, что мальчик рассматривал юношу, тот тоже не отрывал от него взгляда. Когда эта игра в гляделки стала Тому надоедать он решился задать вопрос: – Кто вы такой? – от звука его голоса, в тишине карцера, прозвучавшего непозволительно громко, мужчина дернулся, чуть отступив, но сумел совладать с собой. – Скажи, ты – Том Реддл, верно? – голос собеседника оказался приятен слуху, ровный, словно бархатный, чарующий, Том впервые слышал такой голос у кого-либо. Мгновенье спустя до него дошел смысл вопроса, который озвучил мужчина. Он знал его? Что ему от него нужно? Он явился сюда специально? Вопросы роем раздраженных пчел носились в голове Реддла, но тот вовремя спохватился, поняв, что от него все еще ждут ответа. – Да, сэр, это я, но вы мне не ответили – отвечать вопросом на вопрос противоречит правилам хорошего тона, не то, чтобы Тома сильно обучали манерам, но отчего-то именно это правило воспитатели усердно вбивали в головы воспитанников. – Можешь звать меня Гарри и, пожалуйста, давай на ты, а-то я ощущаю себя столетним старцем, – незваный гость, Гарри, коротко рассмеялся – сколько тебе лет, Том? – Девять. Зачем ты здесь, тебя миссис Коул впустила? Почему именно сюда? – раз мужчина, Гарри, сам решил поддержать диалог, Том решил, что было бы неплохо получить ответы и на его вопросы. – Знаешь, Том, - что за постоянный акцент на его имени..? – я и сам толком не понял, как оказался здесь, и нет, ни о какой миссис Коул я не имею ни малейшего понятия – Гарри медленно опустился на холодный пол и Том решил последовать его примеру.       Юноша был странным и чем больше он говорил, тем больше Реддл убеждался в этом. Может он какой-нибудь псих или маньяк, а может и все сразу, и специально выслеживал его. Верилось в эту версию с трудом, хотя бы потому, что проникнуть в комнату Тома намного легче, чем в эту бетонную тюрьму. К тому же, теперь, когда юноша опустился на пол, свет от свечи стал лучше попадать на него и, еще раз оглядев гостя, Реддл пришел к выводу, что на маньяка-убийцу тот совершенно не смахивает.       Том вдохнул в грудь побольше воздуха, собираясь ответить собеседнику, как вдруг замер. Он наконец понял, что его настораживало все это время. В карцере, куда его посадили, не было никакой свечи.       Он перевел взгляд со свечи на Гарри и обратно, как вдруг перед глазами все начало плыть, силуэт гостя размывался, и в следующий миг Том открыл глаза.       Он лежал в том же углу, в той же позе, в которой засыпал, быстро приняв сидячее положение, Реддл прислушался к темноте, окружавшей его, и с уверенностью мог сказать, что комната абсолютно пуста.