Мост, стоящий на костях

Холодный ветер играючи касается волос девушки, то закрывающих, то вновь исчезающих с её бледного как смоль лица. Она смотрит вперёд немигающим взглядом, под плотной, почти непроглядной пеленой мутно-белого льда, и если бы не грудь, еле заметно вздымающаяся каждые тридцать секунд, её можно было бы принять за какую-нибудь восковую фигуру, застывшую от ужаса в чёрно-алом океане. На каждом выдохе — резком и прерывистом из-за ужаса, нахлынувшего на сознание девушки — лёгкая дымка пара срывалась с её осохших, обветревенных губ. Плечи, прерываемые одной лишь тонкой, прозрачной шалью, покрыла волна мурашек. Интересно, когда успело так похолодать? Мысль, рождается в её голове сама собой, внезапно и, прожив там совсем недолго, навсегда растворяется, оставляя за собой мелкую горстку пепла, который вскоре унесёт ветер. Здесь внизу так холодно. Когда девушка в последний раз посещала это место (сколько прошло времени с тех пор?) деревья купались в солнечных лучах, наполняя воздух вокруг пряным, солоновато-сладким ароматом, а птицы порхали вокруг, сбивались в стайки, кружились, создавая неописуемой красоты калейдоскоп. Кто-то — образ той женщины прочно установился в сознании девушки, но как бы она ни старалась вспомнить её, всё её попытки кончались крахом, и только лишь голос остался в её воспоминаниях — однажды сказал: «В древности люди верили, что Небесная птица есть символ потери. Каждый раз, когда одна из таких вила гнездо недалеко от их поселений кто-то умирал. Совпадение ли или, может быть, и нет — одному Шепфа известно. Причём тела часто находили в ужасном состоянии, для "жертв Адерин" даже существовал особый обряд погребения — тела сжигали. А птиц, если их всё-таки удалось изловить, насаживали на колья и расставляли их по периметру в попытке отпугнуть всю стаю. Немудрено, что все они вымерли ещё очень и очень давно...» Голос женщины — такой ласковый и успокаивающий — заставил девушку вздрогнуть. В этот же момент её кожи коснулась мягкая, какая-то неестественно тёплая ткань. Её тело быстро нагрелось, вытаскивая её из размышлений, в которых она незаметно даже для самой себя повязала с головой. — Мучают воспоминания? — хриплый от холода голос забирался под кожу, обволакивая странной непроглядной, а оттого и такой привлекательной, пеленой воспалившееся сознание. По поводу личности его обладателя не могло оставаться сомнений — это имя прочно войдёт в историю всех Небес, это имя всегда оставляло приторно-острый привкус на языке. — Почему ты не выпила таблетку? — ответа не последовало. Взгляд девушки намертво пригвоздился к дереву — иссохшему, грязному — точно мумия. Оно раскинуло свои ветви в стороны, будто бы спасаясь, будто бы защищаясь. Его кора местами обвалилась, открывая вид на светлую, ещё живую кору. Но надолго ли? Надолго ли его хватит? Надолго ли хватит их всех? — Вики! — на этот раз голос раздался у самого её уха. Неясно, однако в нём можно было разглядеть нотки обеспоенности. Бессмертный мягко, словно боясь спугнуть, прикоснулся к её плечу. Глухие, холодные нити её энергии обвили его пальцы. Он выдохнул, точно считав её мысли: — Цитадель пала. Совсем скоро всё закончится и мы заново построим этот мир. Горячее облачко пара сорвалось с её губ, растворяясь в холодном воздухе. Названная Вики прикрыла веки и только тогда как никогда чётко ощутила сухость собственных глаз. Его голос ласкал слух, каким-то незнакомым девушке способом заставляя её беспрекословно ему доверять. — Мальбонте, — спустя минуту тишины наконец сказала она, неспешно оборачиваясь к нему лицом. Их взгляды пересеклись и маленькая, почти ощутимая физически молния рассекла пространство между ними. Так хорошо знакомый, такой родной острый привкус возник на языке, заставив её на секунду затаить дыхание. Острые, будто бы точёные черты лица бессмертного красиво контрастировали на ярко-красном фоне. Глубокие, тёмные глаза, заглядывающие куда-то внутрь, туда, куда она и сама нечасто попадала. Ветер слабо колыхал отдельные чёрные, как смоль, пряди волос, так смутно ей что-то напоминавшие. Вернее кого-то. Его образ всплывал в сознании регулярно, но лицо человека оставалось по-прежнему хорошо скрытым. — Да? — отозвался бессмертный, и бровь его изогнулась в немом вопросе. Вики растерянно моргнула, после чего слабая, почти болезненная улыбка растянулась на её лице. — Пойдём домой, — произнесла она это, так спокойно и так искренне, как будто то была самая очевидная истина, и она делала так уже миллион раз. Взгляд Мальбонте потупился, но замешательство его не продлилось долго. Через мгновение он подался вперёд, оставляя на лбу девушки незаметный след собственных губ. Отстранившись, он немного повернулся, подавая девушке свою ладонь, которую та без колебаний приняла. Тогда они пошли вперёд, несводя друг с друга зачарованного взгляда. Под ногами что-то нескончаемо хрустело, ломаясь на мелкие кусочки, перетираясь и покрывая почерневшую траву белой пылью. Подобно крови маленькой девочки, когда-то отравившей Сад Адама и Евы, теперь кровь падших солдат насытила изголодавшую землю. Их тела покрывали собой огромную, неохватимую обычным взглядом территорию. Крыло Вики иногда касалось изуродованных трупов, отчего по нему расползались огромные алые пятна. Однако она не отрывала глаз от Мальбонте, полностью повинуясь низкому трепетание в груди, вызываемое его касанием. Ах, если бы она опустила взгляд! Она бы увидела поле, усеянное птицами — от совсем маленьких до крупных, самых разных цветов. Они с потрясающей ловкостью порхали в воздухе, и их пугающая песня эхом разносилась по округе. Одна из таких примостилась на груди дьяволицы. У бессмертной были тёмные волосы, серые, до боли знакомые глаза, Вики могла бы поклясться, что они уже встречались раньше. Но кто же это? Ми... Миранда? Милисента? Хотя, какая разница. Сейчас, её тело было лишь одним из миллиона точно таких же, растерзанных на кусочки. Из-под ребра торчало острие меча, из чего можно было сделать вывод о том, что смерть девочке была угатована непростая. На её груди почти полностью отсутствовал кожный покров, а на лице красовались грубые волдыри, оставшиеся после серьёзных ожогов. Клюв и бо́льшая часть головы птицы была покрыта густой алой жидкостью Небесные птицы питались кровью. Рука бессмертного приятно согревала, отвлекая от ясного как никогда запаха смерти, повисшего в воздухе. Они смотрели друг другу в глаза, и в тот момент, казалось, их сердца бились в унисон. Перемены. Смерть. Забвение. Возможность начать всё заново. А так ли хорош чистый лист? Ах, если бы она опустила взгляд!