Сказка о том, как Арсений спасает Новый год

***

      Уже после обеда Антон лежит в кровати и давится горькими слезами. Он зажмуривает их до головокружения и пытается не закричать на всю квартиру. Перед глазами как слайды пролетают месяцы их свиданий, гастролей, поцелуев, даже прикосновений… А самое последнее вспоминается как самый сладкий сон. С самого утра Шастун коснулся его лба губами, просто желая этого. Хотя время было около пяти утра, но парень сделал это так нежно и еле ощутимо, что Арс лишь дернул носиком…       Что же теперь? А теперь приходится прикусывать зубами край одеяла, чтобы не давиться собственными всхлипами. Ему кажется, что сегодня пришло осознание насколько жалким он стал.       Через пятнадцать минут оболочку глаз обжигает от бесконечного раздражения и приходится прекратить реветь. Шаст укрывается с головой и сквозь темноту скулит самые искренние извинения в надежде, что кто-нибудь свыше нашепчет их на ушко любимому. — Арс, я же все еще твой? — Спрашивает тот сам у себя, как будто ожидая голос из подсознания. мой не бросает, он всегда рядом. — шепчет голос мужчины, и зеленоглазый погружается в дремоту.       Через некоторое время звонок айфона раздается на всю квартиру и пробуждает его. Светловолосый неохотно приподнимается на локтях, пытаясь просто не откинуться от этого звука. Приходится как можно быстрее нажать на кнопку ответа и взять телефон. — Джингл беллс! — Говорит радостный голос друга и смеется над глубоким вздохом прямиком из Воронежа. — Блять, Поз, — ворчит тот и откидывается опять на подушку, закрывая болящие и покрасневшие глаза. — Ты что спал? Вставай-вставай, Шастун, пора салаты резать! — Пытается взбодрить его Димка и говорит специально погромче. — Сам готовь, а меня оставь, — продолжает он и понимает, что отвергает всех раз за разом. — Бурчит и бурчит, я сейчас твоей маме позвоню, она тебя быстро оживит, — хихикает импровизатор, и в трубке слышится детский тонкий голос. — Пап, а ты поможешь мне елку нарядить? — Спрашивает его дочка и гремит шариками. — Да, сейчас, — шепчет Позов и возвращает телефон к уху.       Антона выворачивает от такой любви. Ему хочется быть в обстановке, которая царит в самом теплом доме его друга. Когда на всю квартиру пахнет запеченным гусем, на кухне гремит жена с тарелками и салатами, дети бегают и радуются новым елочным игрушкам, по телевизору крутят старые фильмы… На глаза вновь наворачиваются слезы. — Дим, я пойду елку наряжать, потом созвонимся, — врет он и сбрасывает звонок, у него не было ни елки, ни украшений, ни гирлянды, ни самого себя.       Нелепо вытерев мокрые дорожки парнишка поднялся с постели, чтобы дойти до занесенного снегом балкона и закурить. На улице уже второй день так холодно, и это удивляет, ведь обычно температура опускается до нуля и все. Куртку надевать не хочется да и зачем? Холоднее чем внутри уже не может быть.       Дым от сигареты окутывает его щеки и щиплет ноздри, а руки по-тихоньку мерзнут, пока Шастун стоит и сам растворяется среди снежинок. Среди полной тишины в его голове разносится звонок в дверь. Стоп. Или не в голове?       Он поворачивает голову и прислушивается, пытаясь понять, либо сошел с ума, либо с ума сошел. Еще один звонок подольше заставляет его с любопытством подойти к входной двери и повернуть ключ. — Хо-хо-хо, к вам пожаловал добрый Дедушка Мороз, — проговаривает какой-то человек в глупом костюме и с красным мешком. Его голос кажется надрывается от такого баса, который звучит уж слишком ненатурально. — Их не существует, — мотает головой Антон и еще раз осматривает зелеными глазами этого придурошного. Сия картина напоминает ему какую-то русскую комедию, где юмор на уровне бабушек. — А вы, молодой человек, не верите разве? Кто не верит, тот подарков не получает! — Говорит незнакомец и грозит ему пальцем, показывая свой большой мешок. Кажется он с ума сходит и это галлюцинация, иначе никак нельзя объяснить это. — Мужчина, идите, куда шли, я правда не верю, — уже с пренебрежительностью отвечает Антон и дергает за ручку двери, пытаясь закрыть. Ему точно не хочется тратить свое время и портить настроение окончательно из-за какого-то кадра в костюме. — Постойте, я вам покажу одно новогоднее чудо! — Упирается чудак и не дает закрыть дверь. — Только одно и побыстрее, — совсем нехотя произносит хозяин квартиры и на секунду обращает внимание на цвет глаз напротив. Уж слишком напоминают возлюбленного, даже прожигают так же, это настораживает его. — Закройте глаза ровно на пять секунд, — говорит тот и так же чутко смотрит в самое нутро парня, будто пытается добраться до мозга и заставить сделать так, как он хочет. — Ага, я закрою, и вы меня обворуете, украдете, изнасилуете и продадите на органы, — перечисляет Шастун, загибая пальцы, а в голове лишь петляет мысль о том, что может оно и к лучшему. — Нет, закройте, прошу всего пять секунд, — умоляет незнакомец и отходит от него на несколько шагов, прижимаясь к стене, — правда не трону. Ну все блять, Шастун, прощайся с жизнью…— думает зеленоглазый и закрывает глаза руками, считая до пяти.       Дед Мороз быстрым движением сдергивает искусственную бороду и улыбается, поправляя шапку — Шаст… — шепчет тот и заставляет этим поднять на себя удивленный взгляд.       Когда их глаза встречаются, то Антона пробирает дрожь до такой степени, что кажется это уже судорога. Мысли путаются, а рецепторы притупляются, когда до него доходит, то он сглатывает. Перед ним стоит Арсений. Тот самый Арсений, который остался в Москве. Хочется упасть в обморок и получить сотрясение. Хочется чтобы прямо в этот момент дом обрушился или случилось землетрясение, взрыв газа, пожар, обстрел… Боже хоть что-нибудь!       Все это происходит за долю секунды, а в следующую секунду Антон уже бежит к нему, не чувствуя земли под ногами. Ему хочется снести Попова или задушить в своих объятиях. Поэтому партнер цепляется руками за шею, машинально обвивая длинными ногами его талию, тут же его бедра обхватывают сильные и слегка холодные руки. Так ему не хватало почувствовать запах парфюма мужчины смешанный с кофе. Шастун не может ничего сказать, только глубоко дышит, чтобы не потерять сознание и прижимается к нему каждой клеточкой своего организма. — Ты совсем раскис, — вздыхает старший и поглаживает большим пальцем его бедро. Он чувствует запах сигарет и с самой первой секунды замечает его опухшие глаза. Просто мужчина не верит в то, что без него уверенный ютубер и импровизатор Антон Андреевич превратился в человекоподобное существо… — Тебя не было и я, — голос дрожит, и глаза опять наполняются слезами, но Тоша не дает себе права заплакать, а просто всхлипывает, вжимаясь в его плечо. — И ты не ел, курил и чуть не впал в депрессию. Шастун, убить бы тебя, да жалко, — хмыкает Попов и заносит его в квартиру, прикрывая дверь одной рукой. — Прости меня, прости, пожалуйста, — шепчет младший и чуть ли не душит своими объятиями, потому что боится вновь оказаться не рядом. — Я не обижался, я любил тебя этот месяц и скучал, пытаясь понять, почему ты ушел? — Арс говорит спокойно и оглаживает рукой ребра, точно видя последствия одноразового питания. — Когда ел последний раз? — Настороженно спрашивает брюнет и ставит его на ноги, опять прожигая зеленые глаза своими. — Вчера в обед, — еле вспоминает тот и усмехается, потому что заметил короткую бородку на его лице. Его возлюбленный редко отращивал ее, но именно сейчас отрастил. Видимо потому что перестал слышать недовольные мычания по поводу того, что он колется. Тонкая рука Шаста автоматически дотронулась до скулы и провела по ней, чувствуя теплую кожу партнера. — Я его ругаю, а он лыбится! — Через минуту своих нотаций говорит Попов, кажется осознавая, что его не слышат. — Смотри, что я тебе принес, — Сеня скрывается за дверью и возвращается с живой елкой, которая пахнет лесом так сильно, что мурашки бегут по спине и лопаткам Антоши. — Настоящая, — застывает с округленными глазами он и понимает, что все эти года у них стояла искусственная, но практичная елочка. А такая была в далеком детстве, обычно мама вешала на ветки конфеты, и можно было втихушку стащить парочку. — Все для тебя, дите, — по-доброму хихикает мужчина и ставит пушистую красавицу в уголок, приближаясь к нему. Губы неловко касаются самых родных губ на свете и оставляют жар на несколько секунд. — Поехали отмечать, — шепчет Арс в его щечку и чмокает, а потом отстраняется, снимая свой костюм. — Поехали…