до и после

Феско прикидывает статистику, здесь мода торчать закручивается границами вокруг их захудалого города, ему не то чтобы не на руку: химические соединения расходятся горячими пирожками. Чувство вины не особо въедается в голову, бродит где-то рядом, обостряется с приходом Ру. Он в своей альтруистично-собачьей привязанности к девочке я-почти-уже-не-торчу вязнет ещё глубже, запирает двери на замок, прошлый визит сносит убойной дозой фентанила. Внутри навязчивой попсой крутится «все это из-за т е б я». Он не протестует, складывается пополам от саднящей в груди боли. У Мэдди липовыми стразами на веке, упаковка за два доллара, переливается «спаси меня», слепит Фесу глаза. Она забегает на заправку шкодливым ребенком, просит что-нибудь для души. Отдаёт биполярными перепадами. Сегодня приходит под вечер, неоновой пылью крутится рядом, пытается разъесть своё (его) одиночество. - Ты тут зря осела, мы не друзья. - Я думала, место подружки больше не занято. Перес пытается поделить жизнь на до и после; «до» тянется мучительно долго, Нейт пластилином лепит под своё настроение. Ждёт, когда тот выбесится её частым употреблением, в этот раз слухи доходят медленнее, он конченым психом не следит за ней по пятам. Фесу глубоко поебать на нейтовы американские горки, Мэдди напротив от нечего делать рисует каракули на старых чеках, за километр веет забытой игрушкой. Смотрит в ответ, мол, а тебя не оставили, что ли. Она ему персональным адом — зеркально отражает, напоминает о собственной истории; город семью смертными грехами живет на фоне. Оба разнокалиберной безнадежностью существуют посередке. - Да ладно тебе, история изначально обречена на провал. Кто в 2020 встречается со своим барыгой? Бросается в него коктейлем Молотова между делом, пытается перекинуть своё несчастье следом. У него взрываются внутренности, по органу на каждое слово, снаружи старается держать лицо, стоит ледяным айсбергом, вглядывается в сторону газировок в холодильнике. От стеклянной дверки отражается собственное лицо. * Джейкобс приезжает спустя две недели, покупает бутылку воды, смотрит прямо, Перес болтается со своими зрачками-блюдцами где-то на периферии. - Шлюхой тебе быть мало? Стало интересно, какого это сдохнуть от передоза? - захлебывается собственным ядом, произносит между делом, протягивая мятые купюры. Его безучастная интонация извивается внутри, щекочет глазное яблоко, тушь на ресницах лежит комками. У неё голова болит от его садистских игр, считает про себя. Раз-два-три. Шум мотора раздаётся на 8. Фес вздыхает, Мэдди коченеет комнатным безумием, собирается уходить. - Посиди тут, сегодня скучно, по средам мало кто приезжает. Пытается проглотить жалкое «я понимаю», но Ру не ебаный психопат, просто любит не его. Она — по уши в своей шекспировской new age истории, проглатывает удивление. Оставаться одной не хочется. Они растекаются расплавленной пластмассой на его диване от травы. Она почти сияет рядом зелеными тенями, приклеенными по ободку нижних ресниц блестяшками, затягивает в разговоры. Феско выкорчевывает из себя остатки радости лопаткой, разрешает себе расслабиться. Бросается взглядом то ли на нее, то ли сквозь - сплошной расфокус. * Она перестаёт приходить через пару дней, съебаться не выходит; ей от Нейта, Фесу от себя.