Мы ничего такого не делали!

Мэри Маргарет проснулась от грохота и сильного запаха гари. Вокруг клубилась пыль, и было совершенно очевидно, что на улице что-то случилось. Растерянная и удивленная, она, зевая, побрела во дворик, чтобы выяснить, что происходит. Не то, чтобы ее могло что-то удивить, особенно после того, как Эмма вернулась из Нью-Йорка не только с Голдом и его сыном, но и еще и со своим бывшим парнем одновременно. Для Дэвида, это, конечно, стало шоком, но… Что не сделаешь ради любимой и единственной дочери? Еще большим шоком для них, а так же для всех жителей Сторибрука стало эпичное расставание Голда с Белль и переезд Эммы к нему. Хотя, надо сказать, новоиспеченная парочка ненависти не вызывала – это скорее было нездоровое любопытство и даже сочувствие, причем всем подряд. Особенно, конечно, самые сердобольные жалели Принца и почему-то Румпельштильцхена. На все же расспросы Белоснежки, почему народ резко возлюбил Темного, Эмма только загадочно улыбалась и не говорила ни слова. Но, раз всех, или почти всех, такое положение дел устраивало – Мэри Маргарет предпочитала не соваться не в свои дела. Однако, надо было выяснять, кто натворил в городе такой бедлам. Открыв входную дверь, Мэри Маргарет подавилась воздухом: асфальт был переломан так, как будто в городе случилось землетрясение, вдалеке вился столб черного дыма, как оценила Белоснежка – в районе мэрии. К счастью, сами виновники сего беспорядка обнаружились относительно недалеко. Три фигуры – Голд, Эмма, и еще кто-то – Белоснежка сощурилась, пытаясь понять, кто же стоит возле них – яростно жестикулировали и, видимо, ожесточенно о чем-то спорили. Точнее, размахивали руками Эмма и ее собеседница, а Голд стоял относительно спокойно. Когда Белоснежка подошла ближе, стало ясно, что третья женщина – это Регина, выглядевшая, правда, несколько комично: растрепанная, с пятном сажи на щеке, порванной по шву юбкой и босиком. Между женщинами почти летали искры, а Румпельштильцхен, казалось, наслаждался происходящим. - Что за шум, а драки нет? – Белоснежка вклинилась в секундную паузу между разъярёнными воплями Регины и не менее яростными ответами дочери. Две синхронно развернувшиеся к ней пары глаз сверкнули гневом, а третья – любопытством. Так ученый-энтомолог изучает под лупой попавшее в плен неосторожное насекомое, подумалось Мэри Маргарет. - Дорогая, а правда же, мы ничего такого не делали? – Голд повернулся к Эмме с невинным выражением лица. - Угу… - буркнула Эмма. - И часовню тоже не мы развалили. И вообще, мы просто чинили тостер. Он совершенно случайно сломался. - Опять? – Поразилась Белоснежка. - Конечно. – Эмма пожала плечами. – Тостеры иногда…ломаются. - И ко взрыву мэрии мы совсем-совсем непричастны! - Да что вы говорите! – Мадам мэр была в бешенстве. – А кто же тогда ее взорвал? Румпельштильцхен многозначительно покосился на Регину: - Просто кто-то зря приволок дракона в Сторибрук… - И так как в библиотеке теперь нет житья никому, решил его - дракона - перепрятать... – подхватила реплику Эмма. - Но не очень удачно: едва не убил Генри, сам спалил мэрию и капитально испортил старые рудники, на которых вполне можно было бы организовать какое-нибудь прибыльное производство - скажем, добычу волшебной пыли… А что, Голубая фея была бы в восторге. Регина от такой наглости потеряла дар речи. Она молча переводила взгляд с Голда на Эмму и наоборот, а затем, прошипев что-то невразумительное, но явно непечатное, исчезла в клубах фиолетового дыма. Мэри Маргарет же, глядя на явно спевшихся дочку и Темного, невинно заметила: - Судя по цвету дыма, Папу мы так и не выбрали…