История маленькой революции

– Зоя, Дуня… – сдерживала слабость Тамара, чувствуя возникший в горле ком, – передайте в толпу…       Женщина нашептала подругам необходимые слова. Борис понял, к чему всё идёт и, потянув за собой охваченную страхом Катю под вопросительный взгляд Дмитрия, незаметно отходил к тому краю, возле которого была арка-проход. Тамара находилась дальше всего от полицейских. – Товарищи… – негромко начала она, – понравилось ли видеть своих детей сытыми, одетыми, обогретыми? Понравилось ли приходить домой до заката? Понравилось ли вам чувствовать себя людьми? – вокруг агитирующей Тамары собиралось больше рабочих, которым в разных точках всё то же произнесли Зоя с Авдотьей. – А теперь представьте, товарищи, что у вас это снова отобрали! Вы опять обязаны работать чёрт знает сколько часов за гроши! Что вы, друзья, сморщились?! Разве вы не замечаете сборище благородных самодуров?! Думаете, им нравилась политика Олега Владимировича?! Нет! Это они всё подстроили! Они убили его, чтобы отобрать у нас крупицы свободы! – работница лукавила, и лукавство это действовало на взбудораженных людей. – Наш новый хозяин отберёт всё, что дал Щербаков. Он сделает хуже, чем было. Нравится ли вам такой расклад, товарищи?! – Тамара закричала:

Так восстань же, сила мощная, Против рабства и оков! Суд чини, расправу грозную: Зуб за зуб и кровь за кровь!

      На последних строках в круг ломились вооружённые жандармы, но взволнованная толпа с дикими криками сдирала с них каски, эполеты, отбирала пистолеты. Рабочие со всех сторон бросались на более-менее прилично одетых подданных Его Императорского Величества. Поднявшийся шум оглушал, и невозможно было разобрать голос определённого человека. Повсюду звучала русская «Варшавянка». – Отпусти меня, отпусти! – без опаски орала Катерина, вырываясь из крепкой хватки. – Идиотка! Ты же сдохнешь здесь! – Борис, уже внутри арки, продолжал затягивать девушку за собой.       Навстречу к Борису и Катерине кинулись трое громадных мужчин (и один хиленький) с ножами в руках – Мирон со свитой. Борис от неожиданности разжал женскую руку, и Катерина врезалась прямиком в объятия одного из сопровождающих извозчика.       «Только не опять, Господи, только не опять!». – Не возись с дохлячкой! – рявкнул Мирон, вонзив холодное железо в Бориса. – За этой падалью другой подберёт!       Катерину вытолкнули из арки. Она, не оглядываясь назад, на четверых мужчин, жестоко закалывающих отчаянно зовущего её рабочего, устремилась к сбегающему Дмитрию. – Заберите меня с собой, Дмитрий Дмитриевич! – по-французски просила девушка. – Не время для разговоров, Катерина Матвеевна! – юноша взял Катю ладонью за ладонь, чтобы было проще бежать.       Дворяне, как крысы на тонущей палубе, разбегались по сторонам, но их догоняли бунтовщики, расправляясь с ними на месте. За такими рабочими следовали стражи, хватали и, забыв о долге защищать народ, творили различные бесчинства. Тамара, тряся головой и ногами, бешено и не щадя горла отбивалась от тащивших её за угол под локти жандармов, выкрикивая взывающие лозунги:

Разрушайте же оковы! Путь нам общий всем лежит: К жизни светлой, к жизни новой, Где свободы луч горит!

– Губанов, Тому схопили! У тебе рушниця! – завопил малоросс Яша и упал от прилетевшей в голову пули.       Губанов с неистовой ненавистью спустил курок и… запалил не в ту сторону из-за набежавших на него блюстителей порядка. Тамара, прохрипев «но день настанет неизбежный…», умерла.