Маньяк, убийства и два ствола

— Как ты? — слабо спросил Попов, поднявшего на него радостные глаза, Антона. — Вы уверены, что сейчас вы должны задавать мне такой вопрос? — всхлипнув, ответил парень. Слезы предательски лились из глаз, даже на думая останавливаться. По спине прошлись мурашки, а тело пробил лёгкий озноб. Арсений аккуратно взял своими пальцами худой подбородок Антона и заставил того посмотреть ему в глаза. Голубые глаза внимательно анализировали молодого следователя, проходясь по всему его телу вверх и вниз. — Ты точно в порядке? Когда был последний сон? — уже обеспокоенно и серьёзно спросил старший. Он слегка приподнял голову с подушки, чтобы внимательнее разглядеть своего напарника, но боль тут же дала себе о знать. Он зажмурил глаза и зашипел. Антон тут же вскочил с места и, положив свою ладонь на лоб Попова, уложил его голову обратно. — Не надо волноваться обо мне. Вообще-то не я сейчас лежу на больничной койке. — заботливо сказал Шастун. Он прошёлся оценивающим взглядом по телу Арсения, который все еще держал глаза закрытыми и тяжело вздохнул. — Я позову врача. Пусть он осмотрит вас. — сказал Антон и уже начал двигаться в сторону двери, когда холодная рука схватила его за кисть, которая до этого лежала на ладони Попова. — Стой. Пожалуйста, останься. Не надо никого звать, я уверен все пройдёт. — умоляюще начал старший, крепко вцепившись в худую кисть следователя. Антон, не ожидавший такой реакции, застыл на месте, не зная, что делать дальше. — Х…хорошо…я останусь… — неуверенно согласился Шастун, садясь обратно на стул. Рука Арсения, из которой тянулась трубка к капельнице, даже не собиралась ослаблять хватку. Антон медленно убрал руку старшего со своей и, положив ее на кровать, накрыл ее своей длинной, худой кистью, согревая ледяные пальцы, покрытые мелкими царапинами. Попов посмотрел на их ладони и улыбнулся. — Вижу, ты соскучился. — с ухмылкой сказал Арсений. Антон усмехнулся и начал большим пальцем гладить аккуратную ладонь старшего. — Я боялся, что вас убили. Была попытка подмены тела. — опустив глаза, ответил Шастун. — Повезло мужику. Родился таким же красивым, раз вы нас спутали. — хрипло пошутил Арсений. Антон широко улыбнулся и посмотрел на него ироничным взглядом. — Вам скромности не занимать. — Давай уже на ты. Ты уже давно не стажер. Тем более, своим «вы», ты заставляешь чувствовать меня старым. — Как скажет… скажешь. — исправился Антон. Попов широко улыбнулся. — Я знаю, что сейчас это будет звучать плохо, но нам нужно знать, что с тобой случилось. Ты можешь рассказать? — Помню машину…свою…потом удар. Дальше, я проснулся в тёмном помещении. Кажется, это было под землей. Не знаю, сколько прошло времени, но где-то уже через пару часов я вырубился. Помню, было холодно и дышать сложно… — рассказал Арсений, смотря в потолок. Он сжал руку в кулак, глубоко вдохнув. — Все хорошо?! Что случилось?! Пожалуйста, давайте я позову врача. Ваши показатели сильно изменились. — обеспокоенно говорил Антон, посмотрев на приборы, подключённые к Попову. — Все хорошо? — неожиданно раздался голос Димы, который аккуратно заглянул в палату. — Ты уже очнулся? Почему не позвал врача? — Опять старая песня о главном. — закатив глаза ответил Арсений. — Я сейчас. — сказал Дмитрий и скрылся за дверью. Антон еще пару секунд смотрел на закрытую дверь и наконец повернулся обратно к Попову. — Он, наверное, пошел за доктором. — тихо констатировал факт Шастун. — Понятное дело. Его не так просто убедить, как тебя. — выдохнув, ответил Арсений, закрыв глаза. — В каком смысле? — Антон недоуменно посмотрел на старшего. — Если бы я попросил его остаться, то хрен бы он выполнил мою просьбу. Сломя голову побежал бы за врачом. — пояснил следователь. Он медленно вытащил свободную руку из-под ладони Шастуна и закрыл ею глаза, чтобы спрятаться от света ламп. Дверь открылась и в палату прошел врач, а за ним и следователь. — Как себя чувствуете? Есть какие-то резкие боли? — сходу начал мужчина, внимательно вглядываясь в показатели на приборах. — Голова покоя не даёт. Ну и тело поднывает. — в своей обычной манере ответил Арсений, чуть-чуть приоткрыв глаза. — Ну, это неудивительно. У вас перелом рёбер и травма головы. Все, что я могу сейчас вам посоветовать — это набираться сил с помощью сна. Вам, скорее всего, будет сложно уснуть, поэтому я вколю вам снотворное. А вас, молодые люди, я бы попросил пока повременить с вопросами, человеку нужно сначала окрепнуть. — Да, хорошо. Я поставил охрану, так что можно не волноваться. Они будут здесь, пока ты официально не покинешь стены больницы. — отчитался Дима. Врач достал из ящика под одним из приборов шприц и небольшую баночку с раствором. Залив определённое количество жидкости в шприц, он вколол его в трубку, ведущую прямо в руку Арсения. — Препарат сильный, так что уже через пару минут будете спать без задних ног. — сказал врач, еще раз проверив все показатели и посветив фонариком в глаза следователя. Он убрал все свои принадлежности обратно в карман халата и повернулся к мужчинам. — Боюсь, что вам придется покинуть помещение, хотя бы до завтра. — Можно дождаться момента, когда он уснёт? Я сразу же уйду, обещаю. — начал умолять Антон. Доктор повернулся к своему пациенту и слегка покачал головой. — Хорошо. Тогда, я зайду проверить вас через пару часов. Отдыхайте. — напоследок сказал мужчина прежде чем скрыться за дверью палаты. — Я отвезу тебя домой. Буду ждать в машине. — сказал Дмитрий Антону и медленно подошёл к койке. — Поправляйся, дружище. — Позов крепко пожал руку Попова и, наклонившись, слегка приобнял его. Дверь вновь закрылась и Шастун опять остался наедине со своим напарником. — Можно тебя кое о чем попросить? — неожиданно начал Арсений. Антон пододвинул стул ближе к нему и кивнул. — Пока я здесь, прошу тебя, не ввязывайся в передряги. Я слышал про твое новое дело. Пожалуйста, будь осторожен. Ты ведь понимаешь, преступники могут быть непредсказуемыми. — Я обещаю. Не волнуйся, все будет хорошо. — с улыбкой сказал Антон. Он заметил, как Арсений уже с трудом держал глаза открытыми, поэтому просто вновь положил свою ладонь на ладонь Попова и начал неспешно ее гладить. Через пару минут следователь провалился в глубокий и крепкий сон. Шастун не мог оторвать от него глаз, хотя понимал, что ему уже нужно идти. Даже с перебинтованными головой, торсом, рукой, с кучей проводов, торчащих отовсюду и ведущих к приборам, с садинами, порезами, небольшими синяками, он выглядел…прекрасно. Тяжело вздохнув, Антон все же отстранил свою руку и, встав со своего места, направился к двери, но почему-то остановился. Он вспомнил день, когда его нашли после похищения и Арсений сам донёс его до дома. Но главное было не в этом. В его голове сразу промелькнул момент, когда аккуратное лицо Попова оказалось в миллиметре от его и идеальные, тонкие губы коснулись его холодной, мягкой кожи щёк. Он помнил, как в том месте будто полыхал небольшой, приятный огонёк. Помотав головой, Антон снова подошёл к койке, на которой мирно спал Арсений и, приблизившись к его лицу, начал внимательно всматриваться в каждый сантиметр. Ему казалось, что даже через закрытые веки на него глядели два бушующих океана. Он слегка сдвинул свое лицо вправо и оставил небольшой поцелуй на щеке старшего. Отстранившись, он еще около минуты смотрел на идеальные черты лица Попова, которые до этого момента ему еще не удавалось рассмотреть так близко. Вздохнув и опустив голову, он пошел к двери и, последний раз посмотрев на спящего Арсения, вышел из палаты. В коридоре на стульях сидели двое слуг закона, которые, увидев Антона, кивнули ему в знак приветствия. Парень начал двигаться в сторону выхода из здания, попутно обдумывая свои действия. Арсений никогда об этом не узнает. И о том, что сам Антон знает, что старший сделал то же самое и с ним в тот день, он тоже не узнает. Но в душе от этих мыслей у молодого следователя было тяжело. Ему очень хотелось признаться в своих чувствах, но он не мог. Просто не мог. Только от представления и визуализации этого поступка, у него пробегал холодок по спине. Нет, он оставит свои чувства при себе. Скроет их за бесконечным количеством бутылок алкоголя, пачек сигарет или утопит их в своей работе, неважно. Главное, что он не признается. Никому, никогда, ни за что. Даже себе он не признается, а будет отрицать и оправдывать свои чувства простым словом «дружба», которое совсем не подходит в данной ситуации. Он не откроется, а наоборот — повесит еще один замок. И пусть только сигарета в его трясущихся от холода пальцах видит, что мужчины от любви тоже плачут. P.s. я не знаю что это. Не кидайтесь тапками🥺