Маньяк, убийства и два ствола

      Антон стоял, словно вкопанный, до последнего думая, что ему все это кажется. — Ты…это ты? — дрожащим голосом, спросил шатен, не отрывая глаз от своего любимого человека. Мужчина кивнул. Парень подбежал к койке и, заключив старшего в самые крепкие, из возможных, объятия, начал целовать каждый сантиметр его лица. — Тише, тише… — смеясь, сказал Арсений, взяв Антона за руку. — вижу, ты соскучился.       Парень прижался к Попову, чувствуя его тепло и любовь. Ему хотелось оставить все так и никогда ничего не менять. Чтобы старший всегда был с ним. — Я никогда больше не оставлю тебя одного, слышишь? Ни за что. Я всегда буду рядом. — говорил Антон, оставив поцелуй на щеке Арсения. Голубоглазый улыбнулся и, слегка отстранившись, заключил их губы в жарком поцелуе, которого так не хватало Шастуну все эти дни. — Но ведь ты и не оставлял меня… — на ухо парню шепнул мужчина. Шатен посмотрел в голубые глаза, утопая в них, совсем как в океане. — я слышал тебя, каждое твое слово, каждый крик, каждую слезу. Ты не представляешь как мне хотелось прижаться к тебе. Когда я слышал твои всхлипы, мне становилось плохо от того, что меня нет рядом. И когда…меня отключили от аппарата…я всё слышал, все твои крики и мое сердце разрывалось.       Попов сильнее вцепился в Антона, словно тот был единственным способом оставаться на плаву. Он не хотел его отпускать от себя, жаждал провести так всю свою оставшуюся жизнь. — Арсюш, что ты последнее помнишь, прежде чем ты оказался в коме? — спросил молодой следователь, немного отстранившись от старшего. — Кажется…кабинет. Да, кабинет Серёжи. Мы должны были куда-то пойти, но я почувствовал как падаю. Дальше, была темнота. — Ты был без сознания больше двух недель. Мне так тебя не хватало… — сказал парень, опустив глаза. Арсений молча наблюдал за действиями любимого человека, понимая, что тот находится в состоянии бесконечного стресса почти целый месяц. — Пожалуйста, обними меня, я хочу почувствовать твои руки…       Попов улыбнулся и тут же заключил младшего в свои тёплые и полные любви объятия. Антон чувствовал, как его тело расслабляется и страх, который все это время был постоянным напарником парня, медленно отступал: все было позади. — Больше ты один никуда и никогда не пойдёшь, слышишь? Я ни за что не спущу с тебя глаз. — тихо сказал Шастун, поглаживая руку старшего. — Прости, я не думал, что всё будет так. — ответил Арсений. Антон слегка приподнял голову, чтобы заглянуть в голубые глаза. — Что ты видел все это время? — Темноту. Просто тьма, которая не выпускала меня. Сначала, я был напуган, но через какое-то время, я услышал как ты плакал. А потом твои разговоры со мной. Я отвечал тебе, звал твое имя, но ты меня не слышал. Все, что мне оставалось — это идти на твой голос. Как-то раз, я услышал твой крик. Мне стало страшно. Все мое тело обдало болью. Но потом, все прошло и я продолжил движение. Через какое-то время, темнота начала рассеиваться и был свет. Я открыл глаза. Рядом был Серёжа и какая-то медсестра. Когда я не увидел тебя рядом, меня охватил страх, но Сергей сказал, что ты скоро вернёшься.       Антон слушал всю историю, ни разу не перебив Арсения. Он понимал, что хоть ему и пришлось пройти через страдания, но Попову было гораздо хуже. Если только представить, какого это, практически месяц находиться в полной темноте и слышать только один единственный голос, то можно сойти с ума. Шастун вновь прижался к старшему. — Антон? — тихо позвал Сергей, заглянув в палату. — Я не помешаю? — Нет, нет, все нормально. — сказал парень и, аккуратно отпустив Арсения, встал на ноги. — Я бы хотел осмотреть тебя и сделать конкретные выводы. — пояснил Матвиенко, встав около койки. Он начал внимательно изучать показатели и внешнее состояние следователя. — Угу. Ладно, Антон, сядь пожалуйста. Разговор будет долгим.       Парень послушно сел на стул. Врач убрал свои приборы и, также устроившись на втором стуле, скрестил руки и посмотрел на своих друзей. — Во-первых, нам очень повезло, что ты смог очнуться: после подобных операций человек, пролежавший в коме, обычно не возвращается, ну а если и сможет, то чаще всего с каким-то дефектами. Я боялся, что у тебя может быть амнезия. Во-вторых, вам надо понять, что болезнь ещё никуда не делась, однако на данный момент, нам удалось ее ослабить. Лечение все равно придётся продолжить. И последнее… — Сергей прервался, собираясь с силами. Антон взял в свою руку ладонь Попова и крепко сжал ее, словно боялся отпускать. — боюсь, что последствия операции и комы все равно есть: твои кости стали хрупкими, мышцы потеряли былую мощность. Сейчас, каждая травма может быть очень серьёзной, даже обыкновенный порез на пальце. Не говоря уже о более серьёзных вещах, поэтому… боюсь, что на работу ты больше не сможешь вернуться.       Арсений опустил глаза, словно догадывался об этом: рано или поздно, это должно было произойти. Антон вцепился в руку своего любимого, чувствуя как внутри него все останавливается. — Даже если я смогу в ближайшее время полностью избавиться от болезни? — аккуратно спросил следователь. — Нет, ты никогда не сможешь вернуться. Прости.       Мужчины сидели в тишине несколько секунд, пока доктор не встал со стула и покинул палату. Антон повернулся к старшему. — Арсений, мне все равно, что будет дальше, я буду рядом. Поверь мне, это не самое худшее, что могло произойти. Обещаю, ты не будешь проходить через это один. Да, ты без работы, но ведь у меня то еще есть возможность зарабатывать. Клянусь, ты не останешься один.       Попов улыбнулся и поцеловал руку младшего. Он заглянул в зелёные глаза, увидев в них страх перед неизвестностью, но также и решимость. — Я знаю, что ты меня не бросишь. Да и потом, работа не проблема. Я все равно буду обеспечен пенсией. Так даже лучше. — подмигнув, сказал Арсений. — Только пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь нарочно лезть под пули и в места, куда тебя не просят. — Не волнуйся, этим я заниматься точно не планировал. — ответил Шастун. — Антон, я сейчас не шучу. Кто бы там не был твоим напарником, ему точно будет плевать на твою жизнь и безопасность. Пожалуйста, не рискуй. — Я обещаю, Арс. Все будет хорошо. Но давай все-таки сконцентрируем наше внимание на тебе, ладно? Ты, вообще-то, все еще в больнице.       Арсений притянул младшего к себе и заключил их губы в жарком поцелуе. Весь мир для них перестал иметь значимость, больше им не нужен был никто. Только голубые океаны и зелёные поля существовали в их маленькой, укромной вселенной. Они и больше никто.