Плевок в Вечность

— Лея, — окликнул девушку Ник, когда она последний раз обговаривала с Даменцким какие-то несуразные мелочи, периодически нервно теребя фуражку, что то бралась в руки, то снова одевалась на голову. Та же участь постигала аксельбант. — М? — откликнулась девушка, оставляемая Георгией и уже готовая отправиться в назначенное время, в назначенное место, к обозначенным людям. — Настроилась? — со смешком притворным и ужасно наигранным интересуется Ник, складывая руки на груди в закрытой позе, взглядом мазанув оценивающим. — Спасибо, что хоть ты делаешь вид, что никто не умирает. — засмеялась Лея тягуче, хрипло, глядя Нику в глаза, а он смотрел своими посеревшими, с поволокой инея. Толкнула рукой в плечо, по-родному так, щемисто — Изначальная точка нашей жизни, — это роддом, конечная точка нашей жизни — морг, пора с этим смириться и отправить этих тварей откуда они вылезли — в ад, морскую пучину на корм рыбам. Скажи им стрелять после того, как они подойдут, начнутся залпы у колонн, они смешаются друг с другом, это будет сигналом… Обещай не медлить и не коробиться, только на тебя надеяться могу и на твою твёрдую руку, нет остальным веры. Ник не смог ответить из-за вставшего кома в горле костью, она относилась к этому с явным неодобрениям, считая, что ничего такого и не случается: «Да, бывает и такое, выплывем, ребят, говно не тонет!», но все всё прекрасно понимали и он взял её за плечи цепко, переместив руки на её спину, обнял очень крепко. Он знал, что со всеми происходил этот парадокс, когда ты знал и знаешь каждый уголок души своего сначала соперника, а после напарника, и привыкаешь к нему, как к самому себе. Из ненависти постепенно растёт привязанность и симпатия. Надо своего врага не уважать, а полюбить… А почему команда сражается друг за друга до победного или последнего: просто они даже представить не могут, каково это, терять того, к кому привык настолько, что может быть как-то по-другому… Ник едва дышал, машинально поглаживая тёплой ладонью по прохладной спине, мягко пересчитывая выступающие позвонки. Он не хотел ничего говорить, зная, что оно и не нужно.  — Ну, ты-то чего?! — девушка хлопнула парня с невысоты роста в районе поясницы, хлопнув неловко в жесте поддержки. — Да знаешь, чувство, что переворачиваются кишки наружу, — он спустил пальцы с собственной болючей переносицы. — У тебя че опять язва открылась? — выгнула бровь Лея, оценивающе глядя на Ника. — Да нет! Не могу мысли собрать сейчас, не верится во все это, что оно реализовывается, ещё пару лет назад ты говорила, что ни за что бы мне не доверила свою спину, — смех с обеих сторон, но смех неприятный, холодный такой, неуютный — страшно… — У нас все не по плану итак пошло. Говори понятнее: Это уже не «Страшно», а «Обыденно», точно могло быть по-другому, — закатила глаза Лея, внимательно отмечая даже перебор короткий пальцев со стороны парня. Цель, она же как в хлам опьяневшие барышни — ее недоступность вещь очень сомнительная. — Возвращайся. Это сильно, очень… Но я не просто дорожу тобой и готов пойти в огнь и воду, Лей, господи, готов стрельбу начать, знай, что ты стала для меня гораздо большим, Чем… Если бы это было для тебя не так важно, я бы свернул это все к чертям собачьим, не стоит оно того, но они что-то подозревают! Я понимаю, что происходит, и мне страшно… Я не отступлю и не спасую, — с его стороны и ещё более странного оттенка смешком, мысли путались, что граничил с истерическим, ведь нервы сдавали у большинства, это был просто предел возможного — Особенно страшно потерять тебя, само осознание того, что это более чем возможно. Это как всадник, но уже без головы. Я не хочу расставаться. И ты не можешь не вернуться, поняла? — Замкнутый круг суеверий и мифов вряд ли когда-нибудь станет спасательным, но произнёс он это так уверенно и с таким нажимом, что в другой исход и не верилось. От души отлегло и со скрипом, колесо выскочило из накатанной колеи. Лея подняла на него глаза. Так просто. То, что копилось в душе, что он скрывал старательно, запирая это в кованые медные прутья и подальше-подальше — с глаз долой, чего боялся и жаждал одновременно, одним потоком и на одном дыхании наружу. Он заглотил воздух, поднявшись из глубины и грудину жгло от недостатка кислорода, но это уже поверхность, это не сомкнутая толща под ногами. — А я не прощаюсь. — и она мажет холодными пальцами до одури нежно по саднящей скуле, разворачивается пока есть силы, пока он не заметил вставшую поволоку слез гордости в глазах. Этого она и ждала, ради этого действительно стоит вернуться. Может быть это и плохо, и ненужно, но она делает то, что считает правильным. — Я не все тебе сказал, — обрывает Ник ее, хватая за предплечие, но тут же опускает, точно обжегшись о раскалённый металл. — Я знаю, я знаю… — кивнула головой, не поворачиваясь Лея, но нос шмыгнул, что она приложила белую перчатку и Ник мог поклясться что видел на ней разводы уродливые крови. Давление шарахнуло… — Но это повод мне вернуться и тебя дослушать, не перечь старшему по званию, — усмехнулась она, поворачиваясь в пол оборота, приставляя сложённую в жесте отдачи чести руку, притопнула каблуком на старый манер. — Так точно, капитан, — приложил он в аналогичном жесте ладонь в чёрной кожаной перчатке в фуражке. Встреча с местными властями для нее произошла уже на площади Победы, немногим раньше обозначенного времени, будь неладен брегет на цепи металлической, что встал ещё пару лет назад. Курбский и Кауфман были одеты не по-граждански, являя вид из себя представительный и наверняка ожидая иностранную делегацию к этому событию. Были уже доставлены несколько танков в распоряжении, для части сухопутного представления, часть которого проходила бы уже после всех обозначенных событий, но Лее было приятнее рассматривать это в перспективе, что оно сорвётся и они это уже не увидят. Половину диалогов она пропускала мимо ушей, вернее вообще не слышала, как при контузии, чувствуя только кровь, что била в виски с нечеловеческой силой. А сами диалоги тянулись, как мёд, что накручивают на деревянную палочку. — А завтра нас ждёт диалог с русским министром иностранных дел, Молотов, — цыкнул недовольно Кауфман, раскуривая подаренную новую трубку, с наконечника которой шёл лёгкий дымок и воняла она в отличии от обычных папирос и сигарет какой-то жухлой травой, благо ядер стояла не по ветру. — «Мистер Нет»? — засмеялся Курбский, немо спрашивая чего его сюда вообще занесло, вряд ли на корабли посмотреться не иначе хотят чего-то — Скорее, идёт с делегацией по Западу и мы просто на очереди. А так, посмотрит на «Ил-ы». — Скорее, хочет поддержки о невыводе войск из Австрии, но их жмёт Югославия. — проговорил Михаил Карлович — Куда-то надо или ввести полностью или рассеять, учитывая их целинные разногласия внутренние, не исключено, что не только своими руками, если так, то согласимся. — А они нам безопасный путь через территорию Украины и прям в Венгрию. А там, что до Австрии, что до Югославии. Но Польша… — задумчиво произнёс Константин. — А чего Польша? — усмехнулся Михаил Карлович — Забавнее Московской конференции уже не будет, а коли будет препятствовать — так не беда. С эстонцами сладили, с финнами, поляки нам так… Да и Кенигсберг рядом, опять же — морская поддержка. — Создаётся впечатление, что без России и шагу ступить не можем, — проговорила Лея, руки на груди скрещённые не убирая, даже взгляд на мужчин не бросая — Хотя… Учитывая уровень нашего развития, это недалеко от правды. Что на границах, что на Балтике мы зажаты, а протекторат Союза за относительную стабильность и контрольную помощь — меньшее. — Услуга за услугу во время Второй Мировой. Самое время для изменений. Но об этом узнается только завтра, — повёл плечами флегматично Кауфман, что чувствовал себя излишне вальяжно, точно он уже все пригрёб к своим рукам, а не Константин. Глядя на болезненный вид второго так можно было подумать. «Для некоторых уже не будет никакого завтра» подумала с ехидной усмешкой Лея, поправляя фуражку и продолжая гордо выхаживать рядом и осматривать приготовления вокруг суетные и отточенные на пути к транспорту, что подвезёт их прямо к пику Лёра, где находилась та самая смотровая площадка. В авиашоу по словам Михаила Карловича задействовано более сорока летательных аппаратов разных видов… Сам же парад, с какого момента начинался отсчёт их немногочисленного времени, открывался залпом из пушек и поднятие флага. Затем выстроившиеся на парад корабли принимали приветствие от корабля главы города, должно было быть два пропуска в отсчете на мине, дабы создать ложное ощущение безопасности… Сам парад начаться должен был около одиннадцати утра. После окончания торжественных выступлений корабли направятся к бухте, это не более пары часов. А пушечными залпами ознаменуется сигнал к другого рода действиям, до которого они должны хотят/не хотят уложиться. «Колонны людей со знамёнами. Парад кораблей. Год от года жить и в правду не новей». Ник периодически издали подглядывал в бинокль в попытке увидеть и выцепить издалека что-то похожее на кортеж, хоть какой-то намёк на приближение, ибо взрывчатка сделала свое дело в аккурат после пушечного обозначения, как и планировалось. Вздох коснулся его тяжким грузом. Авианосец, набирая воду через огромного размера пробоину, листы железа безобразно развортило и погнуло, как дешевую газету, это не армированный бетон, стал медленно уходить под воду. Однако корабль не утонул, из-за перекоса и давления, он, зашедший под мост, и после его взрыва упёрся носом в мелкое и близкое дно, норовя разломится надвое на манер «Титаника». Воздух стал пепельным и запах горящего и раскалённого металла ощущался физически. Тем не менее, корабль набрал достаточное количество воды и сел на дно, погрузившись по самые надстройки.