Качели

Юнги.

За сценой после концерта было шумно и душно, туда-сюда сновали люди, царили суета и гомон. Артисты переодевались и готовились выезжать со стадиона.       – Мои глаза меня не обманывают? Я видел то, что видел, да? – Намджун снял наушники и отдал их стаффу.       Тэ пожал плечами.       – А что я мог сделать? Они меня всё равно бы не послушали. Ты бы видел их лица, пронеслись мимо, как будто за ними черти гнались, – он отвернулся и помог снять с себя оборудование. Намджун выругался. Вид у него был очень недовольный: вены на шее вздулись, а линия челюсти напряглась и выпятилась вперёд. Он редко злился, но всё же если удавалось довести его до такого состояния, то даже Хосок, в сравнении, казался белым и пушистым.       –А если их кто-то найдёт?       – Уже. Я, – к ним подошёл переодетый Джин, кривенько улыбнулся и похлопал RМ-а по плечу, мол: «ладно тебе». – Всё хорошо, что хорошо кончается, – кивнул себе за спину. Там стояли Чимин и Юнги, оба какие-то помятые и взъерошенные.       – Что? – Чимин вскинул подбородок и нагло зыркнул на лидера. Юнги скривился и не стал слушать их препирательства. Хоть он и чувствовал некоторую вину, но так устал за этот концерт, что сил спорить просто не было, особенно не хотелось выяснять отношения посреди толпы посторонних. Он обязательно выслушает Намджуна позже, когда они уже будут в гостинице и немного отдохнут. Юнги вернулся к своему гримёрному креслу, на котором лежала его одежда. Рядом с ним переодевались Чонгук и Хосок, оба молчали, но заинтересованности скрыть не могли. Через минуту подошёл Чимин. Он был раздражён. Юнги стало неловко, он заговорил с Хосоком о предстоящей репетиции, слыша краем уха, как Чимин нервно стаскивает концертный костюм.

***

Они с Чимином снова сделали это. Юнги упал на кровать и закрыл руками лицо. Телу хотелось отдыха, но в голове было так ясно, что мозг засыпать отказывался. Намджун только что ушёл к себе. Они не ругались и не спорили, а просто сидели и разговаривали. Юнги прекрасно понимал чувства друга, также он прекрасно понимал, что, если их застукали, заткнуть рот случайному свидетелю было бы очень непросто, да и потом, не хотелось ещё и ребят подставлять. Он застонал и перевернулся на живот. Уж лучше бы Нам ругался. Тогда бы Юнги просто разозлился, выставил младшего за дверь, указав тому на его место. Но Джун этого не делал. Он, скорее, был обеспокоен. Его сочувствующий взгляд… Они разговаривали, сидя на полу у кровати.       – Зачем ты идёшь у Пака на поводу? Ты же знаешь, сегодня он здесь, а завтра зажимается с какой-нибудь красоткой в привате. Он приходит к тебе, только когда они ему надоедают, получает удовольствие и уходит снова… Последние слова делают Юнги очень больно.       – Это происходит обоюдно! Я тоже получаю... удовольствие, мы взрослые люди и сами разберёмся! – Юнги резко встаёт и отходит к окну. Сквозь прозрачные шторы видны ночные огни Парижа. Звёзды и луна спрятались за тучами, дождь тяжёлыми каплями барабанит по карнизу. Тоскливое состояние, отвратная погода.       – Я понимаю, – Намджун хлопнул хёна по плечу. – Я знаю, что вы взрослые люди, знаю, что вы оба благоразумны, но я не могу смотреть на то, как ты мучаешься. Для Чимина вы просто друзья с привилегиями. А ты после его очередного загула вены готов резать. Хён, так нельзя! Вы должны прекратить это! Сколько в тебе ещё осталось сил и терпения? Юнги тяжело вздохнул и прижался лбом к стеклу. Он прекрасно понимал - Намджун прав. Грёбаные качели… Они поговорили ещё немного, и Намджун ушёл, а Юнги остался один на один со своими мыслями. Кажется, сегодня про сон можно забыть. Юнги встал с кровати и направился к мини-бару, где за стеклянными дверцами его ожидала целая бутылка виски и хайбол. Он зачерпнул железной лопаткой лёд из холодильника, засыпал в стакан и на два пальца долил виски. Завтра тренировка, её он как-нибудь переживёт, а вот концерт...

***

Тэхён был до противного участливым и приставучим, он постоянно вис на Юнги, что-то у него спрашивал, тормошил его, дергал за одежду. Хуже всего то, что в телячьих нежностях его поддерживал и Чонгук. Эти младшие… Они просто облепили Юнги со всех сторон, от их внимания было не продохнуть. Они как будто знали, какой раздрай творился в душе Юнги, и всеми силами пытались отвлечь его от неприятных мыслей. Ну да, чего удивляться, столько лет бок о бок живут. Чувствовал он себя, конечно, отвратительно: поспать удалось всего пару часов, во рту, несмотря на Айс Американо, кошки нассали, а голова болела не переставая. Юнги молится, чтобы эта репетиция, наконец, закончилась. Вот начнётся концерт, и тогда Юнги станет легче, всегда так было. Адреналин и драйв заберёт всю боль и усталость, и Юнги вновь будет счастлив. А младшие всё не унимались. Последней каплей стало то, что в перерыве они забрали у Юнги шапку и пытались сплести ему косички. Юнги выматерился, с чувством, с толком, с расстановкой, как это умел только он. Кажется, Тэ обиделся, но ведь его просили!? Чонгук, видя, что друг потерял интерес к хёну, тоже отстал. Остальные были заняты собой: Хосок отчитывал Джина и Нама за ошибки в танце, те лениво переругались в ответ, похоже, они тоже мало спали, да и выглядели не лучше Юнги. Один только Чимин бодр и весел. Фея и ангел всея Бантан, что тут скажешь? Он вовсю смеялся и шутил. Вот кого-кого, а его точно ничто не беспокоило. Юнги кое-как дожил до конца репетиции. Затем был саундчек. Дождь закончился совсем недавно, и сцена ещё не просохла окончательно, Чимин снова чуть не кувыркнулся с края – спасибо Чонгуку, вовремя поймал – на радость визжащим фанатам, которые собрались у сцены послушать распевку. После, их повезли ужинать и немного отдохнуть перед концертом. Юнги спал каждую свободную минуту: в машине, в комнате ожидания, пока их красили. Хосок ржал, что сегодня бантаны видят в лице Юнги флэшбэк из прошлого, когда всё только начиналось, и они спали при любой возможности. Раскачивало. Грёбаные качели. Юнги украдкой следил за Чимином, а когда тот смотрел в ответ, быстро отводил взгляд и делал вид, что чем-то занят. “Ну да, конечно, ты знаешь, я знаю, куда я смотрю и что думаю”. Чимин флиртовал с Юнги: складывал на него свои руки и ноги, тёрся головой о плечо и вообще был ласковым, как котёнок, на что Юнги лишь отшучивался и отстранялся. Обычное их поведение. Вот только в конце этого выступления Юнги не пойдет целоваться с Чимином в какую-нибудь тёмную каморку… Пора слезать с этих качелей. Концерт начался мощно, с рОковых мелодий Диониса, поднятых в воздух леопардов и огненных всполохов. В такие моменты Юнги чувствовал себя самым счастливым. Он забывал о проблемах и боли. Вокруг Юнги были музыка, софиты, и целое море огней, грохочущее перед ним тысячами голосов. Море, которое может вылечить любой недуг, – АРМИ. Они действительно наполняют Юнги силой, они те, кто дают ему возможность делать и творить что-то больше. Когда концерт закончился, а ребята уже были за сценой, Чимин попробовал увести Юнги, но Намджун и Джин, к счастью, оказались тут как тут. И если бы не они, Юнги бы сдался, на деле, отказать Чимину куда сложнее, чем казалось в начале. Юнги выдохнул с облегчением, чувствуя спиной прожигающий взгляд. Им абсолютно точно нужно поговорить до того, как они улетят в новую страну, перед посадкой в самолёт. Не получив своего сейчас, Чимин обязательно заявится к нему потом, вечером, уже в номер. Чимин терпеть не может, когда его в чём-то обламывают. В машине Юнги ехал с Намджуном.       – Ты уверен? – лидер покосился на Юнги.       – Да, я хочу прекратить это бессмысленное раскачивание на качелях.       – Я надеюсь... что вы сможете решить всё цивилизованно. Юнги посмотрел на Намджуна и грустно улыбнулся.       – Конечно, нам ещё работать вместе, мы ведь прежде всего коллеги и родные люди, переживём это как-нибудь, без скандалов.

Чимин.

Второй концерт закончился совсем недавно. Чимин стоял перед зеркалом в своём номере. Ему не нравилось абсолютно всё: ни то как лежали волосы, ни цвет линз, ни новый кардиган, ни то, что круглые сутки шёл дождь. Вообще, происходящее за последнее время ему очень не нравилось! А ещё больше Чимину не нравилось не получать того, чего он хочет, а хотел он Юнги и его внимания. Всё шло через пень-колоду, как только они приземлились во Франции. Сначала, после концерта, им помешал Джин, затем на репетиции этот новый танцор строил глазки Юнги, о чем-то разговаривал с ним и вообще бесстыдно флиртовал. Чимин еле сдерживался, но знал, что если он устроит сцену, к Юнги можно даже не подходить в ближайшие пару недель точно. Всё, что он мог, это бросать недовольные взгляды в сторону танцора. Тот, казалось, почувствовал гнев Чимина и остудил пыл, по крайней мере, перестал быть похож на виляющую хвостом болонку. А после сегодняшнего концерта Шуга-хён и вовсе спрятался за спинами мемберов и вел себя так, будто это одному Чимину надо, будто тот какой-то маньяк. Чимин пригладил волосы, потом взъерошил, отвернулся от зеркала, затем снова взглянул, “может переодеться?” Не слишком ли он нарядный для того, кого сегодня выставят за дверь? А с другой стороны, может и не выставят. В любом случае, он просто обязан пойти и поговорить с хёном. Слишком это всё затянулось, их непонятная связь должна уже приобрести хоть какую-то форму. Кто они друг другу вообще? Чимин запутался. Но пора было расставить все точки над i. Это нелепое раскачивание на качелях, эта неопределённость… Он устал, и Юнги, наверное, тоже. Кто знает? Они никогда это не обсуждали, хотя давно было пора. Пожалуй, сегодня самое время. Они должны поговорить до отлёта. В дверь постучали. Чимин улыбнулся, “ну неужели?” Но улыбка быстро скисла. В номер вошёл Хосок.       – Ну простите, что я не тот, кого ты ждал, – с ходу начал он и по-хозяйски бухнулся в мягкое кресло у окна. – У тебя на лице всё написано. Чимин скорчил рожу и сел напротив.       – Ну тогда зачем ты тут?       – Па-ак Чи-и-и-ми-ин, как ты разговариваешь со своим хёном? – Хоби погрозил пальцем и улыбнулся. – Я – парламентёр. Пришёл спасти наши с парнями нервные клетки, потому что вы, ребята, вот-вот разрушите бантановский тесный и уютный мирок к чертям собачьим. Чимин фыркнул.       –С чего ты это взял, мы не собираемся ничего разносить.       – Ну знаешь, всё к этому идёт, мы долго молчали, но в последнее время… обстановка начинает накаляться. Ты всё чаще зависаешь в приватах, всё больше ненужных глаз видит тебя с девочками. Я понимаю, либидо, гормоны, мы все парни, но я прошу как брата, оставь эти интриги… Ты ведь знаешь, если что-то случится, пострадают все семеро. И Юнги... хватит этих ваших игр! Кончится в итоге всё тем, что...       – Чимин скрипнул зубами и поднялся с кресла. Хоби откровенно лез не в своё дело.       – Хён, не считай меня за идиота, я не перехожу границ дозволенного, – Чимин не смог удержаться и повысил голос. – Я не напиваюсь до потери пульса, не шляюсь в странных компаниях, – полетели камни в огород бантан, – а эти девушки... я даже не сплю с ними! Хосок, который уже собирался парировать, услышал последние слова и тут же сдулся.       – То есть… как это не спишь? –сказать, что он был удивлен, – это ничего не сказать. – Но ты же с ними… Тогда зачем?       – Хожу в приваты с девушками? Казаться– не значит являться,– Чимин подошёл к бару, открыл стеклянные дверцы и достал бутылку вина. – Будешь? Хо сморщился.       – Нет, голова у меня болит от вас, – он прикрыл глаза рукой. – В любом случае, то, что происходит у вас Шугой, до добра не доведёт, мы не хотим, чтобы ситуация стала ещё более шаткой и чтобы вы, ребята, вконец испортили отношения друг с другом. Обстановка в группе... ты понимаешь.       – Понимаю, – Чимин вздохнул и отпил из бокала. – Обещаю сегодня всё решить.

***

Мин Юнги абсолютно точно собирался напиться и лечь спать. На часах второй час ночи, а Чимин всё не шёл. Вообще, Юнги как старший, мог сам пойти в номер к младшему, но он никогда не приходил первым, это всегда был Чимин. Если подумать, Чимин ластиться и приставать, общаться всегда начинал первым, мириться тоже…       Юнги налил виски в тамблер и посмотрел через стакан на входную дверь: «ну приди же»! Подождал пять минут. Заклинание не сработало. Он сделал глоток. Горячая волна прокатилась по пищеводу. А если ещё, как следует подумать, то они никогда не касались темы отношений. Они могли разговаривать о чем угодно, часами, ночи на пролёт, быть рядом и молчать, наблюдать за звёздами, думать о своём и при этом не чувствовать неловкости рядом друг с другом. Юнги сделал ещё один глоток, а затем ещё один. Тело натруженное за день, наконец, начало расслабляться, а мысли в голове перестали биться о стенки черепной коробки, как рой взбесившихся мух. Самое время взять и записать парочку депрессивных строк, которые уже пятнадцать минут крутились на уме. Он уже было взял любимый блокнот в руки, как в дверь очень тихо и деликатно постучали… Пришел. Юнги вскочил со стула и метнулся к окну. Когда Чимин вошёл в номер, Юнги очень заинтересованно разглядывал ночную темень. Несмотря на подготовленную речь, на свою решимость, Юнги был просто не готов смотреть ему в лицо. Юнги откровенно нервничал. Комната раскачивалась за его спиной и от этого при каждом “взлёте” ноги становились ватными.       – Хён… Началось. Юнги вместе с сердцем ухнул вниз. Чимин зашёл в номер. Он как обычно, даже не спросил, можно ли ему войти. Он всегда был безупречно вежлив и тактичен даже с младшими, но вот с Юнги эта тактичность куда-то девалась, и, честно говоря, это немного задевало. Чимин с ним, всегда вёл себя бесцеремонно, или же Юнги так казалось? Он сделал глубокий вдох. Качели достигли предела своей высоты: Юнги должен начать. Но младший его опередил. Очередной вираж.       – Хён, нам нужно поговорить и... ты не хочешь повернуться? – Голос Чимина был несколько неуверенным, что еще больше напрягало Юнги. Он помотал головой и схватился за подоконник. "Ты боишься? Мне тоже страшно. Да что там, я даже в лицо тебе посмотреть не могу. Хорошо, что ты все же начал первым. Кто должен это прекратить, так пусть это буду не я…" Обстановка в комнате напрягала. Воздух казался тяжелым и комьями оседал в лёгких. Через отражение в стекле Юнги наблюдал за Чимином. Тот не дождался вразумительного ответа и опустился в то самое кресло, в котором совсем недавно сидел Намджун. Этот разговор тяжело дается им обоим.       – Шуга хён, в последнее время… что с тобой творится? - Чимин быстро стрельнул взглядом в сторону Юнги. Тот молчал.       – Чимин пожал плечами, криво ухмыльнулся и продолжил:       – Ну раз ты и отвечать не хочешь, тогда я поговорю сам собой. После того как мы приехали в Париж, мне кажется, ты от меня закрываешся ещё сильнее, чем обычно. Я уже не знаю, с какой стороны к тебе подобраться, ты так долго общаешься с Джином, у вас задушевные разговоры с Намджуном и Хосоком, даже младшие получают от тебя внимания больше чем я. Что происходит, хён? Это «хен» больно резануло Юнги, он украдкой наблюдал за поникшими плечами Чимина. Почему он так обеспокоен? Юнги часто казалось, что Пак ничего не замечает, что ему и так хорошо, и вообще устраивает положение дел. Неужели это не так?       – Почему в прошлый раз ты сбежал от меня и спрятался за парнями? – продолжал Чимин, – тебя что-то не устраивает? Юнги задохнулся от возмущения. Качели летят вверх. "Не устраивает? Уж действительно, что же меня может не устраивать?" – Юнги развернулся и гневно въелся взглядом в макушку младшего.       – Давай-ка подумаем вместе, Пак Чимин, что же может не устраивать твоего хёна. Может меня не устраивает то, что ты в випках всех девушек поимел? Те разы, когда я был там, ты ни разу не уехал со мной. А потом мне приходится слушать рассказы о твоих похождениях? Классно тебе из постели в постель прыгать, да? Чимин вскинулся. В его глазах полыхнуло. Не тот оборот принимал разговор. Юнги не планировал такого развития событий, но остановиться он уже не мог.       – И это мне говорит тот, кто день за днём флиртует с новеньким танцором, который тебя глазами пожирает. Свистни, и он готов снять перед тобой штаны. Небось спит и видит, как ты под ним стонешь. А ты и рад только...улыбочки эти масляные, шуточки дебильные. Тебе похоже меня мало, может ты и с ним развлекаешься? И как он тебе? Таких как ты, знаешь как называют? – Чимин вскочил с кресла. Юнги задохнулся от возмущения.       – Ах ты сучонок мелкий! Во-первых: Это не твоего ума дело. Тебя не должно касаться с кем флиртую, а с кем нет. - Юнги понесло. – И во-вторых: не тебе мне говорить об этом, свое на других не примеряй. Ты говоришь, что я тебе не уделяю внимание? Тебе мало тех баб? Мало нашего стаффа, ты флиртуешь со всем, что движется, а если оно не движется, ты пинаешь и снова продолжаешь делать это, а ко мне ты бежишь только тогда, когда тебе скучно и не хватает внимания. Интересно, часто ли ты после очередного загула заявлялся ко мне? После твоих внезапных появлений в моей постели, единственное, что мне хочется — помыться. Я понятия не имею, где ты был и в какую дыру совал свой член! Так что, как шлюха ведешь себя только ты! Чимин ударил первым. Мощная оплеуха практически сбила Юнги с ног так, что звезды засияли в глазах. Он ослепленный болью и гневом тряхнул головой, злобно оскалился: “Ну все-ё-ё-ё Пак, ты попал!” Кулак влетел прямо в челюсть Чимина. Парни сцепились, рухнули вниз и покатились по полу, мутузя друг-друга почему попало. Непререкаемое правило, не бить айдола по лицу, в этой ситуации с первого же мгновения рассыпалось в труху. Юнги как следует проехался кулаком по скуле Чимина, тот ответил мощным хуком под ребра, да так, что у Юнги дыхание сперло, а затем добавил по зубам. Никаких здравых мыслей и конструктива, только боль обида и злость. Юнги вскочил на ноги и плечом врезался в младшего. Чимин упал, а журнальный столик приказал долго жить. Бутылка со стаканами слетели на пол и разбились вдребезги, и если бы не хорошая звукоизоляция номера, на шум прибежала бы вся гостиница. В перерывах между ударами они орали друг другу гадости и оскорбления, били друг друга не жалея, пока не брызнула кровь. Юнги удачно залепил Чимину в нос со всего размаха, от души. Тот схватился за лицо. С Юнги мигом спала вся бравада и гнев. Разум сталкристально чистым, как родник. Что же он наделал!       – Покажи? Он отнял руки младшего от лица, быстро проанализировал ситуацию и ринулся к мини-холодильнику за льдом.       – Сядь и запрокинь голову вверх! Как не странно, Чимин послушался. Юнги в два скачка оказался рядом, отнял окровавленные руки младшего от носа, их место заняло полотенце со льдом.       – Нам теперь пиздец. Ты знаешь? – Раздалось из-под мокрой ткани.       – Знаю…Юнги сел рядом и спрятал лицо в руках. Голова раскалывалась — Не такого разговор я хотел.       – Я тоже.       – Они оба замолчали… Юнги абсолютно не понимал, как теперь выбираться из этой ситуации. Они никогда не дрались раньше. Он был просто в ужасе от себя. И он даже представить не мог, что же с ними будет дальше. Как им общаться после такого, а если это не просто разбитый нос, а перелом? Да и в конце концов, им еще вместе работать.       –Прости меня, я спровоцировал тебя, я не должен был говорить такое. Я не знаю, что на меня нашло.       – Что? – Чимин отнял полотенце от лица и обалдело уставился на хёна. Юнги извиняется первым? Сам? Это что, сон? Тонкая алая струйка снова потекла из носа.       – Да не убирай ты! – Юнги прижал полотенце с подтаявшим льдом, к лицу младшего, а его голову, чтоб тот больше не вертелся, положил себе на плечо. Чимин сопротивлялся пару мгновений, но быстро затих и расслабился… никогда ещё Юнги не был так близко, сам по своей инициативе, если это не касалось секса. А Юнги извинившись, почувствовал такое облегчение… и было больше не страшно. Какая-то апатия окутала с ног до головы. Теперь уже путь будет, как будет, даже маятник качелей в его душе замедлился.       – Я очень разозлился Чимини.... После твоих слов у меня сорвало крышу. Я не контролировал себя и то что я несу. Знаешь, мне было больно каждый раз видеть тебя с ними. А танцор этот…Это бред сивой кобылы, Чимин. Я никогда ни на секунду не думал о нём в таком ключе. Да что, там, я в принципе кроме тебя ни о ком не думал… так. Ты моя головная боль, зачем мне ещё какие-то проблемы?       – Я думал, что тебе всё равно… – Чимин говорил очень тихо, так что Юнги пришлось склонить голову. И его щека почти коснулась волос младшего . – Прости меня! Я наговорил тебе кучу гадких вещей, я не знаю, как теперь смотреть тебе в глаза, но Юнги, я сними не спал, я их даже не целовал, это было всё подстроено, специально… чтобы ты заметил… Теперь уже отстранился Юнги. Кажется он начал понимать, что совершенно ничего не понимает!       – Что, но почему???       – Я хотел твоего внимания. Чтобы тебе было не всё равно…       – Но мне не всё равно! Я же говорил! – Юнги запутался окончательно на периферии сознания маячила мысль, которую он гнал от себя, потому что, считал её не реальной.       –Только сейчас. А в прошлый раз ты просто... Ты просто проигнорировал моё признание и сделал вид, что ничего не было. Чимин неловко поднялся с пола и хотел уйти, но Юнги ухватился за руку, крепко сжав его ладонь в своей.       – А теперь, пожалуйста! Точно и подробно, как для чайника! РАССКАЗЫВАЙ! – Юнги затрясло мелкой дрожью, он чувствовал себя героем идиотской дорамы про любовь. В которой два участника совершённые идиоты, и всё было бы смешно, если не было так больно. – Даже если тебе это кажется очевидным и глупым, расскажи все. Мы должны разобраться.       – Это произошло в 2016. У нас с тобой тогда только всё начиналось, ещё даже парни не знали ничего… В тот вечер мы выпивали в вдвоём, ты был уже хорош и я тоже, язык лыка не вязал. Мы разговаривали в первый раз начистоту, обсуждали все происходящее в те дни. Это неясное влечение, какие-то мутные полунамеки, флирт, мы барахтались в неопределенности по самые уши. Я тогда сказал тебе, что так не должно быть, всё слишком непонятно, а ты ответил, что в таком случае, лучший способ внести ясность - это начать встречаться. Но тогда мы были не просто пьяные, а ужратые в хламину. Такие вопросы не должны решатся под алкоголь, и я попросил, чтобы ты повторил то же самое на утро. Я опасался, что это все просто пьяная блажь. Так и казалось. Ты сделал вид, что ничего не помнишь, не знаешь, и никаких разговоров не происходило, и тогда я решил урвать хотя бы частицу тебя и предложил… встречаться для удовольствия… – Он тяжело вздохнул и отвел взгляд. Кровь больше не сочилась из носа, полотенце с растаявшим льдом осталось на полу.       – Чимина. – качели в душе Юнги замерли – Я на утро действительно ни черта не помнил, вообще, белая пелена! Я обычно никогда не терял память, но тогда это было исключением… Я реально не помнилтого, что происходило ночью, и ты меня так огорошил своим предложением, что я даже вопросом не задался. Мои мысли были примерно как у тебя "Ну ок, хотя бы так". Юнги скривился, к ноющей челюсти присоединилась боль в груди… Хотелось плакать от осознания того, что они потеряли столько времени из-за тупого непонимания и трусости.       – Мы с тобой два дебила, Чимин. Таких отморозков ещё поискать. Чимин хмыкнул, а затем резко потянул Юнги на себя, крепко обнимая за плечи.       – Что теперь делать будем Хён? В мыслях Юнги раздался противный пронзительный скрежет. Качели неопределённости, боли, обиды и непонимания развалились в пыль.       – Ты будешь со мной встречаться, Пак Чимин? – Из Юнги будто вытащили все кости, и он уткнулся в шею Чимина… На душе стало так хорошо и спокойно. Наконец-то он перестал трусить и сказал то, что должен был ещё очень давно. Над его ухом раздался тихий вздох. Чимин приподнял лицо хёна, аккуратно погладил подушечками пальцев налившуюся гематому на щеке, а затем поцеловал, так сильно и нежно, что на саднящей губе Юнги выступила кровь. И это был самый правильный поцелуй из всех, что у них были до этого, самый правильный и самый настоящий.       – Буду.

***

Бантаны сели в самолёт. Они только расположились на своих местах, аНамджун снова нервничал...       – Ты мне не скажешь, что это такое? – РМ мотнул головой в сторону воркующих Юнминов. Быть лидером весело – говорили они… Эти двое точно хотят его смерти. Сначала продрались, разбили друг другу лицо, сорвали расписание к чертям собачьим (благо следующее выступление толькочерез пять дней), получили выговор и штрафы, и, кстати, досталось не только Юнги и Чимину. Намджун тоже имел очень неприятный разговор с руководством на тему «получше следи за своими одногруппниками».       – Ну ты ведь хотел чтобы они поговорили. Вот они и поговорили – Пожал плечами Хосок.       – Час от часу не легче – РМ хлопнул себя по лбу и съехал вглубь кресла.       – Кажется так ещё хуже.       – Ой, да ладно тебе. Кризис у них миновал, теперь всё будет отлично. Раньше было плохо, сейчас хорошо. Их качели перестали раскачиваться как сумасшедшие, ну а мы подстрахуем. – Джин улыбнулся и продолжил смотреть дораму.       – Они меня точно сведут с ума. – Застонал Намджун прикрывая лицо руками.

Конец.